Отражение души

– Крики о конце света были не новостью для жителей большинства стран, кто-то верил, а кто-то нет. Это было дело сугубо каждого. Однако ученые так и не смогли точно сказать, что приключилось с Землей за те полтора столетия. Войны, землятресения, атомные зимы, наводнений и цунами, после всего этого береговая линия суши заметно изменилась по сравнению с тем, что было нарисовано на картах 21 века. Миру, словно огненному фениксу, предстояло восстать из пепла, вооружившись знаниями и силой собственных рук. Природа тоже не осталась в стороне, она подмостила животным, сделав их кровожадными ненавидящими тварями, которые готовы разорвать любого человека. Люди прятались, боялись, но, как всегда, выжили благодаря своей смекалке и сообразительности. Инженеры, врачи, конструкторы, испытатели, архитекторы, тысячи имен навсегда увековечены в памяти жителей городов, всего 32 сектора, 32 точки на огромной планете. Люди еще никогда раньше не были столь ничтожны по сравнению с окружающим миром. Каждый город, словно отдельное государство, живет за счет самого себя. Среди секторов нет паразитов, если один город загибается, то все остальные вряд ли придут ему на помощь, потому что каждой группке людей своё место. Мы живет в городе по типу «пирамида». Наиболее распространенный тип, скажу я вам. Отличительной чертой является наличие нескольких уровней застройки города. Защита от внешней среды осуществляется за счет высокой стены и куполообразного поля. Наша Столица, где сосредоточена главная мировая власть, представляет собой тип «цитадель». Если смотреть на этот город, то, вполне реально представить себе, как жили до глобальной катастрофы люди. Это одноуровневое плато, защищенное стеной и куполом, как и у «пирамиды», однако вся инфраструктура этого типа находился под землей, то есть наш город растет вверх, а их вниз. Третий же тип намного моложе своих предшественников, и зачастую эти секторы в прошлом имели другую структуру, зачастую напоминающую «пирамиду». «Сфера», отсутствие городской стены, многоуровневая структура, шарообразное поле. В силу того, что города такого типа буквально висят в воздухе, чаще всего им некуда расти, они больше остальных ограничены в масштабах, у них появляются «дети», такие же сферы, закрепленные с родителями тридцатипроцентным слиянием куполов. Хоть кто-нибудь из вас знает о том, что из себя представляет 18 сектор? – Бакура, корни маяка, – безучастно выдал Мик, рассматривая свои ногти. – Пояснить попробуешь? – преподаватель реально уже устал рассказывать такие очевидные вещи совершенно ничего не понимающим низам. В этих аудиториях очень редко сидели дети образованных родителей, чаще всего это были бывшие бесправные, которых по какой-то причине решили обучить азам этого мира. Высокий парень с волосами цвета латте не слишком выделялся на фоне тех же остолопов, ну, разве что красотой, мальчик действительно был красавцем. – Маяк – это космическая станция, откуда происходит мониторинг всех сигналов со спутников. Насколько я понял, это носитель самой «сети», которой мы пользуемся в повседневной жизни…. – Нет, он только проводник, базы данных находятся в корнях Бакура. Но ты прав, Маяк – это главная космическая станция. И только в Бакуране есть «лифт» в космос. Эту систему… Везунчик вновь растянулся на парте, глянув на своих друзей, который заинтересованно слушали. Мику, увы, это было не интересно, в силу того, что образование он всё же имел, да и неплохое. Семья Сальер поселилась в поместье, привезя с собой постоянные доброжелательные улыбки и веселый нрав. Риса, кухарка, представила хозяевам двоих своих детей: двенадцатилетнего Сино и восьмилетнего Кико, оба, мальчика, принадлежа породе Сальер, были очаровательны в своей эмоциональности и красивы кроваво-черной шевелюрой. У женщин этой семьи прослеживалась послеродовая пухлость, а в остальном всё семейство было худощаво и образованно. Весь первый этаж, все жилые помещения были отданы троим парням, двум девушкам, дворецкому, кухарке и её сыновьям. – А можно спросить? – неуверенно