Анаконда: Испытание чувств

— Гира, я дома, — Эмма зашла в дом и повесила ключи в ключницу. Её встретила тишина. И, так как она не услышала ничего в ответ, крикнула ещё раз, но уже проходя из прихожей в гостиную. — Любовь всей моей жизни, где ты? — Я здесь, — ответила Миллс. Она сидела в гостиной и курила, поэтому в доме был запах дыма. Услышав жену, она спрятала фотографии под подушку на диване. Её лицо уже было не заплаканным. Она старалась быть спокойной. Реджина не из тех людей, которые начинают кричать и кидаться обвинениями не разобравшись. Она хотела взглянуть любимой в глаза и всё понять. — Фух, а я уже испугалась, что ты спишь. Тони сказал, что поедет отдохнет на пару часиков. Вместо него нас охранять приедет некто Билл. Ты знаешь такого? — Эмма зашла в гостиную. Даже её прокуренным легким не понравился здешний дымовал и Эмма закашляла. — Гира, что это такое? Ты тут пачку выкурила? Хоть бы окно открыла, — Эмма поспешила открыть окно, хотя бы на проветривание. — Задумалась и не заметила, — Реджина затушила очередную сигарету, — как день прошёл? — Миллс с трудом сдерживалась. — Сложно. Но я люблю свою работу, — Эмма говорила с улыбкой, — и я так рада, что после тяжёлого трудового дня могу прийти, — Свон села к жене на диван, — обнять и поцеловать мою законную, самую любимую жену, — Свон сказала и так и сделала — обняла и поцеловала. Реджина сжала челюсти и сама внутренне сжалась. Она внешне могла скрыть свои эмоции, но не внутренне. — Хорошо. Я рада. — Ты чего, Гир? — Эмма благодаря каким-то внутренним импульсам почувствовала, что с Реджиной что-то не так. Она отстранилась и заглянула ей в глаза, — что-то случилось? — Не то чтобы. Принесёшь мне воды? — Реджина отстранилась от Эммы. — Да, сейчас. Я скоро, — Эмма не медлила. Она быстро сходила на кухню. — Держи, — блондинка обеспокоенно смотрела на жену. Реджина сделала несколько жадных глотков. — Спасибо, — брюнетка выразительно посмотрела в любимые глаза, — а теперь ответь мне на единственный вопрос. Кто такая Джулия Долговен? — она ждала реакцию и она должна была стать ей ответом.       Эмма замерла. Страх мгновенно отразился в глазах, а дыхание спёрло. За секунду Свон успела улететь в пропасть, вместе с душой, упавшей в пятки, и вернуться обратно, чтобы ответить жене на её вопрос. Как можно правдоподобней. Но горло не дало этого сделать, голос осип и пришлось откашляться. — Она работает в министерстве. А что такое? — какая-то доля надежды ещё оставалась в заначке. Эмма до последнего надеялась, что Реджина ничего ещё не знает. Душа Реджины тоже падала в пропасть, но вернуться уже не было сил. Она всё поняла! Миллс увидела это в любимых глазах. Мир рухнул.       Брюнетка подорвалась и вытащила фотографии из-под подушки, — как ты можешь мне лгать? — яростно спросила девушка, кидая фотографии под потолок так, что они, как дождь, обрушались на Эмму. — Можно я попытаюсь всё объяснить? Реджи, прошу, — мольба застыла в глазах блондинки. Ноги подкашивались, а взгляд на фотографии не падал. Во время их полета Свон увидела одну и резко зажмурилась, надеясь, что всё происходящее обычный ночной кошмар. Ну знаете? Один из таких, который по ощущениям во время сновидения до боли реальный. Во время которого хочется выть, не прекращая. Когда слезы падают из-под закрытых век. Ночью спасения нет. Но стоит только свету проникнуть, стоит только убить эту болезненную тьму, как приходит спасение. Оно выражается любимыми объятиями, нежными