И у Майкрофта могут сдать нервы.

– Так просто уходите? – Закройте окна, Майкрофт, грядет восточный ветер. – Черт, – процедил Майкрофт, оставшись в одиночестве, – черт, черт, черт! Промаявшись с полчаса, Холмс все же потянулся к телефону. – Майкрофт? – удивленно отозвалась трубка. Холмс бросил взгляд на часы – полвторого ночи. – Майкрофт, что случилось? – голос собеседника звучал уже не сонно, а обеспокоенно. – Простите инспектор, я не заметил, что уже так поздно. Ничего экстраординарного. Еще раз прошу прощения, – извинился Холмс, надеясь, что прозвучало не слишком устало, и что собеседник спросонья ничего не заметит, и отключился. Мобильник ожил спустя пять минут. – Я приеду. Скажи, где ты? «Все-таки заметил», – про себя усмехнулся Холмс. – «Делает успехи в дедукции?» – Майкрофт? – Все в порядке. Не стоит беспокоиться. – Я все равно уже вышел из дома. Не говори, что я поднялся с кровати напрасно! Просто скажи, где ты? «Нет, дедукция не причем. Эмоции… Похоже эмоциональная чувствительность все же иногда может заменить логику». – Я дома. – Майкрофт, черт тебя побери, у тебя как минимум два коттеджа и три квартиры. И это только те, что известны мне. Что из этого ты домом называешь? – Нет, я в своем особняке. – Где-где? – В «замке», – скривился Майкрофт. – Оу, в замке, ну конечно! Не знал, что ты называешь это домом. – Вообще-то это действительно мой настоящий дом, с семейным архивом, знаете ли, и прочими атрибутами. А все что Вы перечислили это всего лишь конспиративное жилье. – Ну, я-то видел его лишь однажды, да и то мельком. Как бы я мог догадаться? – Что не помешало окрестить его «замком», – раздраженно бросил Холмс. – Он огромен. Окна с металлическими ставнями. Пуленепробиваемые вероятно? Крепкие надежные двери… Не хватает только рва с крокодилами и подвала с привидениями. Впрочем, крокодилов с успехом заменяют охранники, и я не вполне уверен насчет отсутствия подвала. Никогда не думал, что в таком месте можно жить. – Вы вообще редко думаете инспектор. Повышенная безопасность – издержки профессии и образа жизни, – хмыкнул Майкрофт. – А огромный размер? Да на то что бы найти сортир в таком доме – потребуется карта. Это что, компенсация комплексов? – В доме три запасных выхода. На крыше вертолетная площадка. И, да, у меня есть карта подвалов, на случай если придется уходить через «черный ход». В моей жизни – это не комплексы, а простая предусмотрительность, – бросил Холмс слегка обиженным тоном. – К чему вообще весь этот разговор?! – Твой голос звучал напуганно. Подумал, что должен тебя отвлечь, – просто сообщил Лестрейд. – Может, все-таки расскажешь что случилось? В трубке повисло молчание. – Майкрофт? – спустя некоторое время занервничал Грег. – Майк?! – Я действительно в порядке. Не стоило тебя беспокоить. – Стыдишься, что проявил свои чувства настолько, что даже такой болван как я смог их заметить? – тихо спросил Лестрейд.– Знаешь, мы ведь спим вместе. У нормальных людей это обычно способствует эмоциональному пониманию друг друга. – Мы не спим вместе, а занимаемся сексом – это разные вещи. К тому же определение нормальный человек ко мне несколько не применимо… – произнес Майкрофт с присущим ему высокомерием. – Да, но применимо ко мне! Я не виноват, что могу чувствовать. Я приеду минут через двадцать. Отзови охрану, что б не пристрелили меня ненароком. – Охрана не станет помехой… Ты был здесь всего раз, проездом, и достаточно давно, но помнишь адрес? – Профессия и образ жизни обязывают, – усмехнулся Лестрейд. – Да и к тому же я был впечатлен величием архитектурного сооружения. Прости, у меня трубка садится, я не успел еще зарядить. Двадцать минут, ладно? – бросил Грег и отключился. – Грег? – по инерции окликнул Майкрофт, но в трубке уже шли короткие гудки. – Черт. Холмс осмотрелся, погруженный во мрак дом сейчас действительно выглядел