начал Шел, сев на стул на кухне. Риса с улыбкой кивнула, готовя обед. – Что за несчастье вас постигло? – Наша семья была гораздо больше… мой отец, брат Наира (дворецкий), был главой дома и распоряжался каждым её членом, как это и заведено в классе прислуг. Но, хоть он и старался в угоду фамилии, тем не менее, он был излишне тираничен, мои братья (близнецы), натерпелись от него сполна, а дочери Наира и его сын, с трудом могли сделать хоть что-то по собственному плану. Когда ты живешь в таких условиях – весь мир кажется тебе клеткой, а наш нрав полагает больше свободы. Сальер были созданным кланом. Одна семья хотела иметь слуг по своему вкусу и оплатила все генные модификации, с тех пор, уже какое поколение, все мы вот такие, – она показала на свои пышные красно-черные волосы, стянутые в хвост. – Только вот привив каждому нашему члену задорный характер и сообразительность… раздор в семье был ожидаем, и при пожаре погибли мои родители, бабушка, жена Наира и мой муж…, всё это было тяжким испытанием. Мы больше трех лет работали, не имея дома, в который можно вернуться, но нас непременно настигали несчастья, ведь Сальеры должны жить одной семьей. Так что, мы решили, что стоит подать заявку в дом, где нас возьмут всех. Теперь мы будет честно служить вам, как и полагается, – она улыбнулась Шелу и сняла с плиты кастрюлю. – Нам некуда идти… – Риса, я заметил на руках близнецов шрамы, что это? – Ох… – кухарка явно не хотела говорить об этом, но Шел слишком хорошо знал, откуда бывают такие шрамы, и они явно не добровольные. – Я не стал спрашивать об этом у Ала и Ги, но, всё же, узнать об этом я хочу. – Это… наш отец готовил их в «псов», – сдалась женщина, повесив голову. – У них были все способности к этому, но, быть псом – не быть человеком, какому безумцу захочется такой участи? Котенок усмехнулся. «Псами» назывались люди, которых в Столице делали безвольными созданиями и использовали в качестве машин для убийства или удовлетворения каких-то иных потребностей, в общем, по сути Шел тоже был этим самым «псом». – Их учили драться? – Да, и не только. Но, когда случился пожар, дядя отменил их обучение, ему всё же было их жаль, поэтому мальчики «псами» так и не стали… – Понятно… Но у котенка было кое-что своё на уме, а еще, ему хотелось общения, такого же живого и неприхотливого. Близнецы, которые были младше его всего на 3 года, и парень одногодка, тут был простор для воображения. – Мальчики, идем-ка со мной в гостиную, поговорить хочу, – позвал парней Шел, заглянув в отведенную слугам столовую. Не сложно было догадаться, где можно найти парней. Троица явно обеспокоилась такой вот постановкой вопроса, но послушалась беспрекословно. – Садитесь-садитесь, разговор будет дружеский… В гостиной, под куполом высоченного потолка, при свете заката, четверка расположилась на диванах в ожидании разговора. Ал и Ги были похожи, как две капли воды, наверное, даже больше, что Евангел и Дисан, хотя, если всему семейству сделали и без того сильные генные обязательства, то, неудивительно. Пирэ тоже не слишком отличался от своих двоюродных братьев, по сути, им вообще по ошибке можно было тройняшкам посчитать, но, всё же старшенький был на несколько сантиметров выше близнецов и черты лица у него были более грубыми. – Так как я пока что сижу дома, чтобы постоянно быть около Луки, то мне скучно. Риса призналась мне, что вас двоих готовили в «псы» и, должно быть, вы умеете драться… – Да, мы все умеем, – кивнул старший, стараясь выглядеть спокойно, однако это было непросто. У них были не самые приятные воспоминания в этой сфере. – Не подумайте, я не хочу заставлять вас что-либо делать против вашей воли, просто, я сам «пёс», и я хотел бы потренироваться. Что думаете? Оказалось, что у парней куда больше общего, что можно было предположить. Они разговорились, и весь оставшийся день только и делали, что общались, то с помощью драки, то с помощью банальных слов. Да, куда уж там детям слуг до котенка, которого всегда тянуло к точным наукам, они были простоваты, но и у них