All Stories Are Echoes

Я знаю, что мне нужно постучать в дверь. Я уже звонил снизу, так что он знает, что я в здании. Я не могу продолжать стоять на лестничной площадке и нервно проводить рукой по волосам. Мои волосы всегда в порядке. Это не то, о чём мне нужно переживать. Чего мне нужно охуенно бояться, так это того, что я совершаю ошибку. Это ошибка. Я это знаю. Так почему я её делаю? Потому что я хочу. Это недостаточно хорошая причина, но другой у меня нет. Я не тот человек, который боится совершать ошибки. Как минимум из ошибок получаются хорошие истории. Я качаю головой от такого нелепого оправдания и подхожу к двери. Сердце не столько колотится, сколько трепещет у меня в груди. Я стучу, потом проглатываю всю накопившуюся во рту слюну. Я не слышу шагов, но уже через мгновение дверь открывается, что говорит мне о том, что Исак ждал меня с той стороны. Упрямство на его лице исчезло, сменилось смесью тревоги и надежды. — Привет, — говорит он, и я всегда любил, как выглядит его рот, когда он произносит это слово. — Привет, — эхом отзываюсь я. Исак шире открывает дверь, но не отпускает её. Я делаю несколько шагов, оказываясь внутри, и поёживаюсь, когда он закрывает дверь. Что бы я ни собирался сделать, я теперь здесь. И, очевидно, делаю это. Я оглядываюсь назад, потом прислоняю трость к стене. Сделав это, я поворачиваюсь к Исаку, и как жаль, что я не знаю, что сказать. — Я не знаю, почему я здесь, — признаюсь я. Он закусывает нижнюю губу, потом тихо говорит: — Нет, знаешь. Да. Полагаю, что знаю. Я нервно киваю. Боже, Эвен… ты уже здесь, просто сделай это. Я тянусь к нему, кладу обе руки на его лицо. Он расслабляется, стоит мне только прикоснуться к нему, и я испытываю невероятный шок. Дело не в том, что я не получаю от этого удовольствия, просто человек не должен иметь такой власти над кем-то другим. Исак не сводит с меня своих красивых зелёных глаз, а я не ощущаю, что возвращаюсь назад. Я чувствую, что нахожусь здесь и сейчас с тем мужчиной, каким он стал. Я наклоняю голову вниз и целую его. Я никогда никого не хотел сильнее. Вот почему я здесь. Я не могу этого отрицать. Никогда не хотел, никогда даже не пытался. Он всегда был всем, чего я желал. Думать, что я могу оказаться в одном с ним городе и не попасть в ловушку этого урагана — сумасшествие. Его ладони ложатся мне на локти, и я чувствую, что ему приходится приподняться, чтобы удобнее касаться моего рта. Он и так ниже меня, а сейчас он босиком, в то время как я в ботинках. Бесценно. Никто из нас не кидается в омут с головой. Думаю, мы оба слишком напуганы, чтобы торопиться. Я провожу большими пальцами по завиткам волос на его висках. Он осторожно касается языком моих губ. Мы так близко, но практически не касаемся друг друга. У меня холодная кожа, но она быстро согревается. Я слишком много чувствую. Я отрываю его от себя, наклоняюсь, чтобы заглянуть в глаза. — Это плохая идея, — снова повторяю я. — Ты понимаешь? Исак коротко улыбается, потом говорит: — Нет. Я хочу встряхнуть его, хочу спросить, как он может не знать, но он кажется таким уверенным в себе, а я в себе совсем не уверен. Так что мне приходится поверить в него. Мне приходится верить в кого-то или во что-то, иначе я развалюсь на части. А он здесь, он в моих руках. Он настоящий. После стольких лет я снова касаюсь его руками, и он смотрит на меня так, словно я чего-то стою. Как я должен убедить его, что это не так? Исак опускает глаза, потом начинает расстёгивать моё пальто. — Сними это, — тихо говорит он. Я позволяю ему расстегнуть пуговицы, и когда выбираюсь из рукавов, он берёт пальто, чтобы повесить на вешалку. Я упираюсь рукой в стену, чтобы удержать равновесие, пока разуваюсь. Не хочу, чтобы ему пришлось слишком тянуться ко мне. Потом дёргаю подол рубашки. Исак переводит на меня взгляд и коротко улыбается. Он подходит, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. — Тебе не нужно выглядеть таким испуганным. — Вообще-то