жутким и пугающим. Огромный, темный, с гуляющим по коридорам ветром. Как ни старался Грег ехать быстрее, добраться до дома Майкрофта удалось лишь через полчаса. Охрана действительно не стала помехой, ввиду её отсутствия, что настораживало. Лестрейд был здесь всего однажды, заезжал вместе с Холмсом, когда тому понадобилось что-то срочно забрать, но он прекрасно запомнил пристальные взгляды охранников косившихся на него с подозрением. Ставни на окнах были закрыты, из-за чего, и без того похожий на замок, особняк стал напоминать крепость. Инспектор нажал на звонок и тут же почувствовал, как на него уставился механический глаз системы видеонаблюдения. – Майк, это я, откроешь? – Грег, наконец-то, – в голосе послышалось облегчение, хотя Майкрофт и сделал попытку произнести фразу бесстрастно. Замок запищал сигнализируя, что можно войти, и Лестрейд наконец попал внутрь. В холле было очень светло, как впрочем и в коридорах и в соседней комнате, и похоже, во всем доме. Плотно закрытые окна, яркий свет во всем доме, испуганный голос Майкрофта и его неожиданный звонок в такое время… Грег не был силен в дедукции, но кое на какие выводы был способен даже он. За спиной, запирая входную дверь, щелкнули замки, словно плетью ударив по натянутым нервам, и инспектор на всякий случай достал пистолет. – Майкрофт! – окликнул Лестрейд хозяина. – У меня нет карты, если ты меня не встретишь, в доме станет на одно приведение больше! – Уберите пистолет, инспектор. Все в порядке. У меня просто слегка расшалились нервы, а Вы как обычно, сделали не совсем правильные выводы, – величаво и грациозно спустился в холл хозяин «замка», но обмануть Грега было непросто. – Плевать на мои выводы. Что-то реальное угрожает тебе прямо сейчас? – бегло осматриваясь по сторонам, уточнил полицейский. – Нет. Напрасно я Вас побеспокоил в столь поздний час, – словно извиняясь, произнес Холмс. – Собирайся, – тоном, не терпящим возражений, бросил Лестрейд, убирая пистолет. – Позвольте спросить куда? – Ко мне. И быстро. Сейчас начало третьего ночи, если поторопимся, будем у меня к трем, останется несколько часов на сон, а если завтра немного опоздать на работу, есть даже шанс выспаться. Поехали. – Не уверен, что это хорошая идея, – несмотря на высокомерный тон, которым была произнесена фраза, от Грега не ускользнуло, что Холмс слегка растерялся. – Майкрофт, у тебя проблемы, я понял. Кто-то или что-то здорово тебя напугало, это тоже понять не трудно, – Лестрейд красноречиво обвел взглядом комнату. – Ты даже никак не отреагировал на “Майка”. Дважды. А ведь ты это ненавидишь. Да ты даже во время секса останавливаешься, чтобы сделать мне замечание, черт тебя возьми! – С детства не выношу это прозвище, – пробормотал Холмс. – Вместе с тем, – продолжил Лестрейд, – насколько я могу судить, непосредственно сейчас твоей жизни ничто не угрожает, иначе звонил бы ты не мне, а в службу обороны, безопасности, разведки, или куда там еще ты можешь позвонить. Насколько я понимаю, ты просто не хочешь оставаться один. Нормальное поведение для испуганного человека. Но, черт возьми, Майкрофт, здесь огромной длины коридоры с жуткими портретами и доспехами которые таращатся на тебя со всех углов пустыми мертвыми взглядами, из-за высоты потолков по комнатам гуляет эхо, здесь определенно должна быть пыточная, по подвалам гремя цепями маршируют призраки, в каминных трубах воет ветер… – Бога ради, инспектор, что за фантазия!? – укоризненно оборвал Майкрофт. – Твой “замок” может отлично подойти для того чтобы бояться вместе. Но я не хочу бояться, я хочу спать. У меня был тяжелый день, у тебя очевидно тоже, иногда нужно просто отдохнуть. – Даже не поинтересуешься, что у меня произошло? Что заставило вытащить тебя из постели глубокой ночью? – Бессмысленно, – вздохнул Грег. – Все что ты считаешь нужным рассказывать, ты