Любовь online 🟢

«BlackPrince: online» «CleverGirl: Скажи что-нибудь» «BlackPrince: Что тебе сказать?» «CleverGirl: Тебя долго не было. Ходил к озеру?» «BlackPrince: Да» «BlackPrince: Ты действительно хорошо меня знаешь» Сердце Гермионы замерло, и она снова пробежала взглядом вдоль последней строчки. Что это? О чём он? Она угадала насчёт озера — или насчёт…всего остального? Руки сами потянулись к клавиатуре. «CleverGirl: Как я могу тебя убедить дать нам шанс?» «BlackPrince: Гермиона, я тебя по-человечески прошу, просто оставь это» Снейп — просит? Наверное, сегодня выпадет снег. Нужно одеться потеплее. «CleverGirl: Я не хочу и не могу это оставить. Либо ты соглашаешься на встречу, либо в своём следующем видео я варю Феликс Фелицис и прихожу к тебе сама» «BlackPrince: За прямой шантаж в Азкабане дают срок» «CleverGirl: Плевать. Выбирай» «BlackPrince: Ладно. Сегодня, в семь, на Астрономической башне. Оденься теплее» «CleverGirl: Ура» На Астрономической башне было не просто холодно — там было хуже, чем в горах зимой. Потому что снег действительно выпал. Гермиона стояла на площадке и смотрела, как багровая линия горизонта медленно темнеет и перетекает в синий. Он пришёл. Мальчишка лет тринадцати, в форме Хаффлпаффа. С торчащими соломенными волосами, пухлыми, совершенно детскими губами и удивительно серьёзным взглядом. Он изучал её так пристально, так знакомо, что Гермиона почувствовала, как в груди медленно разливается тепло, а уголки губ предательски ползут вверх. Ну в самом деле, разве он не понимает, как легко она узнает его, пусть даже под Оборотным зельем? Он же совершенно уникален! Такие манеры спутать невозможно. — Привет, — в напряжённом голосе мелькнули знакомые нотки. Никакое заклинание, даже искажая тембр, не меняет его полностью. — Меня зовут Джон, и я всё ещё считаю эту встречу плохой идеей. Развернувшись к мальчишке лицом и облокотившись на перила, Гермиона приветливо кивнула. — Рада тебя видеть, Чёрный Принц. Петрификус Тоталус! Не ожидавший такого приёма, он рухнул к её ногам — в прямом смысле. Она склонилась над ним, наложила на обоих согревающие чары и присела рядом. — Прости, пожалуйста. Я надеялась, что ты придёшь в своём настоящем облике, а не под Обороткой, так что ты сам меня вынудил, не обижайся. Наверное, нам стоит объясниться. Она вздохнула, поправила его волосы, упавшие на глаза, и продолжила. — Во-первых, это я случайно оказалась в твоём кабинете. Директор МакГонагалл прислала за тобой, я пришла, тебя не было, а в соседней комнате пискнул чат. Я просто полюбопытствовала, с кем ты переписываешься… Ох, не смотри на меня так! Даже окаменевший, глазами он метал молнии, обещая несчастной все муки ада. Ну, или, хотя бы, чистилища. Гермиона хмыкнула. — Что теперь? Баллы с меня снимешь? — она усмехнулась. — Снимай. Я войну прошла, Северус. Переписывалась с тобой полгода, называла на «ты» и действительно влюбилась, хотя тебе это и не нравится. Так что плевать мне на эти баллы. Не смотри так на меня, не расколдую. Будем ждать, пока действие зелья закончится. Нам с тобой многое нужно обсудить, и Петрификус — гарантия того, что ты выслушаешь меня до конца и не сбежишь. Она говорила много и долго. О том, как стащила шкуру бумсланга на втором курсе и вернула её — на третьем. О том, как в Визжащей хижине похоронила что-то внутри себя — а потом воскресла вместе с ним, с Северусом. Как переживала, что любовь к загадочному Чёрному Принцу — обычная девчоночья фантазия. И как открыла для себя то настоящее, единственно правильное чувство, когда увидела знакомый никнейм на мониторе профессора зельеварения, когда поняла, что не могла влюбиться, потому что уже любила. Это всегда был он. Там, в кабинете, она поняла, испугалась, убежала… но не отказалась. — И не откажусь! — уверенно заявила