поцелуями. И тут кошмар уходит, наступает пробуждение. А сейчас ночь. Спасения нет. Ощущение безвыходности поселилось в голове Свон, вкупе с пожирающим чувством вины. Даже оправдаться нечем. Эмма действительно предала, она изменила. — Что ты хочешь мне объяснить? Свон ты… — Реджина замолчала. Она стиснув зубы смотрела на жену, — я ненавижу тебя. Ты предала нашу любовь. Ты растоптала наши клятвы, — Миллс разрывала боль. Она узнала, что её любимый и нежный змеёныш превратился в пригретую на груди змею и укусил в самое сердце. — Я всегда была тебе верна. Я могла флиртовать. Могла увлечься. Заинтересовать. Но, приходя домой, я вновь и вновь влюблялась в тебя. А ты… я потеряла нашего ребенка, а ты решила трахнуться с какой-то шлюхой с работы. Наша жизнь рушится, а ты убираешь последние кирпичи, — по щекам Миллс лились слезы. Она готова была разорвать любимую. — Я не хотела. Я так люблю тебя. Реджи, Гира. Это была беспамятная ночь. Я пошла в бар, напилась, а потом проснулась с ней в постели. Я не помню ничего, не помню, что могла предать. Я не могла! Я этого не хотела. Я так виновата… — плечи Эммы опустились едва ли не ниже её самой. Она сникла, а слёзы также капали и из её глаз. Свон пыталась подойти к жене и коснуться её руки. Она до сих пор не верила в реальность происходящего, желая чтобы это всё было ночным кошмаром. — Мне плевать как это было! — Реджина выставила руки вперёд, чтобы Эмма не смогла к ней даже приблизиться, — я лежала в больнице. Я готова была умереть из-за того, что потеряла нашего ребёнка, а ты в это время кувыркалась. Ты мне омерзительна. Как ты вообще посмела после этой мрази трогать меня?! Целовать?! Заниматься любовью?! И говорить что любишь меня?! Ты растоптала всё что было между нами. — Прошу, Реджина. Я знаю, что виновата. Знаю, признаю. Ударь меня, можешь обзывать. Можешь что хочешь сделать со мной. Я не знаю, как это произошло. Когда я проснулась, я не верила. Не верила, не хотела. Я же так люблю тебя. Не могла я предать тебя, нашу любовь. Не могла, — Эмма не приближалась, хотя очень хотела. Сердце выпрыгивало из груди, готовое разбиться о правду будущего. Реджина не простит. Свон это знала и никакие объяснения теперь не помогут. — Уходи! Убирайся отсюда, — Реджина была непреклонна. Это предательство нельзя простить. Она любила Эмму больше жизни и то, что сейчас происходило её убивало, но по другому она не могла, — я не хочу тебя видеть. Не смей приходить сюда. — Нет, Реджи, прошу тебя, не выгоняй меня, — Свон зарыдала и вместе с этим не побоялась подойти к жене и взять её за руку, — я люблю тебя, только тебя. — Отпусти меня! — Реджина взвизгнула и выдернула руку, — ты растоптала меня! Тебе не стыдно было смотреть мне в глаза. Ты пришла после этой ночи и… — Реджина сглотнула и поёжилась, ей было противно только от одной этой мысли, — фу! Как ты могла так со мной поступить? — Я ужасна, — Эмма отступила назад. Истерика не была громкой, но боль она приносила нещадную. Она вся тряслась, а тело отказывалось шевелиться — Прошу, прости меня. Знаю, что такое не прощают. Я уйду. Я обязательно сейчас уйду. Но хочу, чтобы ты знала, что люблю тебя. Я непростительно виновата. Знаю, признаю. Реджи, Господи… — слезы настолько застилали глаза, что мешали говорить и дышать. Эмма подняла голову к потолку, чуть суша их, — мне так стыдно. Я была не в себе, я не помню эту ночь. Вообще ничего. Пустота. Реджи, любовь моя… — Эмма посмотрела болезненным взглядом на жену, она