говоришь сам. Спрашивать бесполезно. В настоящий момент у меня достаточно информации, чтобы понять, что тебе плохо и что тебе нужна помощь, хотя ты сам даже себе в этом никогда не признаешься. – Безрассудно, – скептически заметил Майкрофт. – Если, как ты считаешь, мне что-то угрожает, оставаясь со мной, ты ставишь под угрозу свою жизнь. – Безрассудно было лечь с тобой в кровать полгода назад! И я не сказал, будто считаю, что тебе что-то угрожает, я сказал, что ты чего-то боишься, одно из другого не следует. – Вообще-то меня не так-то просто напугать. И уж тем более я не боюсь привидений, инспектор. – Едешь? – Да, – сдался Майкрофт. Пустой дом сейчас действительно пугал его. Как великий и ужасный Майкрофт Холмс, он, конечно, мог собраться, сцепить зубы, побороть панику, дожить до утра, но он был на пределе своих человеческих возможностей, настолько на пределе, что даже смог признаться себе в этом. Майкрофт страшно устал и вымотался. Постоянное напряжение на работе, бесконечные и неразрешимые конфликты на ближнем Востоке, внутренние “дворцовые” интриги, необходимость постоянно контролировать младшего брата, следить за состоянием дел в Шерринфорде. Как только удавалось решить одну проблему, на ее месте тут же вырастало две других – словно головы у сказочных драконов обезглавленных рыцарями, но Майкрофт рыцарем не был, да и не стремился им быть. Для одного человека такой груз был непосильной ношей, а он все же был человеком, несмотря на все попытки доказать, что это не так. Да, Майкрофт привык держать все под своим контролем, всегда холодный, собранный и отчужденный, но на самом деле у него просто никогда не было иного выбора. Эвр была слишком неуправляема, и слишком опасна, Шерлок слишком мал и слишком эмоционален, а родители слишком глупы, чтобы заметить очевидные проблемы детей и хотя бы попытаться решить их. Майкрофт рано привык к чувству ответственности, слишком большой ответственности для еще неокрепшего ребенка. Его гениальность в сочетании с холодной рассудительностью и эмоциональной стабильностью стали для него бесценным даром, помогли добиться того высокого положения и статуса который он занимал сейчас, и они же стали его проклятьем. Для того чтобы что-то получить, приходится чем-то жертвовать. Старший Холмс пожертвовал сущим пустяком – он запретил себе чувствовать. Да, от рождения его способность к эмпатии была ниже среднестатистической, пожалуй, с уклоном в социопатию, и все же, он не был абсолютно лишен способности чувствовать и сопереживать. Однако нужна была жертва, и гениальный ребенок пожертвовал тем, что мешало рациональной логике, что отвлекало, сбивало с мысли, чем-то совершенно ненужным и бесполезным: затолкав свои чувства и эмоции так глубоко, что даже сам не мог бы их отыскать, навсегда, как ему казалось, сросшись с маской холодной бездушной рептилии. Однако запретить себе чувства не значит избавиться от эмоций совсем. Он не мог найти их, спрятанных в своем подсознании, запертых в стальной сейф непробиваемой брони, но иногда они сами находили его, и тогда на подавление и контроль приходилось затрачивать еще больше волевых ресурсов, которых и без того было явно недостаточно. Выходка Шерлока с Джоном стала последней каплей, пусковым механизмом туго сжатой пружины нервного напряжения, и Майкрофт, на секунду, сдался на волю человеческой слабости: потребности не быть одному. После звонка Грегу, он несколько раз пожалел о содеянном, не представляя как объяснить свое поведение, как сохранить образ безучастного, ко всему безразличного, бездушного существа. Но неожиданно Лестрейд никаких объяснений не требовал. Каким-то невообразимым образом он почувствовал, что нужен и примчался, не задавая никаких вопросов, и это пугало еще больше. “Только не впутывайся”, – твердил Майкрофт младшему брату, – “Помнишь Редберда? Это может