Love error

Так тяжело терпеть любовь, когда она, подобно навязчивой рекламе, постоянно напоминает о себе. Она везде. В твоих случайных прикосновениях. В улыбке, в блистательном взгляде и в запахе, который остаётся на моей одежде после твоих объятий. Любовь в частицах воздуха, который я протяжно выдыхаю со смущённой и глупой улыбкой на лице каждый раз, когда ты рядом. От неё никуда не деться, ведь она уже стала частью меня. — Хёнджин, скажи, — шепчу тебе над ухом, пока ты мирно спишь на моём плече, — как можно терпеть то, что уже проникло внутрь тебя? И оно колит… без остановки колит, словно убить пытается. Это невыносимо, правда. Я устал от этого чувства. Мой голос пропадает в тишине пустой гостиной. И следом за ним – мой усталый вздох. Почему я откровенен лишь тогда, когда уверен, что ты не можешь услышать меня и понять, о чём я говорю? Когда я вижу тебя, когда я слышу твой голос, мне хочется кричать. Разорвать себе грудь и показать, как светится изнутри моё сердце. Но вместо этого я молчу. Боюсь издать лишний звук. Произнести хоть слово и намекнуть тебе о своих чувствах. Посмотреть на тебя не так, как обычно смотрю на других. Я боюсь вызвать подозрения. Боюсь вести себя странно, иначе ты всё поймёшь и тогда, возможно, отвернёшься от меня. Сменишь тему разговора или вовсе уйдёшь, напоследок посмотрев на меня с отвращением, негодованием или даже злостью. После того, как узнаешь правду, ты поменяешь своё отношение ко мне. А если будешь стараться делать вид, что всё в порядке, я обязательно замечу. Я различу фальшь в твоих словах, поэтому нам бесполезно играть в игры. Не существует дружбы после признания. Когда раскрывается правда, то, к чему мы привыкли, перестаёт быть нам знакомым. Одной крохотной трещины достаточно, чтобы почувствовать, как сильно меняется суть вещей. Я почти уверен, тебе нравятся девушки. «Почти» – потому что я надеюсь на то, что у меня всё ещё есть шанс. Хоть небольшой, совсем крохотный, но он есть. Каждый из нас достоин иметь возможность на счастье. Верно? Мне очень хочется верить, что да. Но надежды рассыпаются в пыль, когда я вижу, как сильно ты стараешься впечатлить окружающих. Заигрываешь с фанатками, любезно улыбаешься каждой незнакомке, что встречается на пути. Ты словно источаешь любовь, поэтому неудивительно, что сейчас я по тебе страдаю. В тебя легко влюбиться. Не только за красоту, но также доброту и целеустремлённость, трудолюбие и чуткость. И за многое-многое другое. Мне не хватит слов, чтобы перечислить всё, за что я тебя люблю. Ты идеал. Мой идеал. И я не могу найти в себе силы, чтобы отказаться от тебя. Раньше мне хотелось ухватить хотя бы частичку той любви, что ты даришь миру. А сейчас я желаю тебя всего. Без остатка. Так эгоистично… Странно, но мне никогда не казалось, что я эгоист. Наши отношения крепко стоят на фундаменте дружбы. На взаимопонимании и поддержке, доброте и заботе. Мы проводим много времени вместе. Дурачимся, словно дети, подшучиваем друг над другом и ссоримся из-за мелочей. Мы ни за что не стали бы теми, кем мы являемся сейчас, друг без друга. Мы помогли развиться нашим талантам и вместе прошли такой сложный, тернистый путь. И теперь каждый шаг в сторону, каждая неловкая вибрация той доски, на который мы с тобой стоим, может изменить наше будущее. Испортить отношения, что сложились в результате наших совместных усилий. А за отношениями – вся остальная жизнь. Что делать, когда так много стоит на кону? Мой ответ: писать любовное письмо под покровом ночи, а затем сжигать его в блюдце. Если мне не удаётся поведать тебе правду, то нужен другой способ выплеснуть всё то, что накопилось во мне. Все дурные мысли и разочаровывающие из-за своей несбыточности надежды я переношу на бумагу. Пересказываю моменты, когда мы с тобой были наиболее близки, вспоминаю свои эмоции и чувства. Исписываю уже не первый лист и понимаю, что одной ночи мне точно не хватит, чтобы написать всё, о чём я хочу и боюсь тебе рассказать. Стараюсь быть краток, но не могу решить, что оставлять, а что упоминать не обязательно. Ведь нет ничего неважного. Всё, связанное с тобой, имеет значение. Поэтому я продолжаю писать и даже улыбаюсь, хотя в груди словно разгорается пожар, и руки трясутся. Я понимаю, что моя любовь к тебе всего лишь ошибка. Сбой системы, которую мне не удаётся наладить. Как ни стараюсь, всегда возвращаюсь к тому, с чего начал. И долго корю себя за свои собственные чувства, пока в итоге не срываюсь и не запираюсь в ванной, чтобы поплакать. Терпеть любовь правда очень тяжело. Невыносимо. Невозможно. Но я продолжаю держаться, потому что не вижу иного выхода. Слова исчезают в огне. Расплываются в коричневато-чёрную массу и ползут дальше по бумаге, постепенно её изничтожая вслед за собой. Пока я наблюдаю за тем, как мои мысли обращаются в небытие, на моих глазах выступают слёзы. Мне горько от своей беспомощности и от непроходимой трусости, которая не позволяет мне мыслить здраво. Совсем скоро рассвет, а я так и не сомкнул глаз. Потратил драгоценное время отдыха на бесполезное занятие, после которого мне даже не стало легче. А я так яро надеялся, что выплесну все эмоции и буду страдать чуточку меньше. Но