Чужой-червь 2. Сельская трагедия

Типичное село Хуево-Кукуево на границе между Россией и жопой мира. Вписка в память великому вождю пролетариата. Все жители сего прекрасного места собрались в идеально оборудовании для дискотеки амбаре, в котором когда-то всех присутствующих и зачали их предки. Все веселились и танцевали. Верка Сердючка орала свои песни на весь хутор, добавляя ещё большей упоротости всему происходящему. Но был тот, кто негодовал. Возле этого самого амбара приуныл один обычный русский мужик с невероятно экзотическим для того антуража именем Эдуард. Сам он зовёт себя Эдиком, но друзья обычно зовут его бухать самогон в гараже. В народе ходили слухи, что Эдик, как не сложно догадаться — педик, но сам он отрицал сей факт. Мужик Эдик с печалью глядел на свой ржавый трактор, про день рождения которого все забыли напрочь. Бутылка пиваса уже давно пустовала и валялась на полу, от чего становилось только грустнее. Внезапно к Эдику подползли его в хламину бухие кореша. По ним было видно, что тусовка удалась. — Привет, мужики! — Вздохнул Эдуард. — Привет, мужик Эдик! — Голос бухих товарищей-трактористов внезапно перестал звучать как заклинание эльфа-аутиста. Видимо, запах свежего навоза хорошенько ударил им в головы и отрезвил. —А шо ты тут сидишь и не тусишь? Там же Ксюха!!! — Ксюха, которая наш братуха? — Ксюха, которая шлюха! — Только мужики произнесли это, Эдик со скоростью света упёр в амбар на тусовку. Стоит пояснить, в чём разница между Ксюхой-братухой и Ксюхой-шлюхой. Братуха — это товарищ-тракторист, которого постоянно пытаются переодеть в бабу, а потом выебать всем тракторным составом, потому что другого никого нет. Ксюха-шлюха — первая баба на деревне. Хоть никто из её постели и не возвращался, мужики считали, что ради трахача с сей прекрасной бабой можно и помереть. Одевалась она всегда в чёрный кожаный плащ, под которым, как правило, ничего не было. Но поскольку сегодня была вписка, она решила нацепить свой праздничный блядский кокошник с блестящими хуями. Увидев эту прекрасную красотку в амбаре, Эдик чуть не залил слюнями весь сенный танцпол. Он остановил поток слюней одной мыслью о том, какой бы пизды он получил, если бы сено размякло. Ксюха перестала танцевать эпилептический тектоник и уставилась своими развратными глазами на тракториста Эдуарда. Она начала приближаться к нему своей загадочной бухой походкой. Правда, по дороге она чуть не уебалась мордой в пол. Наш прекрасный молодец помог красавице, но она решила поблагодарить его немного не традиционно: — Хочешь узнать, что у меня под плащом? — Прошептала она. Вопрос был риторический, так что ответ на него был таким же бессмысленным, как и всё наше бренное существование в этом мире, но Эдику было похуй — Эдик согласился. Бабонька в кокошнике потащила тракториста на свой огород. Был бы в амбаре туалет, вопросов бы не возникло, но, как мы все знаем, русские всегда найдут выход. Пока Эдик находился в охуении и экстазе одновременно, валяясь, в мокром чернозёме, Ксюха-шлюха придавливала его к земле своей накаченной жопой, оголяя своё развратное тело. Эдуард начал что-то подозревать, когда не обнаружил сисек на их общепринятом месте, а когда Ксюха сняла кокошник, то волосы отвалились вместе с ним, то Эдик понял, что сегодня у него каминг-аут в качестве Эдика-педика. Он смирился, но что-то внезапно подало голос. — Слава Украïнi! — Ёпта, вырвался хохол! — Воскликнуло Ксюха. — У тебя есть внутренний хохол? — Поинтересовался Эдуард, пребывая в прежнем охуении. — Та не. Хуй — хохол. Максим, вроде. Фиолетовый такой. Красивый! — Чего, блядь?! — Слухайте сюди, москалi йобанi! Я вам не шматок сала! Я хочу забрати вашi хтивi душi, а потiм вiдправитися на Батькiвщину! — Максим заговорил. Эдик понял, что пивко было отравлено, потому что такие приходы случаются у него только после пивка, в которое нассали. Эдуард, недолго думая, решил, что пора съёбывать. Он героически вырвался из цепких лап развратной шлюхи с ебанутым хуём и ринулся бежать. Бежал он долго, расправив плечи. Метра два, короче. Потом он трагично споткнулся о зловещий предмет, валявшийся в огороде. Огурец. И Эдик пал. Наебнулся, в смысле. Ксюха с Максимом знатно тогда его оттрахали. И больше Эдика-педика другие мужики не видели. Потому что Эдик стал секс-игрушкой фиолетового хуя и его обладателем хрен пойми какого пола, но вроде мужик всё-таки. Сказать, что Эдуард был против — значит соврать. За тот прекрасный борщ с пампушками он был готов на всё. В общем, жили Эдик-педик, Ксюха-шлюха и хуй Максим в мире и согласии до конца своих дней. Вот и сказке конец. Кто-то слушал вообще? Вообще охуели там?