разбить тебе сердце”, – периодически повторял он. “Только не впутывайся”, – твердил он сам себе куда чаще, – “ Ты видел много, слишком много… Чувства убивают разум, но совершенно не приносят пользы, а разум – все, что у тебя есть. У тебя нет сердца, пусть так и останется, хотя бы для окружающих”. Они трахались с Грегом уже полгода. Часто: раз или два в неделю, в зависимости от расписания Майкрофта. На съемных и конспиративных квартирах, в отелях, несколько раз даже в машине… Не встречались, не обедали, не ночевали вместе – просто трахались. Грег приходил, не задавал лишних вопросов, не выдвигал никаких условий, подставлялся или жестко вдалбливался в зависимости от желаний старшего Холмса и ничего не просил взамен. Хотя нет, просил. Просил убрать официальный тон и официальное обращение, сам легко перешел на “ты” и непозволительно часто, когда они были одни, использовал дурацкое – “Майк”. Он хотел и просил того же. Но даже это было для Майкрофта слишком, иногда он снисходил до этого, иногда позволял себе отбросить официоз, но полностью перейти на приятельские или того больше любовные отношения не мог себе позволить. “Только не впутывайся” – повторял он себе, все еще отказываясь признавать, что уже увяз – “Грег, просто постоянный партнер, ничего более. Это удобно и практично, и безопасно…” – Что заставляет Вас так поступать? – непривычно тихо и непривычно заинтересованно спросил Холмс, когда мужчины отъезжали от дома. Грег бросил на него вопросительный взгляд. – Джон и ты, – пояснил Майкрофт, – Мы с Шерлоком не слишком подходим для человеческих отношений. – Насчет Шерлока я бы так не утверждал. Он куда человечнее, чем ты пытаешься его представить, и уж точно куда более человечен, чем думает о себе сам. – Тонкое наблюдение, – почти похвалил Холмс. – Я общаюсь с Джоном. – Я знаю. – Конечно, – с деланным равнодушием бросил Грег. – Он знает, о… – запнулся Майкрофт. – Ну, о нас? – А этого ты не знаешь? – в голосе инспектора чувствовались ядовитые нотки. – Лестрейд, я слежу за тобой и за Джоном, и за Шерлоком, исключительно ради вашей безопасности. Я беспокоюсь. – Само собой, – устало кивнул Грег. – Послушай, вы с Шерлоком очень необычные и очень умные – это да, и это притягивает. Совершенно невыносимые, невозможно высокомерные и заносчивые – это тоже верно. Однако есть ощущение, что так было не всегда, очевидно были какие-то обстоятельства – Так очевидно? И ты уверен в своих ощущениях? – В Шерлоке – определенно, Джону очень повезло. – В отличие от Вас инспектор? – Я этого не говорил, – смутился Лестрейд. – Но подумал. Угораздило же Вас связаться с такой рептилией как я. – Шерлок – та еще заноза в заднице: неугомонный, активный подросток с напрочь отсутствующим чувством самосохранения. Ты же зрелый, состоявшийся, самостоятельный человек, и ты без сомнения намного умнее. С Джоном у нас просто разные вкусы. Но в одном Ватсону несомненно повезло: он нужен Шерлоку и твой брат это признает, тебе же на меня плевать. – Грег, – с некоторой долей пренебрежения, но все же сделал попытку оправдаться старший Холмс, – Это не совсем так, мне не плевать, просто эмоции не моя сильная сторона. – “Грег”? Не инспектор, не мистер, не Лестрейд, вот так просто? По имени? Не надо, Майк. Я прекрасно знал, на что шел и ничего от тебя не прошу. Но Бога ради, ты можешь просто звать меня по имени? На «ты» и по имени, неужели я прошу слишком много? – Это слишком мало, но даже на это я плохо способен. Вежливость – обязательна для политика, не так просто отказаться от привычки. К тому же такое обращение на людях может создать некоторые проблемы, а перейдя на неофициальное общение, я могу забыться и не сдержаться. – Ты и забыться? Я же пока не прокололся. Ладно. Забудь, что я наговорил, меня все устраивает. Просто день выдался действительно тяжелым. – Далеко еще? – Почти приехали. Минут