были интересные истории жизни. Людей привлекает разнообразие, и только дурак будет оскорблять чужое мнение, умение получать удовольствие от споров и разговоров – вот радость обычной мирской жизни. – Шел, мы сегодня собирались съездить к Лео… Что вы делаете? – Евангел зашел в гостиную, явно не предполагая увидеть, как его муж, сцепившись клубком с близнецами, будет в шутку кусаться и вырываться, причем с такой счастливой улыбкой на лице, что можно было бы и позавидовать. Волна ревности на секунду затмила разум. – А, Ева, – посмотрел в его сторону Шел. Братья тотчас поставили его на ноги и отошли метра на три назад, покорно уперев взгляд в пол, они видели злость в глазах мужчины, а котенок же этого уже не замечал. – Ты вернулся, я рад. Как работа? – Хорошо. Не хочешь объяснить мне, что здесь произошло? Сероволосый поправил рубашку и взлохматил волосы, после чего самодовольно оскалился, практически не пересекаясь взглядами с мужем. Ему было слишком хорошо и весело, отныне каждый пройденный день был наполнен открытиями и радостями, да, жизнь стоила того. – Я тут узнал, что мальчишек готовили в «псы», вот, решил потренироваться! – Во-первых: не делай этого в гостиной, у нас есть отдельный зал для тренировок, если так уж хочешь, а во-вторых: давай я лучше найму тебе тренера, если ты так хочешь…. – Пф, зачем? – искренне удивился котенок, посмотрев в сторону входа, Алисия вошла в гостиную вместе с Лукой, который за этот месяц чуть подрос, да и значительно окреп внешне, малыш был здоров, как бык! Вот что такое достойная опека и обеспеченность семьи. Евангел тоже посмотрел в её сторону, но, сейчас его больше волновал муж. Да, он хотел, чтобы Шел стал свободным, чтобы перестал бояться всего и вся и прекратил спрашивать на всё разрешение, но, кажется, это слегка снесло ему башню. Водится со слугами, отверг предложение отправиться в медовый месяц, игнорирует и ведет себя как самый настоящий обнаглевший кошак! Евангел любил его и ни в коем случае не разочаровывался, но, он не был слеп, а потому сразу понял, что котяра заигрался, и надо было с этим что-то делать. – Мальчики, уйдите, – велел наследник Коннор-Рэев, махнув рукой на выход. Слуги послушно удалились, не желая портить с ним отношения. Шел же взял из рук Алисии сына и прижал к своей груди, осторожно перебирая тонкие серые волосы малыша. Лука был точной его копией, только кошачие глаза были не серыми с желтыми прожилками, а ярко-синими. – Я сейчас уеду ненадолго, ничего? – с улыбкой спросила женщина. – Да, конечно, – кивнул ей Шел. – Вообще-то мы собирались к Лео, – напомнил между делом Евангел. – Значит, не поедем, тем более что мне не очень хочется сегодня куда-либо выезжать… Котенок был доволен сегодняшним днем, столько всего хорошего успел узнать, да еще и настроение просто шик! Вообще идеально. Но всё же отголоски чужого настроения выдергивали его из умиротворяющего кокона самодовольства, а потому зрачки сузились, а сам парень начал аккуратно вылизывать шею сыну. Лука спокойно спал и на шершавый язык отца внимания не обращал. – Что ты делаешь? – нахмурился Ева, заметив эти манипуляции. Это его ввергло в еще больший шок, чем то, что котяра отверг запланированную встречу. Ко всему прочему накопившемуся стрессу капля за каплей добавлялись картины явно не самые приличные и привычные светскому обществу. – А что? – удивился котенок, оторвавшись от шеи малыша. – Действительно, Ева, чего ты придираешься к каждому пустяку? – поддержала танцора Алисия. Непонимание супругов это на лицо, каждый из них оказался по разные стороны мира, но, излишняя вспыльчивость одного была опаснее отрешенности другого. – Пустяку? – рыкнул мужчина, попытавшись забрать ребенка из рук мужа, но тот ловко избежал этого и отошел назад, явно не желая так просто отступать. – Шел, подойди ко мне! – Ты странно себя ведешь! – Ева, Шел кот, его сын тоже, что странного в том, что он вылизывает шею своего сына? – вступилась за сероволосого женщина. – У них в природе так заложено, что умывать ребенка они должны языком, а шкирка у них и