нужно. Он кивает. — Справедливо. Не хочешь пойти присесть? Мы можем поговорить или… — Я издаю странный звук, и Исак поднимает бровь. — Никаких разговоров? — Я не хочу разговаривать. Он проводит свободной рукой по моему рукаву, мнёт пальцами ткань. — Тогда чего ты хочешь? Чтобы кто-нибудь сказал мне, что делать. Эвен, ты здесь. Чего ты хочешь прямо сейчас? Я скольжу пальцами по его подбородку, глажу его тонкую нижнюю губу. — Я хочу… — Чего я хочу. Чего я хочу сейчас. Не потом. Не четыре года назад. Не завтра. Чего я хочу прямо сейчас. — Я просто хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Потому что ты такой красивый. — Я качаю головой. — Почему ты такой охуенно красивый? Щёки Исака немного краснеют, но я вижу, что ему приятно. Он дёргает меня за руку, тянет к дивану. Когда мы оказываемся там, я не уверен, что будет дальше. Между нами слишком много осторожности, чтобы просто накинуться друг на друга. Вместо этого он тянет меня за руку и разворачивает. Усаживает меня на диван, а потом давит на плечо, пока я не откидываюсь на спину. Я коротко смеюсь. Всё это ужасно неловко, но я чувствую, что страх немного отступает. Я не понимаю, что происходит, когда он встаёт на колени рядом с диваном. Я думал, он будет здесь со мной. Вместо этого Исак садится на пол и притягивает колени к груди. Он снова берёт меня за руку и прижимает её к своему лицу. Он наклоняет голову, утыкаясь лбом в мою ладонь и трётся о неё. Я облегчённо выдыхаю. Это мне знакомо. Это… по этому я скучал. Я сгибаю пальцы, скользя по его коже, и Исак с шумом выдыхает, словно сбрасывает с себя тяжкий груз. Это было неизбежно? Думаю, да. Он поднимает голову и кладёт руку мне на живот. Он просто прикасается ко мне, не больше и не меньше, и, конечно, это ложь, потому что с ним всегда будет больше, пусть и выглядит как меньше для большинства людей. Он помнит. Он помнит, что я люблю, когда ко мне просто прикасаются. Он помнит, как я всегда жаждал ощущения пальцев на своём теле. Спустя несколько минут Исак двигается, чтобы быть ближе к моей голове. Он приподнимается, нависая надо мной. Обвивая рукой мою шею, он целует меня. Я начинаю чувствовать электрические разряды по всему телу. Мне никогда не нужно было долгих прелюдий, но эти осторожные ласки всегда сводили меня с ума. Я касаюсь пальцами лёгкой щетины на его лице, раскрывая губы ему навстречу. Исак. Как я оказался здесь… это загадка. Всё не должно быть так. Как трудно отделаться от этого чувства. И тем не менее… я здесь. Я зарываюсь пальцами в его волосы, сжимаю их чуть сильнее, и Исак кивает. Никто из нас не торопится. Это было бы неправильно. Мы это знаем. Я испытываю облегчение, понимая, что он тоже так думает. Исак целует меня в щёку, выгибается, чтобы провести кончиком носа по моему лицу. — Я скучал по тебе, — шепчет он. У меня щемит сердце, и я признаюсь: — Я тоже. — Скажи это. — Я скучал по тебе. — Я счастлив, что ты здесь. — Он немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Ты счастлив, что ты здесь? Я не уверен. Я возбуждён, и я чувствую больше, чем привык. Это значит «да»? Что-то кажется далёким. Что-то — слишком близким. — Я половину времени не знаю, что чувствую, — честно говорю я. — Но я знаю, что мне с тобой хорошо. — Я смотрю на его лицо. — Этого достаточно? Исак думает над этим какой-то миг, потом говорит: — В данный момент да. Потом он целует меня по-настоящему, и я не могу сдержать стон. Я цепляюсь за его кудряшки, удерживая рядом с собой. Я чувствую, как он сжимает мою рубашку и легонько кусает меня. Я понимаю, что он по-прежнему сильнее меня, но он с готовностью отзывается на мои прикосновения. Я могу овладеть им любым способом, каким захочу, прямо здесь, прямо сейчас. Но это не то, чего я хочу. Каким-то образом он понимает. Он знает. Я чувствую, как его рука скользит ниже, и он шепчет: — Можно? — И я киваю, не отпуская его. Он расстёгивает мои брюки, и да, возможно, это ошибка, но это мой выбор — совершить её.