Гермиона, пальцами зарывшись в волосы Северуса. Он давно уже принял свой настоящий облик, но она не спешила его расколдовывать. — Потому что я давно уже смотрю на ребят твоими глазами, меряю их твоими категориями. Гарри бывает вспыльчивым, а Рон — глупым, Лаванда — пустышка, а Малфой — и я должна это признать! — действительно хорошо разбирается в зельях. Ты во многом прав, Северус. Только расскажи мне, почему ты вдруг решил, что не достоин любви? Я тебя расколдую, ты только объясни. Взмахом палочки она сняла заклинание. Он встал, отряхнулся и трансфигурировал хаффлпаффскую форму в привычную чёрную мантию. А потом… отвернулся. — Последнее, о чём я бы хотел разговаривать со своей студенткой, — это любовь. Гермиона грустно улыбнулась. Да, сейчас он начнёт оправдываться, переводить тему разговора, может, даже отработку назначит… — Я переписывался с вами… — С тобой, — поправила она. — Я разговариваю с Чёрным Принцем, а мы давно перешли на «ты». Снейп нахмурился. — С тобой, — неохотно согласился он. — Так вот, я переписывался с тобой, потому что тебе действительно интересны зелья — так же, как и мне. Я хотел передать тебе часть своих знаний… — …Потому что больше передать их некому, — закончила Гермиона. — Прекрати меня перебивать. — Я не перебиваю, я дополняю. У тебя нет ни жены, ни детей, ни даже ученика, который захотел бы продолжить твоё дело и стать Мастером. Здесь, на холодной, обдуваемой всеми ветрами Астрономической башне, трудно было сказать, что мучило Снейпа больше: холодный ветер или её слова. Ученики к нему не шли: те, кто хотел связать свою жизнь с зельями, выбирали более приветливых Мастеров. То же можно было сказать и о женщинах. Поёжившись — то ли от холода, то ли от непрошеных мыслей, — Снейп сделал несколько шагов и оказался там, где раньше стояла Гермиона. Опёрся на парапет и уставился вдаль — туда, где поздний закат давно уже потемнел, нахмурился тяжёлыми облаками и превратился в тёмную беззвёздную ночь. — Какая тебе разница, Гермиона? — устало спросил он. Именно так, по имени. Не «мисс Грейнджер»: она давно переросла школу, не «всезнайка»: конечно, она знает не всё. Гермиона. Потому что больше не было сил сопротивляться этой её беззаботной весёлой юности, такой наивной и уверенной — и такой по-военному рассудительной, опытной и даже, наверное, мудрой. Снейп почувствовал себя атлантом, веками удерживавшим на плечах целый мир, и теперь отпускающим его. Так долго, так трудно жить чужой жизнью, не оставляя ничего для себя… Она подошла незаметно. Неуверенно, робко обняла его рукой за пояс и тихо прошептала: — Я могу дать тебе всё это. Каким-то чудом он её услышал. Дикий порыв ветра хлестнул по щекам, но Северус его не почувствовал. Сердце замерло. Время замерло. Звуки остановились. В абсолютной тишине, под мутным оком выглянувшей луны, Гермиона потянулась и коснулась его губ. От неё пахло магией. Той самой, первичной, женской магией. Мягкой и очаровывающей, пьянящей и заставляющей сходить с ума. Попроси она сейчас прыгнуть с парапета вниз — он бы даже не задумался. Такие нежные губы, святая наивность и абсолютно глупая, слепящая луна — да они же сговорились! Совершенно точно, эти ведьмы сговорились. Но подумать об этом можно и потом… Почти Безголовый Ник, заглянувший на Астрономическую башню, незаметно просочился сквозь стену обратно в коридор. Он улыбался широко и открыто, и случайно заметившая его Серая дама замерла в недоумении. — Что с вами, сэр Николас? — спросила она. — Тсс! — он прижал палец к губам и загадочно ей подмигнул. — Пойдёмте со мной, и я расскажу вам одну замечательную историю о том, как мне удалось слегка подтолкнуть двоих очень упрямых влюблённых. — Погодите, вы хотите сказать… — Идёмте же! — сэр Николас галантно подал даме руку, та приняла её, и вместе они уплыли из коридора.