вовсе зона, которая связывает родителя и ребенка, так Лука понимает, что папа с ним. Чего ты бесишься? – Я не бешусь, – огрызнулся глава семейства. – Шел, дай мне ребенка! – Нет уж, – вконец ощетинился котенок, готовый уже просто сбежать куда-нибудь от этого упрямого взгляда. – Успокойся, тогда может быть, а пока ты опасен как для него, так и для меня. Эти слова наотмашь ударили Евангела по больному, но вместо того, чтобы отрезвить, они только усугубили. Мужчина стремительно приблизился к мужу и отнял у него дитя, Лука запищал, но, очень скоро детеныш оказался на руках матери, которую отослали в детскую, запретив куда-либо уезжать сегодня. Шелу же велели собираться. Котенок не понимал, за что на него злятся. Да, покуда новый мир был не так привычен, а главное нов, Шелу было куда интереснее исследовать его, не зацикливаясь на чем-то, а метаясь из сторону в сторону. Новые люди, новые лица, счастливые дети, радости обустройства дома, бесконечное общение…, что во всем этом было не так? Что не нравилось Евангелу? – Если мы договорились о приеме, то пропустить его будет неуважением, – затолкнув мужа в их гардеробную, сказал Ева. Шел пожал плечами и пошел доставать одежду. Ладно, если он чего-то хочет, то лучше примириться и послушно делать, именно так подсознательно решил парень, даже не собираясь бороться. Он хотел узнать, и именно это не давало ему задуматься над многими вещами, для него вокруг было столько нового, что ломать голову над взаимоотношениями с мужем ему просто было не интересно. Сказал – значит надо сделать. – Готов, – вздохнул котенок, выйдя из гардеробной в удобных джинсах и жилетке с цепями поверх поло. – Хорошо, – Евангел подошел к нему от окна и дотронулся пальцами до его подбородка. Шел сглотнул, и чужие губы накрыли его собственные, заставив всего на несколько секунд упасть куда-то вниз, где было жарко и возбуждающе хорошо. – Пожалуйста, больше не смей никого вылизывать вне нашей спальни. – То есть мне сына каждый раз в наши апартаменты таскать? – Да хоть так. Нику ты тоже вылизывал? – Да, я и сейчас иногда так делаю. А это плохо? Евангел смотрел ровно в серые глаза, не отнимая руки от подбородка мужа. – Это неприлично. – Чем же? – Так не делают нормальные люди. – А не всё ли равно, как делают или не делают другие? – Шел искренне не понимал. – Мы живем в обществе, так что хочешь того ты или нет, а приходится мириться с его порядками. Не делай так. – Как скажешь… Котенку было обидно, мать всегда вылизывала его, привязывая этим к себе всё больше и больше, даже сейчас, когда Шел дотрагивался до загривка у него появлялось ощущение, что мама провела своим шершавым языком, сминая растянутую кожу в складку. В этом было что-то такое непонятное, животное, и никогда прежде Шел не видел в этом ничего интимного, вот когда в тебя входят и кусают за загривок – это да, а это всего лишь воспоминание из детства…. Через день в поместье вернулись Мик и Сергей, но вместо ожидаемой радужной атмосферы счастья они шкурой ощутили весь холод разлада. Евангел и Шел будто были чужими друг другу… – Шел, что случилось? – поинтересовался везунчик, поймав кошака за чтением. Сероволосый парень полностью предпочел спрятаться от всех и вся за книгами, возможно странно для других, но для Мика – это был самый банальный шаг, на который мог только пойти его братишка. Верный показатель того, что что-то случилось нехорошее. – Оставь меня, – велел котенок, вернув взгляд на шершавые листы. В объятьях желтого света, исходящего от большой лампы над его головой, Шел сидел в кресле, укрывшись пледом и сняв коммуникатор на тумбочку. – Нет уж, Шел, ты мне расскажешь, что у вас случилось, и после этого, может быть, я отстану. Хотя, на твоем месте я бы на это не рассчитывал. Так по какому поводу вы с Евой объявили негласную войну? Между прочим, Ника волнуется, – Мик скинул часть пледа с подлокотника и против желания котенка сел рядом. – Он запретил мне вылизывать детей, да и вообще… ведет себя так, будто я жалкая помеха на его пути. Если он не хочет меня видеть – пожалуйста, я