Отражение души

В тот день, еще не до конца высохнув после внезапного заплыва, Шел и Евангел устроились в беседке под специально включенным обогревателем. Небо было почти безоблачным, а ухоженный внутренний сад казался и вовсе произведением самой природы, они сидели на покачивающемся диванчике и любовались этой красотой. Шел вытирал волосы, чуть нагнувшись вперед, чтобы ненароком не заехать мужу в глаз локтем, а Ева с меланхоличной улыбкой смотрел на него и думал о чем-то своем. Им не пристало заботиться о своем материальном положении, и никто не мог отобрать у них титул Фаворита. Нет, ни в коем случае. Ева жил с этим всю жизнь, однако нельзя сказать, что всё это была праздность. Он имел своё дело и ему было куда интереснее преумножать баснословное богатство рода, но сейчас, сидя около котенка, ему впервые стало просто хорошо от того, что не надо было никуда спешить и забивать голову цифрами. Пуф – и в голове пустота, которая сразу же сменилась более приятными мыслями. – Черт, – вдруг донеслось до ушей близнеца. Его самое большое сокровище ссутулилось и опустило руки, позволяя белому полотенцу упасть на шею. Евангел смотрел на это с толикой волнения, хотя отвязаться от прекрасного образа сразу и не получилось. – Вот почему я слишком быстро теряю весь запал? – повернулся к нему лицом котенок. – Я должен был тебя избить, а потом еще и недели три припоминать, а… в итоге ничего подобного. Шел выглядел почти обиженным, хотя в глазах смеялись чертята. Да уж, еще Мик говорил, что отходит кот очень быстро, и потом не может больше злиться на этого человека некоторое время, пока нового повода не заведется. Быть может, именно этого не хватало самому Евангела. – Не думаю, что это твой недостаток, – улыбнулся мужчина, потянув к нему руку. Шел охотно поддался, отчего-то так же сильно нуждаясь сейчас в обыкновенном тепле и ласке. Они держались за ручку и смотрели друг на друга, испытывая спокойствие и мир. – Хотя, мне пришлось убить целых три недели на то, чтобы разъярить тебя до такого состояния! Кошак удивленно приподнял брови. – Я думал, ты сам догадываешься, что я всё это делаю специально, – усмехнулся его муж. – Я догадывался, точнее, я знал, что ты просто из ничего высасываешь повод, чтобы только наехать. Это было заметно. Только зачем? Чтобы проверить мою реакцию? Или… – Для того, чтобы ты сам себе доказал, что имеешь огромную власть и надо мной, и в этом доме, – спокойно ответил Евангел, откидываясь на спинку мягкого дивана. – Когда я говорил с Ароном и его мужем, они в один голос заявляли, что ни один бесправный никогда не сможет обойтись без покровителя. Даже сам Арон со своими-то замашками был уязвлен привязанностью и зависимостью от мужа. А я слушал их советы, желая тебе счастья, но, вопреки их улыбкам на лицах ты явно не был так счастлив, как я этого бы хотел. По правде, они будто намеренно убеждали меня в том, что ты никогда не сможешь стать полноценным человеком. Возможно, Максу или Сергею просто было не нужно, чтобы их мужья были такими, как я хочу видеть тебя, им достаточно того, что те рядом с ними и готовы на всё, чтобы только удовлетворить общие потребности. Может быть, я сужу слишком строго, или прошу излишне много, но, я всегда верил, что ты сможешь переступить предвзятости и отречься от былой природы. Ты сам заметил, что я человек, привыкший командовать. Со мной тяжело, у меня слишком сильная натура и, я совершенно не хотел, чтобы ты прогнулся под ней. Ты очень сильный, и больше никогда, слышишь, никогда не терпи такого поведения! Я такой же человек, меня так же можно и нужно ставить на место, напоминая, что есть интересы не только мои, но и общие. Меня иногда сильно заносит на поворотах… – Только это не выглядит так, будто что-то отходит от нормы, – перебил его Шел. – С твоей подачей себя, как бы плохо ты не делал, все будут думать, что это последняя инстанция правды… – Но ты же так не думаешь. – Увы, но пускай это так, ты абсолютно четко ставишь вопрос и не даешь собраться с духом, чтоб возразить. У тебя действительно очень тяжелая натура и слишком властный характер. Но, так и быть, – Шел довольно оскалился, развернувшись верхней частью туловища к нему, – я буду ставить тебя на место, если что применив силу, согласен? Евангелу большего и не нужно было. Пускай это всего лишь слова, а ему хотелось в них верить. Котенок действительно мог давить на него, пожалуй, это был единственный человек, кому это было под силу. Идеальное сочетание лидерских замашек, кошачьего нрава и семейных ценностей, да, где еще можно было найти такого человека? – Ах да, – после недолгого молчания подал голос Шел. – М? Котенок повернулся к мужу и совершенно внезапно влепил ему когтистую пощечину. Евангел только успел удивиться, как во мгновение его собственный кот оказался на опасно близком расстоянии и тихо выдал: – Это тебе за ревность. Я никогда не позволю себе изменять семье, запомни. А так как здесь нет Мика, то ты всяко можешь не волноваться. – Да знал я, что ты мне не изменяешь, – засмеялся Ева, пытаясь чуть отодвинуться назад, потому что близость этих глаз пугала. Странно, но это было так. – Для меня нет большего оскорбления, чем заявление о моей