Следуй за мной

— Ты понимаешь, что должна сделать?.. Тихий, мягкий. Уговаривающий. Его голос не дрожал, когда он подписывал приговор. Искусство должно жить. Вечность не только в красоте. Важен выбор — он определяет всё. — Хитоми?.. Стёрлись очертания. Померк свет. Исчезли все звуки. Кроме этого. Звука моего имени. Я встала как вкопанная и не знала, куда деться. Я смотрела в его широкие глаза, яркие волосы в темноте словно светились. Он был таким человечным. Взгляд затягивал, и далеко не сразу я, кивнув, вернулась к прерванной работе. — Хорошо, — одобрительно кивнул мне в ответ. Постепенно я обрела уверенность в действиях. Холод и сталь, ощущаемые так отчётливо, с очевидным успехом возвращали меня в действительность. Дыхание выровнялось. Гораздо проще было не смотреть. — …редкая коллекция книжек. Искренняя улыбка сменилась усмешкой. Выключили свет: раз — и нет. — Ты же знаешь, чем занимается мой спутник? Запах живой смерти. Тяжёлый шёпот прямо в ухо и ощущение чего-то живого совсем рядом. Необычно. Неприятно. Мои руки машинально двигались: инструменты летали над телом, делая точные, ровные и глубокие разрезы. Алое на белом. Алые разводы на такой же фарфоровой коже. В прошлый раз мой ответ чуть не привёл к ссоре. Безнаказанность… Что он знает об этом?.. — Заткнитесь, Орочимару-сама. Вздох. Он не станет мне мешать. Не сегодня. В темноте он зажёг ещё одну свечу и чуть не ткнул мне ей в лицо. Поднимаю глаза и встречаюсь с жёлтым змеиным взглядом. Ядовитая усмешка застыла на его бледном лице. Вы ничего уже не сделаете, змеиный саннин. — Вы мешаете. Он снова направился к полкам, с пустым обещанием сжечь каждое редкое издание. Страх бесполезен, и я не собираюсь бояться. Я не лишусь этих книг — я знаю их каждую наизусть. И жизни моей вы меня не лишите. Смотрю в одну точку на стене, до тех пор пока вспышка не развеется, вызванная огоньком свечи. Я привыкла работать в темноте. В ней нет ничего плохого. Она позволяет видеть вещи такими, каковы они есть. Свет даёт тени. Любые объекты искажаются, растягиваются или же сужаются под его воздействием. Темнота даёт точность, а в моей работе это главное. Хотя я могу работать даже с закрытыми глазами. Закусив губу, закрыв глаза, чтобы расслабить их, осторожно касаюсь прохладного тела холодными пальцами. — Щекотно, Хитоми, — укоряет меня Господин. Как же я могу сосредоточиться?.. Вздох. Зависаю ладонями в нескольких миллиметрах над кожей. Я должна работать. Усилием воли заставляю мелкую дрожь уступить отточенным годами движениям. Мы стираем границы. Мы так близко друг к другу. Скоро мы станем совсем близко, так, что я залезу вам под кожу. Наши сердца, моё такое громкое и ваше холодное, будут биться в одном темпе. Я бы целовала ваше сердце вечно, Господин. Когда работа была закончена, я не без удовольствия осмотрела результаты моих трудов. Каждый нерв был оголён, с невольной грустью я переводила взгляд с одного органа на другой. Все они поблёскивали скорпионьим золотистым свечением в свете далёкой свечи. Всё было идеально. Он был идеален, и я не знала, что ещё можно добавить. Пергамент и чернила ждали своего часа, а я всё никак не могла оторваться от идеального тела моего Господина. — Хитоми. В третий раз у меня замирает сердце. Мой мир сужается ровно до звуков своего имени, его бархатного голоса и раскуроченного тела. — Ты всё сделала правильно. Осталось последнее. Господин тянет ко мне свой мизинец. Алая нить по-прежнему соединяет нас. Вздох. Сейчас она кажется тяжёлой и плотной. Живой. Если жизнь — это боль, то я похоронила свою давным-давно. Я была потеряна и пуста до встречи с вами. Оцепеневшая. Нежить из Соншитсу. Кусаю губы. Он снова одобрительно кивает, подгоняя. Я бросаю последний взгляд в эти серо-карие, такие родные глаза. Венец коллекции. Самый важный экземпляр. Мы поменялись местами. Теперь я творец, завершающий собственную. Сегодня вы последуете за мной. Красная нить истончается, блёкнет и наконец обрывается. А я продолжаю смотреть в эти глаза, пока они не станут пустыми. Я похоронила Господина сама. Я проснулась в холодном поту, резко села, что дух выбило. Холодный пол под ногами, я упала с кровати во сне. Я ловила ртом воздух, не в силах вдохнуть. Глаза широко открыты, хотя я не могла даже плакать. Воздух был наполнен запахами дерева и ядов. И звуками его голоса. Моего имени. Перед глазами долго ещё плескались золотистые капли.