Помни меня

Она впервые пришла к нему этой ночью. Бесшумно легла на край большой кровати и, едва касаясь, замерла рядом с мужчиной, который, казалось, даже не слышит ее. Девушка слушала его дыхание и лёгким движением проводила пальцами по его широкой спине. Полине казалось, что вот-вот Долбушин откроет глаза и, увидев ее рядом, выгонит ее прочь из спальни. Девушку стали часто посещать мысли, которыми завладел этот высокий немногословный мужчина. Она лишь недавно осознала, что испытывает не страх перед ним, а нечто не поддающееся объяснению. Полина стала часто ловить себя на мысли, что ей хочется коснуться немного грубоватых пальцев Долбушина и неотрывно смотреть в его холодные серые глаза. Ей хотелось понять этого человека, в нем была какая-то душевная усталость. Девушке хотелось как-то ее прогнать, склонив голову ему на грудь и проведя рукой по щеке, сказать что все будет хорошо. Зачастую она ощущала на себе его долгие и изучающие взгляды. В такие моменты Полине хотелось уйти к себе в комнату, чтобы не чувствовать на себе глаз мужчины, такого отстраненного и такого желанного одновременно. Девушку влекло к Долбушину нечто, чему она поначалу пыталась противиться, ведь по его словам, она являлась мужчине дальней родственницей. Однако со временем Полина стала осознавать, что это не так. Ей часто стали сниться сны с весьма недвусмысленным участием Альберта Федоровича. В эти моменты в голове возникал маленький пухлый человечек и делал некие пассы руками, и содержание снов становилось более занятным. Уточкин словно подсказывал девушке, что она должна делать. Полина в своих снах видела вещи словно из прошлой жизни. Некое здание в виде буквы «Н», конюшня, заполненная молодыми людьми в кожаных куртках, лабиринт, обвитый разными растениями — все это девушке казалось смутно знакомым, но давно забытым.  Полину отчаянно, до ноющей боли в груди, тянуло к ведьмарю, этому странному и одновременно устрашающему человеку. Иногда ей нестерпимо хотелось этого мужчину. Девушке представлялся холодный взгляд Альберта Федоровича, его сильные и уверенные руки, сухие губы. От этих мыслей у Полины появлялся жар. В такие моменты она выходила на балкон, стремясь унять возникшее желание. Порыв прохладного ветерка мог не только освежить разгорячённое тело, но и прояснить мозги, выдувая ненужные думы. Лежа рядом с финансистом, Полина размышляла о сложившейся ситуации. Девушка даже не подозревала, что ее чувства взаимны.  Сегодня же Долбушин почувствовал ее присутствие рядом с собой. Он боялся выдать то, что не спит. Он и сам не понял, когда перестал смотреть на Полину не как на зашуганного птенца, а как на объект вожделения. Альберту нравилось незаметно наблюдать за ней: как она с восхищением говорит что-то, как нежно улыбается, поправляя выбившуюся прядь за ухо, как хмурится, задумавшись о чем-то. Ему часто хотелось слышать ее голос, узнать как прошёл ее день, коснуться шелковых волос, пахнущих лесными травами, провести пальцем по мягким губам. Ее большие глаза завораживали мужчину. В выходные дни он старался быть чаще с девушкой. Долбушину было интересно с ней. Он чувствовал, что она пробуждает его к жизни, рядом с ней он ощущал себя живым. Будто оковы сна медленно спадали с его души. С одной стороны финансист хотел отгородить ее от себя: он не хотел приносить боль девушке, втягивать в эту войну, но вопреки всему ему приходилось делать это, так как знал, что по-другому никак. Иногда он видел, как Полина стоит в задумчивости у окна и по ее щекам сползают слёзы. О чем она думала, Альберт не мог предположить, но ему хотелось подойти, зарыться носом в волосы и обнять ее, сказав, что все хорошо, он рядом, и никогда не отпускать.  Мужчина лежал, боясь пошевелиться и вслушиваясь в размеренное дыхание девушки. Альберт так и порывался взять её и, вжимая в кровать, целовать до умопомрачения. Он хотел её, такую маленькую, беззащитную, но такую желанную. Хотел, но боялся спугнуть девушку своим напором. Она казалась ему ангелом, сошедшим с небес, в отношении которого даже и мысли нельзя допускать какой-то неправильной, липкой, пошлой. Полину хотелось боготворить, гладить нежные руки и неотрывно смотреть в бездонные глаза. Изредка мужчина ловил на себе ее заинтересованные взгляды, но как только они встречались глазами, она сразу же краснела. Иногда Долбушину казалось, что Полина единственный луч света в его темной, давно уснувшей душе, закованной в цепи злого отчаяния. В моменты проявления своих чувств эльб всегда давал о себе знать. Мужчине становилось плохо: кружилась голова, кровь шла носом, появлялась дикая слабость во всем теле. Он знал, что настоящие чувства нельзя показывать этим существам. У них в чести только страсть, похоть, животные инстинкты. Однако Альберт мог противостоять своему эльбу. В таких случаях он применял свой зонт на себе. Только дикая боль заставляла эльба на время затихнуть. Мрачные мысли поглощали Долбушина, который так и не уснул в эту ночь. За окном медленно начинался рассвет Услышав как скрипнула кровать и Полина стала подниматься, он затаил дыхание. И тут же, не зная, что им движет, схватил девушку за руку. Она ощутимо вздрогнула, но при этом оставаясь на месте и сидя к мужчине спиной. Все также, не осознавая своих действий, Долбушин кончиками пальцев провёл по спине девушки. Она же сидела, как натянутая тетива, боясь пошевелиться.  — Повернись,— проговорил Альберт голосом, не терпящим отказа. Медленно развернувшись, девушка опустила глаза в пол. Она и не предполагала, что мужчина проснется, но с другой стороны она ощутила как к щекам приливает румянец и по телу пробежала дрожь.– Посмотри на меня — мягко проговорил Долбушин, смотря на безучастную Полину. Сейчас она казалась такой маленькой и беззащитной, что хотелось отпустить ее, не причиняя боли. Но внутри поднялось такое жгучее желание, что дальше сдерживать себя не было больше сил. Мужчина быстро провёл ладонью по внутренней стороне бедра девушки, которая попыталась сжать колени, но получилось у неё это слабо. — Альберт Федорович … — тихо прошептала Полина, все так же не поднимая глаз. Ей было страшно, но внезапно ощутила как в животе начал зарождаться тёплый комок желания, который заставлял таять в руках мужчины. Распахивая халатик девушки, Долбушин с удовольствием для себя отметил прекрасные формы Полины. Ее округлые груди и плоский животик сводили мужчину с ума. Она часто задышала, что выдало ее возбуждение, выгнувшись, девушка скинула с себя халат, предоставив Долбушину больший выбор действий. Он притянул ее к себе, целуя при этом ее плечи. Все ещё смущаясь, Полина пыталась прикрыться, но Альберт пресек это поцелуем в шею, плавно переходящим к губам. Он был полон нежности, чувственности, заставлял забыть обо всем, отдаться друг другу до конца. Издав некий звук, похожий на мурлыканье, девушка провела рукой по широкой груди мужчины. Как часто ей снилось подобное и представлялось в фантазиях, заставляя тело трепетать от таких сцен. Девушка, прикрыв глаза, подавалась умелым рукам Альберта, чувствуя как границы реальности растворяются, уступая место неземным ощущениям. Она не могла поверить, что это происходит с ней, что такой могущественный в своих кругах человек, глава второго форта, сейчас находится в ее объятиях. Опустив руку на грудь Полины, мужчина провёл дорожку обжигающих поцелуев до сокровенного места. Девушка слегка дернулась, когда Долбушин коснулся пальцами внутренней стороны бедра. Он видел, как разомлела в его руках Полина, какой поволокой затянулись ее глаза, которые смотрели на него с такой нежностью и любовью, что замирало сердце. Как ему хотелось, чтоб это мгновение длилось вечно. Стянув с девушки нижнее бельё, Альберт ещё больше восхитился ее телом, с шумом втянув воздух. Пожирая ее глазами, он провёл ладонью по мягким изгибам, нежно прикусывая кожу на ключицах. Полина же ощутила как жар в теле разгорается ещё больше и, не контролируя себя, сильнее прижалась к мужчине и обхватила ногами его торс. Она почувствовала, как внизу живота что-то скручивает и поднимается выше, заставляя размыкать губы, позволять чужому языку проникнуть глубже. Подаваясь вперед, Долбушин медленно вошёл в девушку, срывая с ее губ сладкий стон. Двигаясь в ней, он не мог отвести взгляд от столь полюбившейся ему пленницы. Скажи ему кто раньше, что он сможет полюбить кого-то кроме Нины, мужчина применил бы на нем свой зонт. Сейчас же Альберт наслаждался тем, что его жизнь снова наполняется смыслом и пусть рядом нет дочери, он чувствовал, что она в безопасности. Долбушин нередко ловил себя на мысли, что хочет чтобы девушка никогда не вспоминала прошлое и осталась у него. Теперь же он был рад, что Полина сама проявила инициативу в их непростых отношениях. Они переливали страсть друг в друга в самых смелых ласках, и когда они достигли пика, кульминации, Полина закричала. Это был крик счастья, свободы. Девушка удивилась сама себе. Разве способна она на такую страсть, разве способна так любить? Эти губы, эти ласки в прикосновении сильных рук. Так хотелось зарыться пальцами в его волосах, пахнувшими полынью, и исступленно шептать: «Еще, еще». Его серые глаза смотрели сейчас на неё. С нежностью? С болью? Что таилось в них в эту ночь? Что — то до боли знакомое и ускользающее одновременно. Зарывшись с головой в подушки Полина молчала, а Долбушин гладил ее по русо- рыжим волосам, тихо шепча: — Девочка моя, радость моя. 

На утро они оба смущенно переглянулись. Словно какая-то тайна скрепила их. Тайна вдруг возникшего чувства взаимной привязанности.  — Как же долго я ждала тебя — прошептала Яра, глядя в глаза Долбушину. Обоим хотелось чтобы утро задержало своё наступление, потому что с приходом нового дня они шагнут в мир постоянной войны, два непримиримых врага, по две стороны разных баррикад, защищая каждый свою правду.