неверности! – Прости меня. Я постараюсь больше никогда не думать о тебе так плохо. – Ладно, – с тем же успехом Шел просто отдвинулся назад. Стоит ли говорить, что Евангел явно ожидал чего-то большего? А тут на тебе и полное исчезновение романтической ауры, будоражащей кровь. Мужчина прищурился и поманил к себе своё сокровище. – Вот честно, ты у меня из кровати не выползешь! – усмехнулся он, перетаскивая Шела к себе на колени. – Я, блин, валерьянку там разолью, чтобы у тебя точно желания покидать это место не было! – О, ну раз уж ты готов идти на такие крайние меры, то я, пожалуй, действительно допустил непозволительную промашку. Если муж изголодался по моему телу, то, завтра я полностью в твоем распоряжении… – А почему только завтра? – Потому что я ненавижу катетеры! – с шипением ответил кошак, издевательски ерзая. О да, месть его будет сладкой! Евангел смотрел на это самодовольное животное и уже мысленно прикидывал, сколько еще извинений ему придется принести, прежде чем Шел полностью вернет ему своё расположение. Еве с большим трудом далось то, что он совершил, и даже тогда он уже понимал, что придется заглаживать свою вину. Всё-таки полноправность котенка была важна именно близнецу, поэтому теперь ему предстояло в полную силу ощутить, что такое Кошкин дом. Вздох – можно задохнуться, взгляды – смешинки в глазах, полуулыбки перед первыми словами. Шел вступает, а Михо подхватывает со второй строки. Полностью изолированная комната и микрофоны. Кажется, будто с песней пульс учащается, а стены разъезжаются в стороны, заставляя верить в то, что мир поистине огромен. Ритмичная музыка то взлетает на припевах, то дергается в ударах, а тела вливаются в нее, сшивая два сильных голоса в единое целое. Они вьются, усиливаются, сжимаются, взлетают и пронизывают сердца, а музыка делает это еще красочнее. Юлий за стенкой удовлетворенно кивает и продолжает запись, для него это радость, ведь не каждому доводится писать для людей, которым так хорошо ставят голос. В соседнем зале тренируются парни, оттачивая синхронность, а если выйти в правый коридор и пройти метров тридцать, то можно попасть в огромную комнату с зелеными обоями в черных точках, отмеряющих правильные квадраты, там трое ребят под надзором двоих визуализаторов отрабатывают программу для концерта. Девушки ждут своей очереди, толпясь в будке. Улыбки, взгляды, смех и разговоры, пускай они не семья, пусть они ничего не знают друг о друге, но то, чем они занимаются – приносит им настоящее удовольствие, ведь они заставляют людей вновь верить и надеяться. Для Огоньков – это последний месяц перед очередным выступлением и они отдаются все, чтобы приготовить очередное невероятное представление. На сей раз это будет город, в котором расположен злополучный клуб «Шестой Круг Ада», родной город Шела, а потому король постоянно улыбался, стоило только войти в президентский дворец. Прошло целых 12 лет с его приобретения полноправия, дети подросли, а кот по-настоящему осознал свою значимость. За выразительными глазами цвета стали скрывался глубокий внутренний мир, в котором не мог разобраться и самый опытный философ, а под статью и умением себя подать лежала доброта и искренность. Серые волосы в беспорядке, чистое личико с никогда не исчезающими эмоциями, сероватая кожа, выделенные ключицы, тонкая шея, длинные руки и ноги, в четкой пропорции с телом, оттанцованные мышцы и идеальный стан. За него дрались фанатки, а он мог только улыбаться им и прижиматься к своему не менее прекрасному мужу, который не смел его отпускать и ревностно охранял свою территорию. А теперь только представьте, какие у них выросли дети! Наследников младших Конор-Рэев было двое, хотя официально в семье числилось четверо детишек, да еще и Кико, который воспринимался наравне с Никой, можно сказать, был членом семьи, хоть и неофициальным. В общем пятеро. – Доброе утро, Шел, – прошептал Евангел, прижимаясь к своему котенку. Шел посмотрел в сторону двери и улыбнулся мужу. В груди будто лавина из чувств, сердце разливает нежность по конечностям, а в голове появляется привычный дымок влюбленности. Так уже больше 11 лет происходит, можно было привыкнуть, но кот переживал всё это раз за разом по-новому, гордясь своими чувствами и не скрывая их. – Сейчас дети прибегут, – протянул Огонёк, приближая своё лицо. Ева улыбнулся и поцеловал его в скулу. – Я понял, – шепнул он, опалив ухо. – Ну, они у нас взрослые… – Взрослая там только Ника, – Шел прогнулся в пояснице и потерся головой о шею мужа. Две уверенные руки обхватили его тело и прижали к своему обладателю. Это тепло въелось под корку, оно разило нежностью, оно давало право расслабиться и скинуть маски. – Остальным еще расти и расти! – Ну, не сказал бы, что 10 лет – это мало. – Они еще дети, наивные, смешные и милые, ты сам это знаешь. Да еще и непослушные. – Нас они слушаются, – продолжил Евангел, замечая, как две тени проходят в их спальню. Минутой позже распахнулись громадные шторы, впуская яркий солнечный свет и срывая все прочие заслонки. Комната буквально преобразилась, а два похожих парня всяли по обе стороны окна и поклонились. – Доброе утро, – кивнул Шел, находясь в объятьях мужа. – Что