чувствовала, как вина сжирает её и сочувствие искрит из глаз, — я ничего не могу изменить… как же я хочу доказать, что это вранье. Это вранье. Я не могла! Это убивает. Это несправедливо… — Это могло быть враньем, если бы это был фотомонтаж! Но ты была с ней в постели. Ты целовала ее грудь… — Реджине нужно было каждый раз собираться чтобы говорить, — ты трогала ее. Реджина сходила с ума только от одной мысли о том, что Эмма была с другой. Брюнетка целый день обдумывала разные варианты, но видя фотографии, ничего не могла поделать. Эмма. Её любимая Эмма её предала. — Знаю, знаю, знаю, — Эмма схватилась за голову, сильно сжимая волосы и зубы. Она ненавидела сама себя. Ненавидела за то, как поступила с женой. С её маленькой девочкой, с её Гирой, — я чудовище, я предатель. Чёрт! Я это знаю. — Раз знаешь - уходи. Я не верю в твою любовь. Если любят, не изменяют, я это точно знаю, — Реджина развернулась и пошла из гостиной. Она больше не хотела смотреть в глаза женщине которая так с ней поступила.       Миллс сейчас вспомнила свои чувства, которые она испытала когда застала Эрика, сейчас было не сравнимо. Ведь это была действительно любовь на всю жизнь. — Гира, я люблю. Только тебя, — Эмма пошла за женой. Побежала. Догнав, крепко обняла. Она не хотела уходить. Она боялась уйти и понять, что это конец. Ведь назад пути просто нет. — Прости меня, прошу тебя поверь. Я этого не хотела… пожалуйста… Реджина заплакала и замерла, но так стояла не долго. Она начала расцеплять руки Эммы, — уйди! Я не хочу тебя видеть, слушать и тем более чувствовать рядом с собой, — она хоть и чувствовала как объятия Эммы сжимаются, пыталась разжать руки.       Свон была сильнее жены и сейчас в полной мере задействовала свои силы. Крепко обнимая, начала шептать. — Ты моя, ты моя самая лучшая, самая любимая. Я не отпущу тебя, буду бороться за нашу семью. Гира, я докажу тебе свою любовь и преданность. Прошу, позволь мне это сделать… Ты моя судьба. И это неизбежно… — Уходи! — холодно, но спокойно сказала брюнетка, — мне больше не нужна твоя любовь, — эти слова давались с трудом, но Миллс действительно сейчас была совершенно не готова разговаривать. — В тебе говорят эмоции. Я бы убила себя, если бы знала, что тебе станет легче. Но не станет. Тебе не станет без меня легче, — Эмма продолжала держать жену в объятиях, — разреши остаться. Я переночую в гостевой. Дай нам время. Реджина, прошу тебя… — Уйди! Я тебя видеть не могу и главное -не хочу, — брюнетка больше не вырывалась, — если ты меня любила, уйди! — Не говори в прошедшем времени, — Эмма ослабила хватку. Она чувствовала неприязнь к себе от жены. Она пробирала до дрожи, но в тоже время была понятна. — Я больше не хочу твоей любви, — Реджина наконец-то вырвалась из рук Свон, — я не перестану повторять. Уходи! Ты знаешь как я тебя люблю, но этого я тебе никогда не прощу.       Эмма закрыла рот ладонью. Ей хотелось выть, но смысла в этом не было. Сейчас Реджина её не услышит и не важно какие слова при этом найдет Свон. — Уйду, ухожу, конечно. Но, Реджи… поверь, у меня никогда не было желания тебя предать. Я люблю только тебя. И докажу, что всё это ошибка. Это роковая ошибка, — Свон ушла. Вещи сегодня собирать смысла, конечно, не было. Поэтому блондинка забрала только ключи, обулась и ушла. Сев в машину, она начала с остервенением бить по рулю. Она выпускала пар. Вместе с избиением собственной машины глаза увлажнялись слезами. В груди громыхала война несправедливости, полная горечи и боли. Война проигрышная. Но как же Эмма надеется, что это не война, а битва. Битва - это часть войны. А значит, ещё возможна победа.       