буду прятаться… – Ты что-то сделал? – Понятия не имею. В последнее время всё, чем бы я ни занимался, награждается его злым взглядом, я уже и не знаю, что происходит, – котенок смотрел в сторону, не скрывая расстройство в голосе. Это состояние нельзя было назвать «плохо», нет, оно не терзало душу и не травило сердце ядом, да и чисто физически ничего такого, но, тем не менее, что-то противное в нем было. Совершенно не хотелось разговаривать с кем-либо, мысли и подавно были, казалось, настолько вялыми, что думать не получалось. Книги, с их красочными начинками были настоящим спасением, сбежать в другой мир и забыться – лучший вариант, но, как же, Мик же всегда придет по следу, только хорошо это или плохо Шел не мог решить. – А спросить его? Поговорить, разобраться? – Нет. Я сейчас вообще никого видеть не хочу, честное слово. – Даже меня? – по-детски надулся везунчик. Шел посмотрел на него совершенно безжизненным взглядом и резанул: – Тебя тоже. – Бу. Ты злой какой-то, – котенок отвернулся обратно и вернул всё своё внимание книге, а Мик усмехнулся чему-то понятному только ему и поцеловал в макушку его любимого вредного кота. Нет, он не мог на него злиться, только не он. Их связь была слишком прочной, чтобы испытывать хоть малейшие колебания от таких вещей. Они могут излить друг другу душу, послать куда подальше или оскорбить, но всё это будет проходить через внеземные фильтры добра и любви, о, нет, между ними невозможно зародить обиду или ссору, нет, слишком они хорошо друг друга знают. Шел улыбнулся, ощутив прикосновение губ к своей голове. Они могу довериться друг другу, и это у них не отнять. Парни сидели в большой библиотеке, за рядами книжных полок, под светом большой лампы с белым абажуром и в полной гармонии, прислонившись друг к другу, один читал, а другой, прикрыв глаза, наслаждался их немым общением. – Здравствуй, Алисия, – поздоровался Сергей, войдя в детскую. Женщина улыбнулась и кивнула в ответ. Лука возился в манеже. – Не знаешь, где Ева, Шел или хотя бы Ника? Я уже час их ищу, да никто не глаза не попадается… – Хех, да, со мной так же, – почему-то грусть наползла на её личико. – Раньше я на них наталкивалась постоянно, а сейчас никого не видно. Хотя, где Ника, я знаю, она тут с мальчиком из прислуги подружилась, его Кико звать, милый сорванец. Они, скорее всего, сад обследуют или где-то в поместье бродят. – Друга себе нашла, да? Это хорошо, полезно. – Да, тут ты прав. Фотограф без спросу сел в одно из кресел и посмотрел на женщину, которая сидела на «полу» специального огромного манежа, присматривая за сыном. Да, ссора Шела и Евы гадко повлияла на атмосферу во всем доме. – А где эти двое, ты не в курсе? – Понятия не имею, – вздохнула женщина. – Шел уже день, как в детской не показывается. Ника его найти не может, Лука полностью на моем попечении, а Евангел с утра и до поздней ночи на работе… я даже не уверена, спят ли эти «господа» в одной кровати…. – Даже на обеды не выходят? – Нет, о чем ты, я, конечно, понимаю, что Шел сейчас подавлен, Ева действительно сорвался ни с того, ни с сего, но бросать детей из-за ссоры – это преступление… – Шел бы не бросил, если бы не был уверен, что они будут под надежной опекой. – Да, я понимаю…. Однако я уеду через четыре месяца, а к тому времени надо бы, чтобы Лука полностью привык к ним. Шелу, конечно, он всегда рад, он сын своего отца, такой же кошара, а вот Ева всё еще за пределами…. – Блин, ну что за неугомонная парочка? Вечно у них какие-то проблемы, когда нас нет! – Хех, видимо, быть вам судьями и примирителями в этой семье. – Да уж… – Нет, его здесь нет, – заключил Кико, вылезая из кустов. Ника стояла около него и хмурила лобик. Белое платье было, конечно, очень удобным, но только не для того, чтоб лазить по земле, поэтому приходилось доверять это сложное дело новому другу. Мальчишка улыбнулся маленькой госпоже и вытер лоб, размазав грязь по лицу. Девочка улыбнулась уголками губ и подошла к нему, чтобы вытереть измазанное личико одним из своих платков. – Ай… спасибо, – Кико уже