А все-таки

Нет, не то, чтобы он ей сразу понравился, а все-таки. Кайли видела его на обществознании, один раз он даже сел с ней рядом. От него пахло потом и пивной кислятиной, как от мужиков, которым Кайли отсасывала за пару долларов. Кайли даже глянула на него с удивлением — совершенно мужской, не мальчишечий запах. — Привет, я Борис. Но в принципе ей было глубоко поебать. Честно говоря, ей не нравился и Майк, мужчины ей вообще, за тот период, когда знакомство начиналось с "руками или отсос", ужасно наскучили. Это уж точно, скука была, вот и все. — Ну, я Кайли. Взгляд у него был очень пристальный. Кайли достаточно долго обсасывала туристов, чтобы запомнить: так смотрят только приехав из какого-нибудь унылого захолустья в Восточной Европе. Ладно бы мужики, но девки для ебли, русские, польские, украинские, болгарские, смотрели на нее точно так же. Ей пару раз доставалось от каких-то полячек, Кайли терпеть не могла этих заносчивых сук в золотистых топах и коротких шортах. — Травы мне продай. — Угу, — сказала Кайли, принимаясь зарешечивать поля в тетрадке. — Встретимся на углу в три. Устраивает? Вид у него был жутко неприступный, мрачный. Он, тощий и бледный, походил на живого мертвеца, а тут вдруг улыбнулся широко и зубасто, словно друг ее детства или типа того. — Спасибо! Спасибище тебе! Огромное! Ух ты! Он принялся жать ее руку, пальцы у него были тонкие, но хватка цепкая, неожиданно сильная. Вот такое у них было насыщенное общение, потом Кайли долго пыталась вызвать в голове хоть какой-нибудь образ американской судебной системы, но не могла, все время чувствовала взгляд этого Бориса. — Ты травы хочешь или ебаться? — прошипела она. — Ты ужасная красивая, — сказал он. — Ужасно красивая. Вот Кайли стала болтать с ним и тут же забыла, что сначала Борис ей не понравился. В нем было что-то тревожащее, это так. Честно говоря, если бы он был постарше на пару лет и ее клиентом, она бы ни за что не села с ним в тачку, чуйка у нее на таких была. То ли дело Майк — слишком тупой, чтобы додуматься, что Кайли на него плевать. Майк был ее спасательным кругом, а тут в ушах (после вчерашнего-то укура) еще и шумело, как настоящее море. Ну, как настоящее, киношное. Море Кайли видела только в фильмах. Может быть, дело в том, что очень уж он заразительно рассказывал ей потом о море и о странах, которых Кайли не могла себе и представить (иначе ей не пришлось бы второй год осваивать программу по географии). До конца урока Кайли время от времени чувствовала его пристальный, необычайный взгляд, а как ни повернись — увидишь его приветливый оскал. Была бы она хорошенькой девочкой из хорошенькой семьи, он бы ее испугал. Но, Господи, Кайли попадались и не такие уроды. А после уроков, когда Кайли явилась на место встречи, Борис уже ждал ее, из карманов у него торчали шоколадные батончики, он принялся их выгребать. — Это тебе. Ты такая тоненькая. — Вместо денег? — спросила Кайли со всей строгостью, на которую была способна. Борис выглядел смешно и очень мило, но что-то в его движениях выдавало ту тревожащую опасность, из-за которой он ей сразу не понравился. — Вместе с деньгами. Борис шмыгнул носом, утер его, а потом сказал, заглядывая ей в глаза, так открыто и честно: — Ты прикольная, я тебя люблю. Давай с тобой будем вместе. Он это так сказал, блин. Ей никто такого не говорил. И она не была дурой, чтобы в такое поверить. А все-таки. И хотя взгляд его остался холодным и чужестранным, Кайли вдруг подумала, что может погулять с ним, допустим, разок. Протянула ему пакетик с травой, а он схватил ее за запястье, прикоснулся губами к костяшкам пальцев (поляки так делают, он еще скажет). И это было ужасно нелепо, он же стоял перед ней неумытый, пьяный, и нос у него обгорел. А все-таки ее зацепило.