предпочтете на завтрак? – улыбнулись близнецы. – На усмотрение кухарки, – отмахнулся Евангел, целуя грудь котенка, а тот в ответ мурлыкал и подставлялся. Время отведенное только им ускользало, оставляя считанные мгновения, прежде чем придут дети. У Алисии в конце концов родились близняшки, дала о себе знать наследственность Евангела, а так как фотомодель двоих содержать явно не рассчитывала, то одна из малышек переехала к отцам, став второй официальной наследницей. Сначала мало кто мог подумать, что девочки на самом деле будут жить вместе, причем практически всегда. Но разделить их не получилось. Мания (наследница Алисии) и Шарлотта (наследница Конор-Рэев) имели два дома, в которых чувствовали себя законными хозяйками. Мама забирала их, как только выдавалось свободное время, а отцы всегда были рады их возвращению. Так они и жили. – Тсс, – послышалось у двери. Шел и Евангел повыскакивали с кровати и кинулись в душ, возбужденные ласками. Их детки имели дурную любовь залезать к ним в кровать поутру, а папочки из-за этого не могли уделить друг другу причитающуюся порцию заботы и ласки. Ночь – это время страсти, а утро – нежности, но как это объяснить детям? Котяра рассмеялся и залез в кабину. – Мне кажется, что именно то, что мы успеваем сбежать, и подначивает их каждый раз приходить, – улыбнулся Евангел, залезая следом. Синие волосы по лопатки намокли и прилипли к широким плечам. Котенок блеснул глазами и полез к нему, желая урвать еще несколько минут удовольствия. На время подготовки к шоу, Шел старался реализовать как можно больше минут общения с мужем, потому что дети отнимали всё остальное. Они действительно были непоседливы и слишком любили играть с родителями. И почему они совсем не похожи на Нику? Почему она могла сидеть в своей комнате и не шуметь, а им обязательно нужен был зритель? Но, зато в них отлично был виден характер обоих папочек. – Выходите! – закричал Лука, а четыре маленьких кулачка забарабанили по двери. Евангел посмотрел на Шела, который целовал его шею, и выключил душ. – Пойдем? – тихо спросил котенок. – Нет, еще 5 минут у нас точно есть! – Доброе утро, Ника, – улыбнулся Шел, поцеловав дочку в макушку. – Привет, – кивнула девушка, приобнимая его в ответ. Её карамельные волосы и карие глаза разительно отличали её от родителей, и все, кто бы их ни увидел, догадывались, что она приемыш, но её это едва ли задевало. Они была любима и любила сама, да и жизнь в поместье для нее была лучшим, что можно было только придумать. – Пап, можно я поеду к Арону? – Зачем? – удивился котенок, сажая её за стол и придвигая стул. Кико сел рядом, внимательно следя за ними. Обычно ему нужно было всячески заботиться о девушке, но время от времени отцы делали это за него. – Они давно меня не видели… Ника, 16 лет, само воплощение заботы и рассудительности. Для неё на первом месте было благополучие родных, да и она слишком много помнила из детства. Она помнила Тако, она знала, что с ним случилось, и именно это будило в ней непрекращающийся поток внимательности к окружающим. Рядом с известными родителями, которые распоряжались своими талантами по полной она смотрелась равносильно. Огонёк, крупный инвестор и глава «oZ.net», и хорошенькая девчушка с лучшими аналитическими способностями, кажется, можно было догадаться, кому уйдет главное место «Озона». Об этом говорили все, кому не лень, но в стенах поместья такого разговора никто не вел. Всё случится само по себе. Главный наследник, Лука, появился тут как тут, как всегда накинувшись на сестру. Нику любили все, а Лука особенно, ведь именно она сидела с ним, когда не было пап, именно она уговаривала его слушаться гувернанток и учителей, именно с ней он мог вести себя как ему хотелось. С ней, и с Шелом. Сероволосый пацан с синими глазами потерся о её руку и получил поцелуй в макушку. Он посмотрел на папочку и расплылся в оскале, а тот улыбнулся в ответ, хотя по-хорошему стоило наругать, потому что такое поведение явно не удовлетворяет понятию наследника президентского рода. И всё бы хорошо, да только вот эти непоседливые котятки слишком любвеобильны, а потому злиться на них было просто невозможно. – Лука, сядь, – попросил его Евангел, нахмурившись. Мальчишка посмотрел на него и покорился. Он слушался только отцов и Нику, а всем остальным приходилось мириться с его своеволием. Он ненавидел команды и постоянно напоминал людям вокруг себя, что его внутреннее я обойдется без советов и желаний других. У него была аура старшего папочки и находчивость младшего – настоящее проклятье! – Приятного аппетита! – одновременно пожелали всем близняшки, до того тихо следя за всем этим балаганом. Они были тихонями, но преображались в общении с Лукой. Синеволосые копии главного папочки. Две маленькие принцессы, которым мама привила любовь к моде. Без старшего братика они могли часами упражняться в игре на фортепьяно или рисовать, им это нравилось, но стоило только Луке появиться на пороге их апартаментов, как об усидчивости и спокойствии можно было забыть. – Приятного аппетита! – отозвались все остальные. – Так, пап? – напомнила о себе Ника. – Я через месяц полечу к ним, так что ты просто можешь поехать со мной. У