я снова ошибся. — Последнее время я совершаю слишком много ошибок, — горько шепчу себе под нос, сгибаю оставшийся лист на две части. Медленно и твёрдо провожу пальцами по сгибу, а затем разрываю бумагу по этой намеченной линии. Первая половина сгорает на блюдце точно так же, как прошлые страницы. Но последний кусочек моего письма я продолжаю держать в руках. Мой взгляд скользит по недавно законченному тексту и останавливается на заветном «я люблю тебя». На заключительной мысли, которую я не в силах сжечь. Слёзы катятся по щеке, и всё плывёт перед глазами. Я довёл себя до истерики. Я измотал себя бесконечным потоком переживаний из-за проблем, которые сам же придумал. Я испугался будущего, поэтому не решился шагнуть вперёд. Но если долго стоять на одном месте, то в конечном итоге пол провалится под ногами. Если я продолжу страдать в одиночестве, то вгоню себя в депрессию. И тогда станет плохо не только мне, но и тем, кто меня окружает. Я всё-таки эгоист. Неспособный нести ответственность за свои действия, мысли и желания. Эгоист, который не может сказать, чего на самом деле хочет. Потому что боится быть собой. Сколько раз я заставлял людей волноваться из-за того, что молчал. Сколько раз я разочаровывал родных, друзей… себя. Бесполезно считать, число давно уходит за тысячу. И я признаю, что виноват перед другими и перед самим собой. Но что я могу изменить?.. На самом деле, кое-что могу. Я сжимаю обрывок в руке, и бумага неотвратимо мнётся. Огонь догорает. На блюдце остаётся лишь горстка пепла. Сейчас я почти жалею, что сжёг письмо. Но у меня всё ещё остаётся главная его часть, которую я ни за что не уничтожу. И ни за что не оставлю у себя. В этом кусочке – заключение. Всё то, ради чего я несколько часов назад сел за стол и взял ручку. Моё признание тянулось от первых строк до финальных, но именно в конце всегда подводят итоги. А мой итог для тебя – любовь, которой я боюсь. И, наверное, лучший вариант для нас обоих, если я всё-таки осмелюсь быть с тобой откровенным. Надо действовать быстрее, пока я не передумал. Я весь дрожу, мои пальцы еле держат листок. Не припомню, чтобы я был когда-нибудь так сильно напуган. Я устал. Мысли путаются в голове, но одно я понимаю чётко: пора действовать. Поэтому я встаю с места и вытираю тыльной стороной ладони свои слёзы. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, стараясь себя успокоить, но не наблюдаю ощутимых различий. Мои страх и волнение словно переходят на физический уровень. Я ощущаю их каждой клеточкой своего тела. Всё то, что я желал погасить, сейчас собралось в кучу и обострилось. Я перестаю быть собой в привычном смысле и становлюсь оболочкой для расшатанных нервов, которые теперь не просто колют, а рвут мои органы и кожу. Но я не смогу прекратить эти мучения, пока наконец не совершу задуманное. Я поднимаюсь на второй этаж, то и дело останавливаясь и крепко сжимая рукой перила. Сомнения продолжают таиться в моём сознании, но я стараюсь их игнорировать. Я понимаю, что пути назад уже нет, когда тихо открываю дверь и переступаю порог твоей спальни. Ты спишь, закутавшись в одеяло и повернувшись спиной ко входу в комнату. Занавески неплотно закрыты, из-за чего в помещение под нелепым кривым углом попадает тусклый свет уличного фонаря. Ты всегда небрежно зашториваешь окна. Я улыбаюсь уголками губ. Когда я вижу тебя, моя боль утихает. Даже если ты причина моего недуга, ты каким-то образом всё равно становишься лекарством. Еле слышно вздыхаю и присаживаюсь на край кровати. Кладу руку на плечо, наклоняюсь к твоему уху и шепчу: — Хёнджин, проснись, — закусываю губу и выжидающе гляжу на тебя. Никто не любит, когда его будят в четыре утра, но если я буду ждать ещё хотя бы час или ничтожные полчаса, то вся моя смелость канет в небытие. И тогда мне точно никогда не станет легче. Ты что-то невнятно мычишь и поворачиваешься ко мне. С трудом открываешь глаза, приподнимаешься на локте и с недоумением смотришь на меня. — Сколько сейчас времени? Что-то случилось? — спрашиваешь заспанным голосом. Трёшь глаз, а затем будто вмиг отгоняешь от себя дремоту и включаешь светильник, стоящий на тумбочке. Жмуришься от яркого света, но потом хмуришь брови и снова обращаешься ко мне. — Чанбин-хён, всё хорошо? — ты волнуешься. Окидываешь меня взглядом и мягко кладёшь ладонь на мою руку. — Ты выглядишь неважно. — Спасибо, конечно, но я всегда так выгляжу, — с грустью улыбаюсь и опускаю голову. Замолкаю и вновь погружаюсь в размышления. Я слышу, что ты мне что-то говоришь, но я слишком измотан, чтобы вникать. И слишком измотан, чтобы отвечать, поэтому я просто молча отдаю тебе мятый листок. С опасением поднимаю взгляд и наблюдаю за тем, как ты читаешь. Текст начинается с середины предложения, поэтому вначале ты не понимаешь, о чём идёт речь. Но потом твои глаза расширяются и рот приоткрывается в немом вопросе. Ты дочитываешь письмо до конца, и всё, что ты можешь из себя выдавить после моего шокирующего откровения: — Это… Это правда? Я киваю и готовлюсь к тому, что будет дальше. За время моих длительных самокопаний я придумал множество вариантов развития событий. Но ты выбрал лучший из них.

Ты меня поцеловал.