Когда Эмма ушла, Реджина побежала в свою комнату и, упав на кровать, наконец-то дала выйти всем эмоциям. Она зарыдала так, что было слышно во всём доме. Девушка захлебывалась своей болью. Ей совершенно не верилось в случившееся. — Аааааа! — закричала Реджина, сжимая, а потом пытаясь разорвать подушку, — за что? Этот вопрос её мучил каждый раз, а сейчас она хотела спросить за всё. Почему всё так? Что она сделала не так, что разрушилось здание и она может оказаться в тюрьме, почему она потеряла ребёнок, он же не причём, но судьба его лишила жизни, а теперь это, измена любимого человека. Это выбило у неё последнюю почву из-под ног. Сейчас ей мог помочь только один человек и она сразу набрала его номер. В Испании уже была ночь, но Реджина очень надеялась, что он возьмёт трубку. — Реджи, я с ума схожу! Я знаю, что это ты. Как ты? — только закончились гудки, как на Миллс обрушился шквал вопросов. Эрик сидел в аэропорту. Он уже готовился к вылету в Штаты. Он не мог усидеть на месте, будучи так далеко от лучшей подруги. — Эри! — Реджина зарыдала в трубку. Она не могла и слова сказать, ей просто было плохо, а этот человек её лучший друг. — О, Господи. Что такое? Миллс, не молчи, пожалуйста, Реджик, — Эрик не знал, что и думать. Он вскочил со своего места и отошел к огромному панорамному окну, обеспокоенно бегая глазами по самолетам. Реджина же не успокаивалась, — чёрт! Что же случилось… Так, ладно, плачь. Плачь и слушай, но помни — ничто и никто не достоин твоих слез. Ты же Королева. Ты не должна реветь. Держи лицо в конце концов. — Она мне изменила! — первое что всё же смогла вымолвить Реджина. Брюнетка не могла успокоиться, но ей очень хотелось рассказать другу всё. — Чего? — Эрик нахмурился, не понимая послышалось ему или нет, — Эмма? Да не может этого быть. — Да, Эри, да! Я не знаю что мне делать, — Реджину трясло, а голос дрожал, но она более-менее могла что-то сказать. Она хотела, чтобы друг был сейчас рядом и крепко обнял. — Ты застукала её с другой? Хотя стоп. Реджи, тебе нужно подняться на ноги и выпить бокал воды, — Эрик по голосу слышал, что подруга лежит, чуть ли не захлебываясь слезами, — мята есть? Было бы здорово воду с мятой. Иди, поднимай попку. — Я не могу, — Реджина смогла только сесть, — у меня нет сил. Я опустошена. Меня растоптали и уничтожили. — Миллс, нужно потерпеть. Не ной, черт тебя дери. Поднимай задницу и быстро на кухню, — Эрик начал говорить строго и резко, чтобы хоть как-то взбодрить подругу. — Я туда не пойду! Там фотографии и это чёртово письмо, — Миллс, как ребенок начинала плакать сильнее от воспоминаний о причинённой боли. В её глазах всё ещё стояли эти фотографии и лицо Эммы, когда она услышала о Джулии. — Я не хочу даже слышать никаких оправданий. Живо! — Эрик прикрикнул. — Я попью в ванной и у меня есть сигареты и успокоительное, но туда я не пойду, — Реджина медленно сползла с кровати и побрела в ванную. И в этот момент в аэропорту где находился Эрик объявили очередной рейс, — ты где? Куда-то летишь? Пожалуйста, не говори что ты сейчас не можешь со мной поговорить. Эрик, ты у меня один. Я сойду с ума, если сейчас останусь наедине со своими мыслями. — Мой вылет через час. Но если нам не хватит времени, то тебе придется потерпеть десять часов и тогда продолжим. Но в этом случае, я всё же заставлю