нас же концерт в их городе… – О чем вы? – спросил Евангел. – Ника хочет навестить Арона и Макса. – Так мы же все летим к ним на выступление Шела. Близняшки переглянулись и заулыбались, а вот котяра явно этого не ожидал. – А почему я был не в курсе? – Ну… – усмехнулся Евангел. – Ты реально думал, что если концерт в твоем родном городе, то мы останемся в стороне? К тому же… там Озоновцы, и у нас уже есть пять заказов на «сохранение жизни». Они догадываются, с чем связаны те смерти, учтите это… – Ах, ясно, – вздохнул Шел. – Но, ты мог хотя бы со мной поговорить об этом… – А мне казалось, что это очевидно. Все нас ждут. – Ты всё так же своеволен, – укорил мужа котенок. – Весь в тебя, – ухмыльнулся Евангел. И это было действительно так. Мало что реально изменилось, но они притерлись друг к другу и перестали обижаться на что-то подобное. Доверие в словах «я знаю, что это всем нам на пользу» делало своё дело. – Мик-Мик-Мик! – с криком пронеслась между людьми девушка с распущенными волосами карамельного цвета. Она бежала не оглядываясь, точно зная, где находится её цель. Молодой парень с трудом огибал людей вслед за ней. Мужчина с улыбкой посмотрел в их сторону. Мик не слишком-то изменился, только что стал более мужественным и потерял всю мягкость той подростковой внешности. Девушка накинулась на него, обнимая за шею. Кожаная сумка, висящая на плече, с размаху заахала мужчине прямо по самому сокровенному, из-за чего он немного опустил объятья и вообще скривился. Кико искренне ему посочувствовал, остановившись рядом. Они кивнули друг другу в качестве приветствия. Мик погладил Нику по голове и прижал к себе. Родная душа. Как мало таких на свете! – Ника, не убегай, пожалуйста, – укорил дочку Евангел, держа за руку Луку, который, если бы бдительность отцов была менее обостренной, непременно последовал бы за сестрой. – Да ладно, она же не потеряется, – усмехнулся Шел, идя позади с близняшками. Ева посмотрел на него с укором, хотя, сам же понимал, что всё это не более чем маленькая война за право называться лучшим отцом. Котяра улыбнулся ему в ответ и пошел к своему брату. Кико тотчас принял пост слежения за близняшками, а Мик получил частичную свободу. Братья обнялись и прикоснулись лбами, испытывая долгожданную радость от встречи. – Наконец-то, – озвучил их общую мысль везунчик. – Я соскучился. – Мы тоже, – выдохнул Шел. – Ой, да ладно, – рассмеялся его братец, отодвигаясь. – Куда уж тебе скучать с этими озорниками и репетициями. Привет, Лука, ты подрос! Шарлотта, Мания, вы столь же прекрасны! Шебутные дети – это настоящее испытание для взрослых, но, в этой семье малышкам радовались очень сильно. Эта пятерка словно имела не только двух официальных отцов, но еще и четверку «запасных» родителей, которые всегда были им рады, а так как всех их учил обращаться с детьми Шел, то волноваться особо было не о чем. Именно поэтому Конор-Рэи приезжали к ним без нянек и гувернанток. Здесь в огромной квартире они справятся и сами, ведь это свои люди и свои дети, что может случиться плохого? – Арон-Арон, – позвала дядю Шарлотта. Принц посмотрел на неё и изобразил полное внимание. – А ты можешь свозить нас в папочкин клуб? Ну, там где он жил? Ника, сидящая за барной стойкой пустила чай фонтанчиком и покосилась на Луку, который внимательно следил за сестрой, стоя здесь как бы ни при чем. Ну да, конечно. Естественно это он подбил её спросить такое! – Могу, – пожал плечами Арон, продолжая готовить. – Думаю, пора звонить Шелу, – заключил Кико, подавая Нике её коммуникатор. Девушка с трудом проглотила чай и отодвинула кружку. Так и захлебнуться недолго. Папе она действительно позвонила, а уж он, хоть и был на репетиции, но даже так смог вправить мозги Арону. В понимании аловолосого дети с 9 лет могут воспринимать любую информацию и не важно, что она травмирует психику, а вот Шел бережно охранял их неокрепший внутренний мир, стараясь отгородить от подобных грехов, через которые прошел сам. Ой, не дай бог! – Ваш папочка запретил мне что-либо вам рассказывать и показывать, так что простите, – вздохнул Арон, посмотрев на детей. Лука нахмурился и посмотрел на Нику. Она-то знала, она помнила всё это. Ему не очень нравилось то, что они все так бережно их охраняют, это всё попахивало несправедливостью. А уж Луке ничего не стоило раздуть это до глобальной катастрофы и закатить глобальную истерику, а точнее начать ныть. Это действовало на окружающих лучше всего, да и сама Ника быстро сдавалась. Но, против папочек это не прокатывало. На следующий день Евангел строго-настрого запретил троице вообще думать об этом, и если девочки послушались, то вот Лука смириться не смог. Вечерело, огни громадной пирамиды разгорались, а в квартире после большого шума все начали потихоньку готовиться ко сну. – Девочки, спать! – велел Шел, прислонившись к дверному косяку. Шарлотта и Мания посмотрели на него и сделали умоляющий взгляд. – Нет, ложитесь. Уже десять. – Но, пап, Ника ложиться в 11, почему и нам нельзя часик поиграть? – спросила Мания. – Потому что она уже своё первое совершеннолетие пережила, ей пора уже самой начать о себе заботиться, а вы ещё маленькие. Марш спать! – Нам уже 