Не забывай...

      К двери снова кто-то подошёл и постучал, послышался опьянённый голос: — Открывай! — Жан? Это ванная для гостей, имею право тут быть! — с такой же немного разгневанной интонацией ответила Милен.       Лаура уже было хотела тоже что-нибудь ответить, но быстро отказалась от своего решения, и очень даже правильно… — В моей ванной 5 человек! — Ну уж извини!       Вот чёрт, Жан так невовремя, а ведь хотелось поспать подольше…       Милен вылезла из ванны и знаками показала Лауре вести себя тише. Хоть потом Жан и узнает, что они находились в ванной вдвоём, но по крайней мере, удивится не в таком негативном ключе.       Парочка быстро оделась и они принялись за сушку волос. Слава богам, тут был фен! К слову сказать, Жан не очень то хотел уходить, он стоял под дверью и добивался своего.       Надо было видеть его лицо, когда Милен и Лаура вышли из ванной в помятых и наполовину мокрых рубашках, с размазанным макияжем (Милен) и дико смеясь. Не зная, как реагировать, он тоже улыбнулся, а парочка, взявшись за руки побежала вниз по ступенькам.       Милен была в одной рубашке (без брюк) и она понимала, что перед в стельку пьяными людьми стесняться нечего.       Жизнь показалась им такой беззаботной. Они бегали по дому, смеялись. Иногда, подолгу валялись на полу и страстно целовались. Охх, как же мне нравится это всё!       К обеду люди начали потихоньку просыпаться и пытаться избавиться от похмелья с помощью душа и бесцельной ходьбы по дому. Милен и Лаура бегали от них, как бы играя в «зомби».       Осознав, что им надоела эта затея и пора бы уже уходить, парочка отправилась на поиски штанов Милен, так как она до сих пор была без них.       Во время беготни по дому у обеих певиц забренчал телефон в кармане с интервалом в 5,5 минут с сообщениями: «Ты где?». Сначала оно пришло Лауре, затем и Милен. А затем и все 15 пропущенных звонков. — Чёрт… — Чёрт! — Не надо было включать телефон. — сказала Фармер и села на пол с расстроенным лицом.       Они уже достаточно развлекались, теперь их взяла грусть. — Меня грызёт совесть за мой поступок… Я не могу! — Милен наклонилась и закрыла лицо руками.       Да, они, пожалуй, слишком отвлеклись от реальной жизни. Дома их ждут, а певицы развлекаются вдвоём. — Не переживай, я думаю, что к лесбийским играм Бенуа относится неплохо. — Нет… Я… не знаю… — Милен отвернулась и продолжала тихо захлёбываться слезами. — Не стесняйся плакать при мне. — Лаура подошла к мадам Фармер, и, сев перед ней нежно обняла.       Когда тебя приходят утешать, плакать хочется ещё больше, это правда. Поэтому, когда Перголицци выполнила ранее перечисленные действия, Милен облокотилась на неё и расстроилась ещё больше. Она плакала совсем беззвучно, только иногда солёные капельки попадали на шею девушке и стекали вниз под рубашку.       А Лаура тем временем осознавала, что ей тоже придётся как-то жить с тем, что она изменила своей любимой Лорен. Конечно же, об этом никто не узнает, но девушке придётся носить это в своей душе. Одновременно с этим, ей совсем не хотелось расставаться с Милен, а ведь рейс перенесли уже на завтрашнее утро. — Ладно, вставай, Милен! Это наш последний день с тобой, как минимум в этом году точно, так что давай проведём его суперски! И не важно, кто от этого пострадает.       Такая идея Милен понравилась. Она наконец-то встала с пола, улыбнулась и отправилась на поиски своих брюк.       Идя по очередному коридору певицы хором произнесли: — Ванная!       Жан всё ещё был там, он тихонько сидел под струйками воды. Естественно, ему помешали: — Жан, открывай! Жан!       Из-за двери высунулась рука, протягивающая сжатые в кулаке красные брюки. — Спасибо! — сказала Милен и приняла их.       Парочке опять стало слишком смешно и они обнялись в порыве смеха, чтобы не дай бог не упасть в обморок.

***