тебя спуститься на кухню и сделать мне завтрак, — Эрик усмехнулся. Он ещё ничего не знал и не понимал, давая подруге время, чтобы она открылась тогда, когда решит сама. — Ты летишь ко мне?! — Реджина перестала плакать и замерла. Она не могла поверить в то, что друг скоро окажется рядом и она сможет ему всё рассказать. — А ты сомневаешься? — голос Эрика становился теплым, почти пленительным. Он усмехался, но в тоже время снисходительно подмечал. — Я думала… Я не знала что ты прилетишь, — брюнетка хлюпала носом, но рыдать перестала. — Реджик, попей воды, умойся и продолжим болтать, — Эрик смягчил тон, прекрасно чувствуя состояние подруги. — Хорошо, я сейчас, — Реджина кинула трубку на кровать, а сама пошла в ванную, но там легче ей не стало. Везде были вещи Эммы и смотря на них, она вновь переживала. — Я больше умываться не пойду. Я вообще не встану с кровати! Её вещи везде! Я не могу их видеть, — взяв трубку, проревела Миллс. — Ладно. Тогда говори давай. Без подробностей я умываю руки, — Эрик держал марку. Он вернулся в кресло.       Реджина выдохнула, — ко мне приходила эта шваль. Они вместе работают. Она принесла фотографии их совместной ночи. Свон спала с ней в тот день когда я потеряла ребёнка. Она предала меня! — Не горячись! А то из-за твоих истерик я могу разозлиться и по прилёту поеду не к тебе, а мстить Свон. А простым избиением дело не обойдется, убью её к чёртовой матери! — прорычал Эрик. — Эрик, хватит. Ты можешь быть серьёзным?! — Реджина вытерла глаза рукой. Она не хотела больше плакать. — Могу, но мой юмор должен заставить тебя перестать реветь. Работает? — Не очень, — Реджина усмехнулась. Она поняла, что сделала правильный выбор позвонив именно Эрику. Она могла позвонить Джо, но у той свои проблемы, могла набрать Киру, но та бы начала охать и стало бы ещё хуже, а парней она вообще не брала во внимание, ведь Сэм - лучший друг Свон и она сразу же побежала к нему и, возможно, он даже знал о измене, а Крис - по той-же причине что и Джо, они должны сохранить свою семью, а не слушать о проблемах в чужой. — Ну, слыша твой голос, могу сказать - прогресс есть, — МакКейн также усмехнулся, — ладно. Давай по порядку. Тебе принесли фотки. Откуда ты знаешь, что это не фотомонтаж? — Я поняла это по её глазам. Я очень хотела верить, что это фотомонтаж, я молила Бога об этом, поэтому сразу не показала ей их. Но потом я спросила кто такая Долговен… — Реджина сдерживалась, чтобы вновь не заплакать, — и я всё увидела. Увидела то, чего так не хотела. А потом она призналась и мой мир рухнул. — Твою мать. А соврать ей ума не хватило? — Эрик, конечно, сказал с горяча, ведь эмоции брали верх, — чёрт, прости… — Я всё увидела в её глазах. Если бы она даже сказала мне, что ничего не было, я бы ни за что не поверила. Эти фотографии… Эрик, это она! Ее родинки, то как она спит… Я знаю каждый миллиметр её тела, — Реджина сейчас злилась, — как она могла так поступить, а потом приехать ко мне и клясться в любви. — Она хоть как-то оправдывалась? Что вообще она говорила? — Эрик решил воздержаться от излишних матерных слов в адрес Свон. Он хотел понять ситуацию полностью, хоть по телефону это сделать проблематично. — Говорила что напилась, а на утро проснулась с ней. Эрик, я не слушала эти идиотские оправдания, — Реджина была сейчас не в состоянии здраво оценивать оправдания Эммы. — Да понял я. Само собой, какие тут могут быть оправдания. Хотя… Я вот не напивался… — он вздохнул. Ему было тяжело что-то