10! – Мания, – улыбнулся Шел, подходя к кровати старшей из близняшек. Девочки обе сидели на ней, держа в руках две фирменные мягкие игрушки. – Даже когда вы обе вырастете, когда обзаведетесь мужьями, я всё равно буду считать вас маленькими непоседами, и буду давать вам рекомендации. Сейчас я рекомендую вам ложиться спать. И если вы меня не послушаете, то дядя Арон оставит вас дома, когда я буду выступать! Девчонки тотчас нахмурились, и Шарлотта было уже решила встать, чтобы перейти к себе. В поместье они спали в одной комнатке, но здесь, так как в каждой спальне была только одна кровать, их расселяли. Мания схватила её за руку и уверенно посмотрела на папу. – Не оставит. Он нас любит. – Вас все любят, – усмехнулся Шел и был абсолютно прав. – Но вы даже не представляете насколько ему важно моё мнение относительно детей. Если я скажу, что вы наказаны, а тем более из-за несоблюдения режима, то поверьте, он выполнит в точности, как я попрошу. Любовь и воспитание – это разные вещи, пора бы уже понять. Идите спать. Шарлотта, вперед! – котяра знал, что младшая более покладиста, как-никак именно он воспитывал её первые годы жизни, а вот Мания всегда была более избалованной тем, что мать постоянно в разъездах и поэтому чувствует себя виноватой. – Я мыться, – кивнула Шарлотта. – Иди. Мания, а ты как? – Я с ней. – Но после этого вы ляжете спать. Или мне прийти проверить? – Не надо, ляжем, – улыбнулась младшая, остановившись у двери. – Идем, Мания. Шел усмехнулся и встал. И всё же, придется проверить. Так, а как там Лука? – Уложил его? – спросил котенок у своего мужа. – А? Нет, я от Макса шел. Блин, Шел, они уже достаточно взрослые, чтобы ложиться самостоятельно! – То, что они до сих пор пренебрегают режимом – показательно того, что ты неправ. Я уложу его, и приду к тебе. – Хм, ладно, тогда жду, – улыбнулся Евангел, не став спорить. Ему никогда не нравилось давить на детишек, нет, приходилось делать выговоры и убеждать, но, каждодневный ритуал укладывания он не понимал. Он в своё время быстро смирился с распорядком, хотя, тут больше сработал фактор, что упрашивать его приходили няньки. А от отцовского внимания детки явно получали большее удовольствие, вот и вели себя так. – Он опять укладывает их? – на пути в спальню его остановил Мик. – Да, как всегда. – А, а я только от Ники. Спасибо тебе, за то, что принял её! – Это не стоит твоей благодарности, она его дочь, я просто не мог иначе! – Всё равно спасибо, – улыбнулся везунчик, развернувшись. – Спокойной ночи. – И тебе, – кивнул Ева. Евангел усмехнулся и пошел к их комнате, хотя, заглянуть к Нике всё же стоило. – Спокойной ночи, – заглянул он в спальню старшей. Девушка лежала на кровати, а рядом с ней расположился Кико. Ева одарил его сухим вниманием, но ничего не сказал. Не то, чтобы он имел что-то против этого парня, но его терзали сомнения по поводу того, что тот испытывает к его дочери. Они часто обнимались и подолгу беседовали, такое можно было понять по-разному. А Шел только смеялся с его просьб расспросить обо всем Нику. На удивление он ревновал старшую дочь, так, будто она была самой его кровинушкой! Он желал ей только счастья, но, как известно, счастье оно такое, по первому зову не приходит. – Спокойной ночи, – улыбнулась ему Ника. – Мы тоже ляжем через пару минут. Надеюсь, что папа тоже ко мне заглянет. – Он Луку пошел укладывать. – Догадываюсь. – Кико, ты бы тоже шел к себе. – Как только её уложу – и сразу, – расплылся в улыбке сын кухарки. На удивление он никакого неудовольствия в общении с главой семейства не испытывал. Он понимал его беспокойство и всегда держался границ, но был очень хорошим преданным другой, о котором могли только мечтать. – Хорошо. Не засиживайтесь! – Конечно, – улыбнулись подростки. – Па-ап, – промурлыкал Лука, забравшись Шелу на коленки. Котяра по традиции возился с ним дольше всего, а теперь вот еще и вылизывать его шею принялся. Их кошачьи гены давали о себе знать постоянно, они любили солнце и могли спать хоть целыми днями, но с тем же успехом схватывали на лету все, что касалось физических упражнений. Танцы, фехтование, борьба, они любили повозиться. – Пап, а почему нам нельзя посетить твой клуб? – Лука жмурился и громко мурлыкал. Шел резко цапнул его за шкирку и глухо прорычал: – Не смей думать об этом! Мне казалось, что Ева вам достаточно ясно дал понять, что это вас интересовать не должно! Лука попытался выбрыкаться, но папа держал его крепко. – Но… интересно же! – Лука, – Шел отпустил его шею и развернул к себе лицом. – Давай ты доживешь до 16 лет, и я сам тебя туда свожу, но, прошу тебя, пообещай, что ты не станешь говорить даже об этом до этого! Я не хочу, чтобы твоё обо мне мнение испортилось. – Ну, я и так знаю, что ты раньше работал стриптизером. – Одно дело знать, а другое дело это увидеть. Пообещай. – Ладно, обещаю, – неохотно вздохнул Лука. – Но почему тогда знает Ника? – Она родилась раньше, чем я познакомился с Евангелом. – То есть она жила там с тобой? – Со мной и Тако, её настоящим отцом. – С тем, которого вы так и не спасли… Шел поник и выпустил своего котенка из объятий. Это были самые болезненные воспоминания. Время от времени они с Миком просматривали