десять осталось. Послушай, – немного замялся Лестрейд, подбирая слова. – Твоей жизни что-то угрожает? Я имею в виду, сегодняшней ночью? За нами кто-то определенно следит. Я могу вызвать ребят на дежурство. – Моей жизни всегда что-то угрожает. И не трудитесь инспектор, я уже вызвал людей из службы безопасности. Район уже проверили, и несколько человек будут дежурить ночью в окрестностях вашего дома. Так что слежка действительно есть, но это мои люди. Ты визуально заметил, или твое сверхъестественное чутье? – Оперативно, – хмыкнул Грег, с любопытством разглядывая пустые подворотни и закоулки вдоль дороги в попытке обнаружить хоть какие-нибудь следы присутствия этой самой службы безопасности. – Нет, увы, заметить что либо мне пока не удалось, но что следят, точно чувствую. Интересно, а если бы я твоих агентов увидел, ты бы их убил? Присутствие кого бы то ни было, не обнаруживалось, то ли инспектору недоставало внимательности, то ли оперативники действительно могли сливаться с окружающей обстановкой до полной невидимости, но в вопросе безопасности в Майкрофте можно было не сомневаться. С помощью какого-то бессознательного животного инстинкта Грег прекрасно ощущал незримое присутствие. И пусть он знал, что район сейчас намного безопаснее, чем его полицейский участок, но ощущение этого невидимого наблюдения, этого тотального контроля не давало спокойно расслабиться, пробегало нервными мурашками по спине, заставляло волосы на загривке становится дыбом. – Как ты с этим живешь? – поежился Грег. – Ко всему привыкаешь, – равнодушно хмыкнул Холмс. Он отлично знал, как наблюдение нервирует Лестрейда. При этом инспектор не видел наблюдавших и не мог знать об их присутствии, но каким-то образом почти всегда чувствовал слежку, что отражалось на его поведении. Он становился напряженным, беспокойным, постоянно оглядывался. Наблюдать за Лестрейдом было забавно, а иногда и полезно, так как сам Майкрофт такой чувствительностью не обладал. – Приехали, – остановил машину Грег. – У меня довольно скромная квартирка, – тон инспектора стал извиняющимся. – Сейчас не имеет значения, – отозвался Майкрофт. – К тому же мне случалось бывать в таких притонах, которые ты даже не сможешь себе представить. – Ну, надеюсь, до притона она все же не дотягивает, – усмехнулся Лестрейд. – Проходи, располагайся. Конечно же, Майкрофт знал, как выглядит квартира Грега, хотя до этого никогда не был у него в гостях. Конечно же, Грег догадывался, что тот знает, что давно все разузнал и проверил, что вероятно где-то есть “жучки”, может даже камеры, но оба старательно играли в гостеприимство, стараясь придать своим отношениям хоть какое-то подобие человеческих. Для Лестрейда это было важным, а старший Холмс был отличным манипулятором и прекрасно знал, когда и что можно и нужно говорить. К тому же он действительно был благодарен инспектору за помощь и не только в эту безумную ночь. Квартира была небольшой и не богато обставленной, но достаточно уютной и, что удивительно – чистой. Лестрейд не был педантом, но бросалось в глаза, что он любит свою квартиру и тщательно за ней следит. Притом, и это Майкрофт знал наверняка, инспектор давно жил один и не пользовался услугами горничной. Было заметно, что хозяин предпочитает уют и спокойствие изяществу и роскоши, однако в квартире было все необходимое для нормальной, достаточно комфортной жизни. Не было картин и ковров, практически отсутствовали растения, в комнатах даже не было дверей. Дверь в кухню заменяла арка, в спальню же из гостиной вел просто дверной проем. На окнах отсутствовали решетки, а входная дверь, хоть и была металлической, явно не тянула на бронированную. Но Майкрофт внезапно почувствовал себя на удивление спокойно. Конечно, он давно связался с Шерринфордом и получил информацию, что сестра по-прежнему там. Конечно, еще