привык к такое заботе в лице хозяйской дочери, она иногда вела себя прямо как его мама, но в то же время с ней было куда интереснее, чем с взрослыми. – А с чего ты вообще решила, что твой папа будет прятаться в саду? – Ну, помнишь, я спрашивала тебя о коте…, где бы он мог быть… – Да. – Мой папа мутант, и, если ему что-то не нравится – он будет вести себя, как кот. – Такого не бывает! – Ты просто моего папу не знаешь! – усмехнулась девочка, уперев руки в бока. Они с Кико вообще познакомились совершенно случайно, скажем так: это была судьба. Мальчиков не выпускали наверх, где обитали представители более знатного класса, но по счастливой случайности Ника оказалась в гостиной-саду именно тогда, когда Кико решился на разведку. Их встреча была нелепой и очаровательной в одно и то же время. Какого же было воодушевление малышки, когда она поняла, что этот мальчик теперь будет её постоянным другом, что она будет видеть его каждый день, а не думать, как было бы здорово вновь встретить того или иного человека на площадке. Мик тянулся к ней, зная, какого это, быть единственным ребенком в окружении огромного количества взрослых, но теперь у неё был друг, и всё равно, что он мальчишка и к тому же всего лишь слуга. – И всё равно, мне кажется, что это бесполезно. Его здесь нет… – Думаю, ты прав, – неохотно согласилась Ника, задумавшись. – Он, должно быть, где-то в доме, и читает… – Тогда он должен быть в библиотеке! – Но мы же там были… – Может быть теперь он там! – Может быть, – улыбнулась девочка. Кико улыбнулся в ответ и посмотрел на часы. – Ой, Ника, пойдем скорее, сейчас время обеда. Твой папа просил меня присматривать за тобой, поэтому, если мы не придем сейчас на обед, то я, скорее всего, получу… – Не получишь, – отмахнулась Ника. – Пойдем. Ей так нравился этот мальчик, такой послушный, веселый, умный, а еще, совсем немного, наивный. Дочь Тако смотрела на него и понимала, что счастье теперь рядом. Лучший друг – что нужно еще? Да, пока она ребенок большего ей, пожалуй, и не надо, это взрослые вечно думают о чем-то сложном и не понимают простой истины: друг – это главное, что может быть у человека! Можно жить без семьи, можно не иметь ничего, но если есть друг, родственная душа, которая не предаст, то всё, абсолютно всё, покажется каким-то менее страшным, что ли. Вместе вы пройдете дальше, потому что будете ощущать поддержку. Ника смотрела на их сцепленные руки, на торчащие во все стороны черно-красные пряди, на тонкую шею и совсем еще детское телосложение этого мальчика, и всё это заставляло её улыбаться. Она посмотрела на небо, на верхушки зеленых старых деревьев, ощущая тепло чужой руки, крепко держащей её ладонь, и окончательно решила, что не отпустит этого мальчишку, он станет её лучшим другом, как Мик и Шел. – Пойдем кушать, – прошелестел голос Мика куда-то в сероволосую макушку. Его руки обнимали Шела за шею, подбородок касался уха, а нос то и дело зарывался в серые волосы, наводя окончательный шухер. Котенок на это уже и не обращал внимания, только что улыбался, пожалуй, не только тому, что творилось на страницах книги. – Ммм… – Давай-давай, питаться надо, а то ты так вообще одной кожей, да костьми станешь! – Я привык не есть… – Не ври, ты давно отвык от голодовки. Это шесть лет назад ты был ходячим трупом, а за всё это время мы тебя прилично откормили! Шел посмотрел в лицо брату и улыбнулся, признавая своё поражение. Что правда, то правда…. – Боишься, что столкнешься с Евой? – поправив серые волосы, спросил Мик, смотря в серо-желтые кошачьи глаза. – Нет, он уехал на работу и не вернется до вечера, я уверен. – Тогда пойдем! – Ладно, пойдем, – коснувшись чужих губ своими, согласился Шел. Он заложил нужную страницу закладкой, надел часы и, скинув плед, встал с насиженного места. Мик с оскалом подорвался следом. Да, если бы судьба распорядилась, чтобы они принадлежали только друг другу, то, быть может, не было бы счастливее семьи… – Всем добрый день, кого еще сегодня не видел! – поприветствовал всех собравшихся в главной гостиной. Риса с улыбкой