видео из запретной папки: «Тако», и оба плакали, осознавая свою ничтожность. Они до сих пор не отпустили и не справились с этой потерей. – Прости, папа, – испугался Лука, ложась около отца в клубочек. – Ничего, ты его не знал, и, слава богу, что ты этого всего не видел. Потерять вещь и навеки расстаться с любимым человеком – это разные вещи и они несравнимы по своей глубине. Надеюсь, что ты никогда не столкнешься с этим. – Прости, прости… – шептал котенок, чувствуя нежные поглаживания по голове и ощущая ту боль, что в сотни раз сильнее испытывал его отец. Это была болезненная тема. – Ничего, спи, малыш, тебя это не должно волновать. Спи, сладкий, мы тебя любим. Спокойных тебе снов. – Прости. – Не бери в голову. Спи. – Спокойной ночи, – прошептал Лука, укутываясь в одеяло. Шел встал с его кровати, поцеловал в лоб и пошел прочь. Желания заходить к Нике не было, но, не зайти было бы преступлением. А она точно заметит его состояние, и опять будут вопросы, на что совершенно не было сил. Эта рана так и не зажила, хоть и заросла. О таком глобальном событии, как концерт Огоньков, знали все, кто имел хоть какой доступ к коммуникаторам. Это было самое невероятное, фееричное и ошеломляющее шоу, которому не находилось аналогов. Стоило всё это баснословных денег, но, правительство предпочитало не афишировать сей факт, действительно, зачем? Люди на площади мира собрались еще за несколько часов до начала концерта, но сцена была готова и того раньше. Огоньков доставляли за три часа до начала шоу, чтобы успеть привести их всех в боевую готовность и дать им распеться. Всё это они делали под сценой в специальных помещениях, где суетилось огромное количество народа. Выступающие будто бы и не замечали суету вокруг них, отрабатывая и без того отшлифованные движения, возможно, если бы они пробовали сцену, прежде чем выступать, то можно был бы обойтись и без этого, но увы, каждый концерт – это единичный случай. – Ну, много тут твоих будет? – толкнув локтем Шела, спросил Михо. Около него постоянно наблюдалась девушка, поправляющая белый макияж змеи. У кота шухер напоминал чем-то кошачьи ушки, а облегающая одежда точно подчеркивала его фигуру. Все Огоньки выходили на сцену сугубо в одинаковых нарядах, а уж со временем они менялись за счет голограмм, вообще, голограммы тут играли важную роль. – Думаю, что не мало, – улыбнулся Шел. – Всё, я пошел на свою позицию… Толпа ревела, взгляды были обращены к сцене, которая делилась на три части и была окружена плотным слоем экранов, совсем незаметных, но всё же имеющих место быть. Вип-зона была ближе всего к сцене, там стояли стулья и кресла, и именно там были те, кому посчастливилось получить персональное приглашение от Шела и его комнаты, или же от Огоньков в целом, правда, с последним было связано другое. Шел вздрогнул и похрустел шеей. Свежий воздух задувал в дырки в потолке и доносил шум толпы. Он необдуманно повторял движения и беззвучно проговаривал слова. Ничего нового, просто мороз по коже от понимания, что он принесет чудо тем, кого любит, кто его знает, что опять будут улыбки и слезы, что мир ненадолго станет ярче и теплей. Внутри него рвалась наружу птица, а вместе с этим все мысли рвались наверх, в свет проекторов и под водопад взглядов. – Волнуешься? – усмехнулся Михо по внутренней связи. Напарники всегда были соединены отдельной линией, чтобы не отвлекаться на других. – Не больше, чем ты, – уверил его котенок. – Ох, ну я так и слышу, да-да… – Не беси меня… – Ой, а что нельзя? Да что ты мне сделаешь, маленький танцор с клинками? – Ой, допрыгаешься… Их милые диалоги всегда вызывал улыбки на лицах обслуживающего персонала, ведь ничто так не подзадоривает, как обмен любезностями! – Мальчики, через пять минут… – влез в их разговор ди-джей. – Хорошо, – хором отозвались парни. И всё же, команда они просто потрясающая! В вечном соперничестве, они двигались вперед, переворачивая пространство и утирая носы всем известным пилонщикам. Их синхронность завораживала, а голоса, накладываясь друг на друга, будили в телах людей что-то животное, дикое, сильное. Они были ничуть не хуже других огоньков, но и не выделялись на фоне других команд. Заревела сирена, платформы пошли наверх, а толпа взорвалась воплями. Они ждали этого, а сирена возвещала весь город о том, что начало самое потрясающее шоу! Сирены под давлением перерастали в музыку, а танцоры и певцы один за другим появлялись на громадной сцене по ту сторону затемненных экранов. Ди-джей и визуализаторы были наверху, почти под вершиной, а команды появлялись в строго отведенных им местах. Шел и Михо поднялись одновременно по обе стороны сцены. Ветер затрепал волосы, громкая музыка оплетала шум зрительского восторга, а выступающие и не смели двигаться, подогревая интерес. Огоньки отличались тем, что никогда не говорили со своими фанатами со сцены, но никто от них этого и не ждал. Серена взорвалась в последний раз и музыка перелилась через границу, а позади вдребезги разлетелась голограмма тумана над визуализаторами, над ними засияли короны с именами. Двое гениев запустили двух голубых драконов в полет над зрителями, но те сделав круг, вернулись к своих хозяевам, влетев