Друг

Далеко, за туманными облаками розового заката живут души людей. Их беспечное существование с одной стороны вызывает зависть. Они могут жить, оставаясь мёртвыми, веками, могут спускаться в мир людей, прибывать на небесах, вкушать плоды, невиданные человеком. Но единственное, что отличает быт призраков — отсутствие друзей. Люди не видят ушедших на дальний берег. Для них призраки словно мимолётные прохожие, тут же уплывающие из памяти напрочь. Живя столетиями, призраки научились скрывать эту боль, мириться с имеемым. Хёнвону, как призраку живущему всего двадцать лет, всё это отвратительно. Зачастую он громко кричал у себя в комнате, страдая от давящего одиночества, его тело при жизни хорошей жизни не видало, а после смерти стало только хуже. Призрак посещал мир людей так часто, что зависть жгла дыру в нём сильнее и сильнее, Хёнвон мучил себя сам, прогуливаясь невидимой тенью с людьми. Так жаждал общения живого, что хотелось снова умереть. Не мог так больше. Одним весьма обычным днём, уж ближе к вечеру, юноша вновь спустился с небес. Шагал по мокрому асфальту, смотря в пустые окна. И сзади кроткий писк раздался. Хёнвон поспешно обернулся, заметив маленькое чудо. Тот рыженький котёнок смотрел в глаза призрака так пристально, как будто бы с улыбкой. Хёнвон впервые ощутил тепло, которого раньше не знал, впервые он может коснуться кого-то. Безусловно, этот кот отныне его друг. Парень возился с ним день ото дня, кормил, играл, гулял и гладил спинку. Казалось бы, для счастья большего не надо. Котёнок рос, стал крупным и массивным, здоровым, огненно-ржавым котом. Призрак всё так же с ним по пятам бродил, ласкал, как раньше и любил. Поклялся, что будут вечно они вместе, забыв о том, что кот этот, спустя, возможно, ещё год увянет, станет стар, умрёт. Забыл, а жаль. Беда пришла намного раньше. Спустившись утром, сонный Хён принялся за поиски друга. Его не было у бака, где он всегда спал, не было в магазине и на соседней улице. Не было в чужом подъезде. Потратил паренёк весь день, отчаянно в бегах. Его нет. Нигде. Спустившись у стены, он слёзно начал звать его. Звал час, звал два. Третий час успехом не венчался. Напрасно. Вновь боль пронзила сердце юного Хёнвона, вновь на него тоска нашла. Пропало самое ценное из всех чудес на свете — друг, единственный и нежный. Кому теперь тепло дарить Хёнвону? Рыжий кот оставил его мёрзнуть во льдах скорбящего одиночества. Парень вернулся на небеса, не спускаясь впредь, и жил там так десять лет. Воспоминания о друге каждые дни первых лет вызывали одни лишь слёзы, а потом, он понял, что главное — ценить те прожитые вместе дни, всё то тепло, полученное мягкой шёрсткой и душой, живой душой. Его лицо украсила печальная улыбка, таившая воспоминания минувших, но самых лучших дней. Он помнил и он рад. А остальное не так важно. Не предал кот его, всё просто так сложилось. Прошло ещё, примерно, года два. Хёнвон в саду далёком у реки сидел, черча в воде неясные мотивы. В воде он видел кипарисы, растущие тут с самых ранних лет, вишнёвые деревья, которые в цвету на небе круглый год. Красиво тут, жаль правда, как-то тихо, но... Вдруг дежавю ударило в Хёнвона, он рефлекторно обернулся, услышав тонкий, тихий и глухой кошачий писк. Он. Это был он — тот самый друг, тёплый и живой когда-то. Он умер десять лет назад, а после начал преданно и слепо хозяина искать. Поток немыслимых забытых чувств внутри юнца вдруг разгорелся. Схватив животное, как можно мягче, Хёнвон к груди его прижал, шепча: «Нашёл...». Не это ли мы счастьем можем звать?