откликнулась с кухни, её двоюродные сестренки с похожими улыбками накрывали на стол, за которым уже сидели Ника и Алисия. Кико стоял у входа на кухонную зону, а Шел и Мик пришли как раз вовремя, чтобы не столкнуться с Сергеем, который очень хотел вправить одной парочке мозги. Он уже закончил трапезу, предпочтя поговорить с Евой, будучи уверенным, что отвлечь его от обеда менее опасно, чем прервать какую-нибудь конференцию. – Папа! – воскликнула Ника, укоряющее посмотрев на Шела. – Здравствуй, милая, прости, если напугал своим отсутствием, – котенок поцеловал её в макушку и сел во главе стола. – Кико, чего ты стоишь, как неприкаянный? Разве Ника не пригласила тебя отобедать с нами? Котенок прекрасно знал, что чувствует его дочь, а в глазах Мика он видел родное понимание. Шел настоял на том, чтобы младший из сыновей Рисы сидел с Никой за трапезами, правда, признался, что не знает, как к этому отнесется Евангел. – Тогда мы будем вместе обедать всегда, когда его не будет! – провозгласила малышка. – Хорошо, – улыбнулся Шел. Только вот Евангел пришел куда раньше, чем того рассчитывали, он заявился под конец обеда. Легкая веселая атмосфера тотчас опала, стоило Евангелу и Шелу встретиться взглядами. Котенок бесстрашно смотрел в упор, а хозяин поместья провел взглядом по собравшимся за столом и наградил мужа холодом Антарктиды. Сказать по правде сейчас все замерли в ожидании бури. За окном уже темнело, погода не радовала глаз, зато полностью подходила под дурную атмосферу шикарного дома. Холод застыл на перилах и балконах, тьма казалась сильнее света, и даже при включенном свете что-то дурное оставалось в каждом углу, делая его темнее обычного, или же, просто, в это раз на это обращали больше внимание. – С возвращением, – спокойно выдавил из себя котенок. – Я вернулся, – кивнул Евангел, садясь напротив, точно так же оказываясь во главе стола. – О! Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались! – оскалился Сергей, прислонившись к косяку. – Дети, вы поели? – Угу, – кивнула Ника, посмотрев на Кико. – Славно, посидите с Лукой, пока мы тут разговаривать будем, хорошо? – Да… От фотографа исходило тепло, но, как и всегда прочно чувствовалась власть в его руках и намереньях. Он очень хотел вправить мозги двоим идиотам, которые, видимо, не осознавали своего счастья. – Может быть мне уйти? – предложила Алисия. – Нет, останься, ты была свидетельницей их ссоры, так что если что скажешь, как было на самом деле. – А мы ссорились? – улыбнулся Шел, отведя взгляд от мужа. – Если ты обиделся настолько, чтобы забиться в темный угол, то вряд ли это что-то иное! Евангел удивленно посмотрел на котенка, да и Мик активно закивал в подтверждение. Шел хмыкнул и отставил тарелку. – Да не обижался я, – прошелестел голос сероволосого. Пусть они думают что хотят, но ему было все равно, он хотел покоя и спокойствия, и сейчас это могла обеспечить только книга, которую он оставил в библиотеке. Ева может до бесконечности сверлить его взглядом, упрекать, делать всё, что угодно, он послушается и исчезнет, просто потому что хочется отрешенности. – Ага, по тебе заметно, – влез Мик язвительно. Шел наградил его многозначительным взглядом. – Отстаньте от меня, – не выдержал котенок. – Дайте переварить и успокоиться! Если б я сам понимал, что происходит, то быть может и пытался с этим как-то бороться, но это, видимо, настроение! Просто оставьте меня в покое! Выти из-за стола ему не позволили настойчивые руки, да и несколько убедительных взглядов. Спорить не было сил, желания вырваться тоже не наблюдалось, хоть под стол залезай… – Да блин, у вас что ПМС у обоих? – покачала головой Алисия. – Ей богу, то один психует почем зря, то второй на настроение жалуется, вы, это, осторожнее…. – Пфф, – рассмеялся везунчик. – Что правда, то правда… Ахаха… – Реально, парни, вы очень странно относитесь к тому, что вы замужем и обладаете таким поместьем. Я думал, что вы будете трахаться и с детишками сидеть… а вместо этого, что я вижу? – ухмыльнулся Сергей, смотря то на одного виновника, то на