полчаса назад, у него был отчет службы безопасности, где указывалось, что в его квартале, квартале, где жил Грег, а так же по всему маршруту следования угроз не обнаружено. Само собой пара охранников с четкими указаниями обнаруживать себя только в крайнем случае, при возникновении угрозы непосредственно жизни клиента, несли круглосуточную вахту где-то неподалеку, но по-настоящему спокойно Холмс почувствовал себя только сейчас. – Вещи мои возьмешь? Они чистые, – вывел его из раздумий Грег, протягивая разноцветную хлопковую пижаму и банное полотенце. Вещи были не новыми, но запах кондиционера указывал на то, что их действительно недавно стирали. – Извини, новых нет. – Меня вполне устроят эти. – Иди в душ, я пока кровать перестелю. Только недолго, спать осталось всего-ничего. – Не совсем мой стиль, – вышедший из душа Майкрофт выглядел слегка смущенным. Грег невольно залюбовался: слегка раскрасневшаяся кожа, взъерошенные влажные волосы, уютная пижама со стилизованным изображением “Тардис” на футболке, вместо вечного строгого костюма – Майкрофт был домашним, его даже можно было назвать милым. Под взглядом Лестрейда Майкрофт смутился еще больше, подобных пижам он не носил лет с четырех, отдавая предпочтения шелковым изделиям строгих темных тонов, без рисунка. – Инспектор? – окликнул он явно замечтавшегося Грега. – Какао выпей, – очнулся Лестрейд, нехотя отрывая взгляд от Холмса и наливая в чашку только что сваренный напиток. – Предпочел бы виски. – Вставать через несколько часов, алкоголь не успеет выветриться, мне за руль, так что я пас. Ты, впрочем, как знаешь, – Грег кивнул в сторону шкафчика, в котором очевидно располагался бар. – Уже поздно, – произнес Майкрофт, с явным сожалением глядя то в сторону шкафчика, то на ароматно пахнущий шоколадный напиток. – Да брось, – отмахнулся Грег, протягивая кружку, – Нервы сжигают много калорий, так что сегодня точно можешь себе позволить. Занимаешься ерундой всякой, – пробормотал полицейский, искренне не понимавший к чему Майкрофту вообще нужно худеть. – Лучше б в качалку ходил. Старший Холмс железо таскать упорно отказывался, как и выполнять любую иную физически тяжелую работу. Как настоящий аристократ, Майкрофт физический труд откровенно презирал и снисходил до «черной» работы только в случае крайней, экстренной необходимости. – Я знаю способ получше, – хмыкнул Майкрофт, но кружку все же взял, и блаженно зажмурил глаза, вдыхая аромат. – Я смотрю, ты успокоился? – ухмыльнулся Грег. – Отличное какао, – Майкрофт подозревал, что успокоится и расслабится, он сможет только после своей смерти, но трогательная забота Грега, эта дурацкая пижама, и это «запрещенное» какао, сладкое, жутко калорийное и действительно вкусное, словно перезагрузили его нервную систему, дав короткую передышку и будто придав сил. – Ложись. Уже рассвет скоро. – Не привыкать, – отмахнулся Холмс. – Тебе может быть, а я после суток дежурства, и с утра еще отчеты разгребать. Кровать я перестелил, сам на диване лягу. Зови если что. – Кровать широкая, а на диване ты не выспишься. – Майк, прости, но на секс сил нет. – У меня тоже, я просто предлагаю разделить со мной постель. Грег замешкался. Остаться с Майкрофтом на всю ночь, не разбегаясь после очередных потрахушек, уже превратилось для него из мечты, в навязчивую идею. Но Холмс никогда не позволял этого, либо, уезжая сам, либо спокойно и даже вежливо выставляя за дверь Грега, который всякий раз чувствовал себя растоптанным и использованным. – Все так плохо? – в голосе Лестрейда звучали недоверие и тревога. – Ты же сам этого хотел?! – внезапно взорвался Майкрофт – По имени и на «ты»! И постель не для секса! Разве не это тебе было нужно?! – И ты решил сделать мне одолжение? – Дьявол! – Холмс обессилено опустился на кровать, – Вот же хрень! Я, правда, ничего не понимаю в отношениях, гребаный