Мёртвая живая душа Осаму Дазая.

Ацуши была всеобщей любимицей. Никто не мог смотреть на девушку без умиления, без трепетной нежности. Даже грозный Юкичи Фукудзава стал ломаться под взглядом невинных, жёлто-сиреневых глаз Накаджимы. Великий детектив Рампо пытался искать встречи с ней, просил провести его до дома, даже делился своими сладостями. Куникида часто угощал отядзуке, которое она так любила. Они часто сидели в ресторане, недалеко от агенства. С Джуничиро, Ёсано и Кенджи она часами болтала о всяких мелочах. Их компания была приятна девушке. Однако такое внимание заставляло смущаться Ацуши и чувствовать себя неловко. Словно сейчас они улыбаются, а завтра внезапно обозлятся и прогоняет девушку обратно в приют. Дазай же был чудиком. Юкичи часто корил его за то, что тот не хотел сдавать отчёты, часто прогуливал. Дазай часто бесил своего напарника, Куникиду. Он выводил его из себя и часто шутил над ним. Остальные старались его избегать, не общаться с ним. Дазай был суицидальным чудиком, которого вряд ли общество приняло бы с распростёртыми объятиями. Он это знал, потому и не стремился ему понравиться. Жил так, как хотел, не думая о будущем и не вспоминая о прошлом. Или не совсем? Осаму часто вспоминал тот день, когда его спасла милая девушка восемнадцати лет, обладательница красивых переливчатых глаз и смешной, всклокоченной причёски. Он помнил, что тогда в её глазах читались испуг и обеспокоенность. Дазаю почему-то становилось приятно от мысли, что в тот момент она заботилась о нём. А затем выяснилось, что у неё есть способность. Девушка была шокирована, напугана. И Дазай помог ей. Помог разобраться в себе. А разбираться было в чём. Ацуши не любила себя. Совершенно. Она заботилась о других, совсем не думая о себе. Он показал ей, что к ней тоже могут проявлять заботу... С тех пор они подружились. Ацуши часто называла Осаму своим наставником, постоянно ходила за ним, стараясь уберечь от попытки повеситься, к примеру на занавесках, или утопиться в водоёмах (причём в самых разных, начиная от обычной лужи, и заканчивая полноводным морем). А ещё Ацуши вкусно пекла. Она угощала всё агенство, и всегда оставляла кусочек пирога или торта специально для Дазая. Она часто отмазывала Осаму от работы, когда тому просто было лень её выполнять. Дазай Осаму понял, что о нём тоже заботятся. Забавно. Он всегда считал себя ненужным никому, как Накаджима когда-то, но при этом показал ей, что такое забота и внимание. А она показала ему, что его может принять его таким, какой он есть. И она действительно приняла. Когда Накаджима стала отдаляться от Осаму, больше общаясь с другими работниками агенства, или когда она шла на задание с кем-то из них, Дазай стал испытывать странное чувство. Долго думая над тем, что это за чувство, он пришёл к выводу, что просто-напросто ревнует. Ревность. Такое странное и непонятное для Осаму слово. Почему? Любая девушка томно вздыхала и вешалась на шею бывшему мафиози, только услышав пару лестных слов и заглянув в его карие глаза. С Ацуши же было наоборот. Она не обращала внимание на его внешность и красивые, словно соседшие со страниц какого-то романа, слова. Говорила, что главное в человеке – душа. И Дазай страдал. Потому что его душа мертва. Давно. Ещё с четырнадцати лет. Хотя, вроде, её вообще не было. Тогда как объяснить всё то, что он сейчас чувствует? И Дазай, в своих размышлениях, уходил куда-то далеко. Ноги сами несли его в непонятном направлении. И чаще всего он приходил в одно и тоже место.

***

Вечер. Солнце лениво опускается, окрашивая реку в тёплые оттенки. И не только реку – весь город. Зелень деревьев смягчает свой яркий зелёный оттенок на более тёмный, и листья, едва колышущиеся на ветру, бросают пятнышки солнечного света на землю. От реки веет свежестью, особенно тогда, когда ленивая рябь накатывает свою маленькую волну на каменный берег. Вся эта картина создаёт умиротворение, и Осаму останавливается, чтобы полюбоваться. Вряд ли он был сентиментальным, но такая красота могла тронуть даже самое холодное сердце. Здесь так красиво. Так тихо. Взгляд Дазая скользнул по набережной. И он увидел её. Её маленькую, хрупкую фигуру, практически невыделяющуюся из-за великолепия картины заката. Она сидит на лавочке, немного болтая ногами. Дазай присматривается и замечает, что лицо девушки какое-то необыкновенно грустное и задумчивое. Осаму решается подойти, а девушка будто не видит его, продолжая задумчиво смотреть на водную гладь. Дазаю от чего-то думается, что она не желает с ним говорить, и что, возможно, он её чем-то обидел, но он быстро отбрасывает эти мысли. Скорее всего она просто устала. Он садится рядом, не решаясь нарушить тишину. Дазай чувствует тепло, исходящее от Накаджимы и подвигается поближе. Именно в такие моменты Дазай начинает понимать, что его душа не до конца сгнила, что она способна что-то чувствовать, что-то такое сильное, как любовь. Ацуши не отодвигается от своего наставника. Она лишь немного улыбается. После долгого дня так хорошо просто сидеть рядом с ним. Рядом с Дазаем Осаму. –Дазай-сан, вы помните, как мы встретились? – тихо спрашивает девушка, робко смотря ему в глаза, будто боясь, что если она скажет что-то не то, он встанет и уйдёт. Осаму, глядя в её глаза, невольно умиляется робости Ацуши. Сейчас она кажется очень беззащитной. –Да. Ты спасла меня. – так же тихо и спокойно отвечает он. –Я вытащила вас из реки. Вы тогда так сильно меня напугали. – Накаджима вспоминает, как заметила Дазая в реке, тонущего в довольно странной позе, а именно вверх ногами. Осаму тепло улыбается и аккуратно берёт руку девушки: –Нет, Ацуши. Твоё спасение было иным. – он заглядывает ей в глаза, словно пытаясь прочитать, что у неё в душе. –Ты спасла меня, показав, что у меня тоже есть душа. Дазай невесомо касается пальцами щеки удивлённой девушки, убирая выбившуюся прядь волос, и смотрит на неё со всей нежностью, на которую только способен. –Вы... Вы сомневались? – голос Ацуши немного дрогнул, выдавая смущение, и она тут же залилась краской. –Раньше – да. Теперь – нет. Дазай кладёт свою руку на талию Накаджимы, от чего девушка слегка дёргается. Ощущение близости было приятно для них обоих, но неопытность светловолосой очень стесняла её. Дазая же, кажется, ничего не смущало. Он приблизил своё лицо к её лицу так близко, что опалил своим горячим дыханием её щеки и шею. Между ними какие-то пару сантиметров, но они кажутся невыносимо большим расстоянием, которое если не преодолеть прямо сейчас, то оно только увеличится. Дазай вовлекает девушку в поцелуй, и она даже не замечает, как начинает отвечать на него. Ацуши прижимается к нему поближе, словно давая понять, что она отвечает на его чувства взаимностью, и готова полностью ему довериться. Но воздух в их лёгких начал заканчиваться, и долгий поцелуй был разорван. Девушка опускает глаза, улыбается и просит: –Больше никогда не сомневайтесь в моих словах. –Никогда. – отвечает Осаму, заключая девушку в крепкие объятия. Они сидят, смотрят на закат, и им кажется, что их счастье вечно. Впрочем, это неважно. Главное, сейчас они вместе.