другого. Шел всем своим видом показывал, что всё уже сказал и добавить ему нечего, а вот Евангел думал. Почему ему всё это время казалось, будто Шел всё это делает намеренно? Все эти непонятные жесты, порывы, отказы, всё это выглядело так, будто он хочет намеренно вывести, чтобы Ева расторгнул их контракт. Ну да, полноправие он уже не утратит…. Близнецу было искренне больно смотреть на всё это, он любил Шела, его улыбку, его тело, его душу, но, это подозрение, этот страх подтверждения, видимо, сделали своё поганое дело. Да, он признавал, что вел себя не тактично и, даже недостойно своей семьи, но, почему же тогда Шел ничего не предпринимал, почему молча терпел, будто ему всё равно? Это больно ранило собственное мировоззрение, корёжило мир в глазах, открывало от сердца огромные куски. – Знаете… – тихо подал голос Шел, занавесившись волосами. – Я не нужен в этом мире… – О чем ты? – вздрогнул Мик. – Здесь вы не нуждаетесь во мне так же сильно, как раньше, вот какое ощущение лежит у меня на сердце. Пока Ева мне не сказал отстать от детей, я еще цеплялся за Нику, но сейчас я вижу её улыбку, она так рада общаться с Кико, она полностью доверяет вам всем, и если я просто исчезну, как Тако, то, мне кажется, ничего и не изменится вовсе… – котенок не знал, почему говорит всё это, однозначно больно раня своих друзей, но правда, которую он только что понял, была тяжелее всего. – Я сейчас кину в тебя вилку! – пообещал Мик. – Прекрати так говорить! – взбесился Сергей, Алисия нахмурилась и покачала головой, а вот Евангел на удивление испугался. – Успокойтесь, – улыбнулся Шел, – вы же знаете, я вас не брошу, просто меня гнетет это ощущение ненужности. Вот, кажется, и причина, почему я так себя веду… – он открыл глаза и уставился на потолок, а горло пробирал спазм. «Вот глупость!» Но как же было обидно, кто бы знал! В этом мире огромное количество людей, кто-то рождается, кто-то умирает, жизненный цикл бесконечен, но почему же людям свойственно ощущать все эти странные ощущения? Почему они, то смеются, то плачут с одного и того же? Почему те, кто привык бороться, устают от победы? В чем смысл этого ощущения ненужности? Чтобы любимый подошел к тебе, оторвавшись от трапезы, и молча сцапал в охапку, больно прижимая к себе и зарываясь носом в волосы? Чтобы от этого тепла по телу разнеслись искры, чтобы кровь вмиг вскипела, мир взорвался красками, а глаза наполнились слезами? Разве для всего этого существует ощущение одиночества в толпе? – Я никуда тебя не отпущу, даже если это будет против твоей воли! – прошептал Ева, сжимая Шела в объятьях столь же болезненных, как и ощущение возможной потери. Котенок разревелся и вцепился в его шею, прижимаясь, словно маленький ребенок. Во всем этом мире, новом пока что для него, он не мог найти себе место, он привык играть другую роль, постоянно бороться и убивать, а здесь ему просто было не вжиться. Больно, когда перемены отдирают вместе со шкурой и часть твоей души, страшно, когда вроде бы всё и понятно, а трясет, словно при буре. Он был слеплен из другого теста и для другого праздника, здесь ему было не место, да только вот здесь всё так же были его друзья, был тот, кого он безгранично уважал и любил, пусть и надуманной любовью. Слишком много думать тоже вредно. Мик смотрел на эту сцену с меланхоличным равнодушием, он родился постилкой, видимо, так и было начерчено на его векторе судьбы, но ему сложно было понять Шела. Он чувствовал его печаль, его муку, которую никто не понимал, не мог осознать, хотя обычно с этим не было проблем. Везунчик смотрел на мир с другого угла, он всегда цеплялся за людей, и те находили в этом себя, а сам он знал, что так же кому-то нужен, но, разве Шел никогда не чувствовал этого? Или, быть может, всё это изменилось только после тех недель? Обида и боль затопили душу, словно кто-то открыл все шлюзы. Привычная картина мира пошатнулась и исказилась, явив им хаос и беспорядок, ну что ж, вполне может быть, что по истечению того времени, пока они будут вновь складывать свой мир, откроется что-то еще!