в них. Ди-джей, появившийся следом, пробежал пальцами по клавишам своего пульта, рассыпав биты и барабанные удары. Полог с верхней части сцены слетел. Следом шла средняя часть. Там как правило стояли две команды танцоров. Застыв в причудливых формах, они начали оживать по очереди, то с одной стороны сцены, то с другой. Их синхронность местами ломалась об самопроизвол, весьма выгодный в определенных местах музыкальной композиции. А начав двигаться полностью синхронно обеими командами, они массово подходили к кому-то из своих и срывали с него пологи тени. Короны автоматически зажигались над ними. Как только все тени были разоблачены, они все вместе сорвали полог со средней части сцены, застыв на своих местах, будто изысканные скульптуры. Нижняя часть оживать не торопилась, на ней было семь человек, но разбросаны они были достаточно далеко друг от друга, и только троица в центре стояла группой. Это были ангелочки, тут и гадать было нечего. На особом спаде музыки голограммы слетели с них, а детки, которым было уже по 20 лет с чем-то, запели, создав по-настоящему возвышенное ощущение. Они обладали очень высокими голосами и тянуть ноту могли долго. Следом их пение подхватили мужчина и женщина, явно уже не такие молодые, чтобы быть танцорами. Их дуэт плавно перелился в приятную заводную песню, и на куплете, под самый взрыв музыки разлетелись пологи нижней части и пилонщиков, которые тотчас взлетели в воздух, подхваченные специальными полями. Для детей это шоу было настоящим чудом, а для взрослых, красиво сделанным волшебством разума. Любимая заглавная песня Огоньков полилась на зрителей, тем самым начав обратный отсчет. Люди живут в эмоциях, и песни Огоньков цепляли именно своей эмоциональностью и разнообразием. То это были приключения с драконами и кораблями, то уговоры жить дальше в лице исполнителя и двух танцоров, отражающих смысл на пилонах. Это были детские песни, песни со смыслом и глубиной. Слезы, улыбки, смех и крики, они играли на чужих душах, как на музыкальных инструментах, их шоу стирало понятие времени и возраста, люди всех положений видели самих себя в их рассказах и заряжались их энергетикой. Многолосие или соло, для каждой песни там было свое отражение, своё описание, а профессиональные артисты не роняли лишних движений, их сценарий был идеально прописан. Взгляды, улыбки, подтексты, всё это было не просто так, они исчезали и появлялись, в разных нарядах, в смешных костюмах, в окружении картин и нереальных существ, они олицетворяли рассказы из книг и жизнь, какая она есть. Люди выпадали из реальности, попадая в их ловушки. Это и было шоу. Шел редко исчезал со сцены, а несколько раз даже оказывался на ней в роли исключительно певца. У него получались завораживающие колыбельные, в середине которых он часто начинал мурлыкать, полностью очаровывая людей. Его грация и манеры, его голос и движения, он был одним из Огоньков, он вознесся в самое поднебесье. Но теперь он был недоступен, он не вызывал похоть, до него нельзя было дотянуться, словно он был воспоминанием и не более того. Мик, сидевший на своем месте, внезапно весь скрутился, пронизанный отвратительным ощущением бессилия. Своей магией они поражали и сводили с ума, но в то же самое время их словно вычеркивали из списка людей, люди так не могут. Везунчик почувствовал, будто он вновь теряет близкого человека, теряет навсегда, как Тако, будто Шел точно так же, всего лишь картинка на экране коммуникатора, будто его уже нет рядом с ним. И как бы он не любил своего мужа и как бы ни был ему верен, точное ощущение, что пережить такую потерю он просто не сможет, обладатель волос цвета латте, понял тотчас. Но пока город зачарованно наблюдал за магией человеческого воображения Огоньки ни в коем случае не забывали о своей настоящей цели, и под конец, как всегда исчезнув под шумок, оставив только неотличимые голограммы, они переоделись в черные обтягивающие вещи и накинули капюшоны. Коммуникаторы были наготове, а уставшие тела готовы были начать сражение, там наверху продолжался концерт, народ гудел, слезы текли, улыбки не рассеивались, а песни кончались, подводя черту. И вот, последние слова, глубокий поклон и взрыв – все голограммы, так похожие на настоящих людей разлетелись на мелкие кусочки, как всегда оставив людей гадать, когда же Огоньки успели покинуть сцену. С этого момента и начиналась охота. Как привило, все убийцы охотились в паре, дабы загонять жертву нервирующими сиренами. К неудовольствию организаторов этого бедлама очень многие люди, попавшие в список, были людьми видными и жили не одни, а свидетелей оставлять запрещалось. Именно из-за этого Огоньки приглашали своих жертв на концерт, в надежде настичь их раньше, чем они доберутся до дома. Случались казусы, не приезжали водители, терялись родственники, в общем, можете сами догадаться, что правительство на ветер деньги не кидает и палить себя не собирается. Всё делалось так, чтобы случайность выглядела как можно более невзрачной. Смешно было получать предложения, когда именно не этих каверзных недочетах и строилась главная ловушка. Таксисты уводили не туда, водители, доверившись картам с интернета тоже оказывались в каком-нибудь