рептилоид… – и тихо добавил, – Извини, Грег, у меня действительно все плохо, настолько плохо, что, похоже, придется обратиться за помощью к младшему брату. Майкрофт не выражался. Никогда. Даже в постели во время самого жаркого секса, даже в бдсм, даже участвуя в перестрелках или осматривая трупы, даже когда находил обдолбанного Шерлока в очередном притоне или каземате, он никогда не терял лицо… – Расскажешь? – Грег опустился на кровать рядом с ним. В комнате было сумрачно, мягкий свет падал в дверной проем из гостиной, пахло шоколадом и корицей, теплая пижама приятно ощущалась кожей, рядом был внимательный и заботливый друг, на поддержку которого всегда можно рассчитывать. На несколько секунд Майкрофт ощутил беззаботное счастье, чувство, которое оставил вместе с яркими пижамами, верой в Санта Клауса, и своим детством, где-то в четырехлетнем возрасте. – Я действительно не могу… Хотел бы, правда. Но не могу… – мимолётно волшебство рассеялось испуганное тяжестью совсем не детских проблем, и Майкрофт устало откинулся Грегу на плечо. – Ты берешь на себя слишком много. Однажды можешь не выдержать. – До этого момента я могу и не дожить. – Идиот. Не говори так, – даже не возмутился, а просто попросил Лестрейд, прекрасно понимая, что такое предположение не просто правдиво, но и весьма вероятно. – Хорошо, – легко согласился Майкрофт, практически засыпая. – Ложись. Я переоденусь и вернусь, – Грег попытался положить Холмса на кровать и встать. – Не хочу, – сонно отозвался тот, и только крепче уцепился за любовника, заставляя его лечь. – Майк, мне нужно хотя бы выключить свет. – Не нужно, – уже сквозь сон отозвался Холмс. – И никакого – «Майк»! Лестрейд довольно улыбнулся, крепче прижимая к себе Майкрофта и стараясь устроиться поудобнее. – А с Шерлоком ты поговори, он у тебя умный. Ну, оно и понятно, твое же воспитание. И не так уж страшно просить помощи, уж мне можешь поверить, – пробормотал Грег, тоже проваливаясь в сон. Когда прозвенел будильник, Майкрофт как ни странно все еще был в постели, хотя Грег был практически готов к тому, что проснется один и даже почти смирился с этой мыслью. И хотя поспать удалось совсем немного, и хотя мелодия будильника уже давно приелась и вызывала только раздражение, пробуждение этим утром было приятным. – Ты умеешь готовить? – Грег выключил надоедливый будильник и обратился к Майкрофту, сам слегка поражаясь своей наглости. – Вообще-то да, – отозвался Холмс, тоном явно указывающим, что готовить он, в общем-то, умеет, но в домработницы не нанимался. – Мне нужно что-то решить с одеждой, это была последняя наглаженная рубашка, ладно хоть джинсы снял, – Грег красноречиво указал на одежду, в которой довелось спать. – Что ж, освежу навыки кулинарии, – вздохнул Холмс. – Боюсь, тот набор продуктов, что имеется в наличии – на кулинарию не потянет. – В магазин не пойду, даже не надейся. А вообще у меня есть предложение которое может стать отличной альтернативой завтраку, – судя по плотоядному взгляду которым Майкрофт скользил по телу Лестрейда , предложение действительно было отличной альтернативой не только завтраку, но даже утреннему душу. – А одежда? – взмолился Грег, все еще пытаясь действовать в рамках установленного утреннего распорядка. – Одежда не понадобится, – хищно облизнулся Майкрофт. – И, давай сегодня, как ты хочешь. Предложение было настолько неожиданным, что Грег отчетливо понял, что на работу сегодня пойдет голодным и в мятой рубашке, но в тот момент он был согласен пойти даже голым, лишь бы любовник не передумал. Через час Майкрофт отвез счастливого инспектора в участок. – До вечера? – Я постараюсь, – кивнул Майкрофт улыбаясь. Улыбка сползла с лица «мистера Британское Правительство», как только любовник покинул автомобиль. В отличие от Лестрейда он не был уверен, что у него есть шанс до этого вечера дожить.