глухом районе, где на них нападали существа неуловимые и дикие. Вся информация перепрашивалась, становясь безликой и угнетающе точной. Смерть от рук бесправных, убийца убит. «Какой он уже по счету хоть?» – спросил Михо, продвигаясь вперед по узкому темному переулку, из которого неба было не видно. «А я считаю по-твоему?» «Ну а почему бы и нет? Алиса вот считает.» «Алиса непревзойденный снайпер! Не удивительно, если честно. Сидел бы я на одном месте, то, быть может, тоже бы считал!» «Не будь злюкой…» «Да не… меня просто бесит этот мужик! Вот какого он так глубоко забрался?» «Это ты у муженька спроси!» – Змей уже устал писать совершенно бессмысленные сообщения. Пугать жертву было отличным способом сделать её практически недееспособным, но этот тип явно чуял опасность за километр. «А что сразу Ева?» – хмыкнул Шел, продвигаясь в тени. «Да так, да так…» «Всё, кыш, я его завел!» «Удачи!» «Оставь себе, с этим у меня точно проблем не будет!» – Шел оскалился и вышел на свет. Мужик почувствовал спиной чужой взгляд и, вздрогнув, обернулся. Уродливый, как морально, так и внешне, отложивший жирка. Он занимался работорговлей, но с тем же успехом убивал бесправных, а так же не раз был замешан в мошенничестве. Грешков у него было порядком. – Да какого черта? – тихо бесился он, пытаясь дозвониться до корпорации, обещавшей ему защиту. Парень во всем черном пришел явно по его душу, да еще и встал так, будто ждет, когда тому уже надоест цепляться своими толстыми пальцами за жизнь. – Чего пришел? – взорвался он, может, желая напугать, хотя, такое вряд ли напугает, скорее отвращение вызовет. – Да ты уже сам догадался, – ухмыльнулся котенок, скидывая капюшон. Изумление на лице этого придурка стоило того. Хах, да уж, такие индивиды стоял маленького личного шоу. – Ты?… Ты?… Ты? – Фи, как фамильярно! – Да ответьте вы мне уже! – мужчина бросил на пол своё коммуникатор и весь съежился под пристальным взглядом кошачьих глаз. – Убей меня уже, что смотришь? Даже Озон обманул! Будь проклят Евангел и его агенты! – Хей-хей, ты поосторожнее с проклятьями, – Шел подошел ближе. В руке блеснул кинжал. – Евангел мой муж, так что, ты уж прости, он не может не уступить мне жертву, – котяра с легкостью всадил ему в шею своё оружие и, смотря в стеклянные глаза, полные изумления и ужаса, он дождался момента, когда прогнившая душа покинет обезображенное тело. Шел вытащил обратно свой кинжал, вытер его платочком и засунул в ножны, что были прикреплены ко внутренней части рукава. Кажется, он был последний. Неожиданно что-то мелькнуло в конце переулка. Кошачие зрение едва успело уловить движения, а тело с легкой подпряжки автоматически ринулось вдогонку. Упустить свидетеля нельзя, слишком опасно. Шел едва ли волновался о том, кто за ним подсматривал, ужас смерти давно обошел его стороной, убивать было его работой. Маленький проныра бегал явно медленнее, да еще и, к своему несчастью, держал курс к ШКА. Котяра решил, что это ему на руку, убивать бесправного малыша (а в том, что он бесправен, можно было не сомневаться) не особо-то хотелось, жалко всё же. Ребенок уносил ноги, словно зная, что его ждет. Шел этому несколько удивился, даже он, когда был еще совсем мелким поганцем, прекрасно знал, что на детей редко кто поднимает руку, но тут… – А-а-а! Извините, простите, – заверещало чудо, когда котяра подцепил его за шиворот и внес через черный ход в сам клуб «Шестой Круг Ада». – Я ничего не видел! Я никому не скажу. Извините! – судя по отсутствию пустых просьб о пощаде, оно было знакомо с насилием и вот такого вот рода ситуациям. Шел остановился и поставил на ноги свою находку. – Оп-па, это я удачно спустился, – рассмеялся Джереми, подойдя к ним. – Какими судьбами, Шел? – Да на зачистке я, вроде, – отмахнулся котяра. – Вот, нахаленка поймал, подсматривал за нами… – Я не посматривал! – заверещало грязное чудо. – Ага, то-то я за тобой погнался, как угорелый! – Зная твою любовь к детям, полагаю, что ты мне его подаришь? – усмехнулся Джер, подходя ближе. Шел пытался угомонить вырывающегося малыша, сминая его грязные одежки и ловко уходя от укусов. Замызганные желтоватые волосы доставали мальчику до плеч, а заляпанная роба и изодранные кеды ясно давали понять о материальном положении ребенка. Кто он или какая у этого бесправного отброса судьба – Шелу было всё равно, он очень устал, но, тем не менее, он продолжал его держать, и, в конце концов, собрав последние силы, он встряхнул постреленка и замер в изумлении. Волосы тотчас были откинуты назад, а серые кошачьи глаза прошлись по лицу ребенка. Джер так же охнул. – Как тебя зовут? – потребовал ответа Шел, с замиранием сердца смотря на него. Мальчик не понимал, с чего на лице его пленителя такая гримаса, но, казалось, теперь оно не предвещало разбоя. – Я… я Тако, – тихо ответил он. – С ума сойти, – еле слышно пробормотал Джереми, а по щекам котенка потекли слезы. Он, ничего не соображая, обхватил руками хрупкое тело и прижал к себе, гладя по голове и беззвучно рыдая. Мальчик едва ли что-то понимал во всем этом, а Шел посмотрел наверх, проговаривая только одно: «Спасибо, спасибо, что он опять со мной! Спасибо за второй шанс! Спасибо!»

Конец