советовать, когда сам был на месте Свон десять лет назад. — Ты… — Реджина не знала как сказать Эрику про ту ситуацию, — ты не любил. А она клялась мне в любви и так низко мне изменила. Я тоже не ангел, но на измену никогда не пойду. Эмма - любовь всей моей жизни. Я просто не смогу без неё жить, она мой кислород, который сейчас перекрыли. — Реджик, а я ведь любил, только не ценил. За всю чёртову жизнь ты лучшее, что у меня было. Но ты это… только не подумай, что я там клинья подбивать буду. Так что на моё признание не обращай внимание, — не успел Эрик закончить мысль, как пошел сразу на попятную. — Ага, сейчас я скажу "да", ты прилетишь и увезешь меня в Испанию, забыв обо всём и обо всех, — Реджина говорила с иронией. Девушка задумалась, ведь была уверена, что чувства МакКейна прошли. — Да не. Это на меня не похоже, — скромно заявил Эрик. — Ну хотя бы мог подыграть, — Реджина вновь усмехнулась, — отвлеки меня и расскажи о себе. — Да у меня скука. Отменил рекламу Pepsi, договорился с клубом перенести тренировки в штаты, окончательно расстался с Амандой, посылая её далеко и надолго. Совесть немного грызет, ведь я разбил её дорогущий смартфон со всеми контактами. А что? Нехер разговаривать по нему, когда я посылаю её далеко и надолго, — Эрик говорил спокойно, хотя сам злился на свою теперь уже бывшую девушку. — Ты с ней расстался?! — это была изумительная новость для Реджины. Она сразу улыбнулась, — спасибо, Господи! Я так этого хотела, ты не представляешь. Она меня жутко бесила всю поездку. Эрик засмеялся. Так искренне и легко, что сам от себя не ожидал. Ему сразу стало легче и злость отступала. — Я рад, что угодил тебе, красавица. Теперь никто не помешает нам быть вместе. — Ага! Всё-таки ты хочешь, чтобы мы были вместе, — смех Эрика был заразителен и Реджина засмеялась. — Блин, Миллс, а почему нет-то? — Эрик сказал просто, не задумываясь над серьёзностью своего предложения. — А вообще, действительно, почему нет?! — сначала спросила серьёзно Миллс, но потом всё же её внутренний голос взял вверх, — нет! Мы друзья. Мы лучшие друзья. Сейчас я не могу думать ни о чём другом… Я люблю её и то, что она так поступила, мое чувство не уменьшило. А ты найдешь ещё своё счастье. — Ты любишь её, я знаю. А моё предложение ерунда. Шутка, хотя доля правды в нём есть. Но всё в прошлом. Как лучший друг ты меня полностью устраиваешь, — Эрик тоже начал говорить серьезно, — а моё счастье где-то вот близко-близко! Нутром чувствую… — Я тоже уверена в этом, — Миллс желала счастья Эрику и хотела чтобы он нашел свою женщину, — когда ты там прилетишь? — Сейчас начнется посадка. Полет восемь с половиной часов. Час до тебя. Ты в отцовском доме, я знаю. Так что, терпи. Я скоро буду рядом, — Эрик не знал, что ему путь не открыт. Да даже по телефону Реджина не могла говорить с человеком, которого нет в разрешенном списке. Это чревато и их разговор уже прослушивается полицией. — Я тебя очень жду, — Реджина ждала Эрика, она хотела увидеть человека который ее действительно понимает. Она сейчас не думала о том, что Эрика к ней не пустят, ведь она просила Малоу включить его в список. — Ложись спать. Поспишь, проснешься и я буду у тебя. Я же знаю, как ты долго дрыхнешь, — Эрик смеялся над Реджиной. — Я боюсь, что не засну, — Реджина действительно этого боялась, но очень хотела. — Выпей снотворное. Одну таблетку! — Эрик специально сделал акцент, — и спокойно ложись. А я приеду и разбужу тебя. — Хорошо, я так и сделаю. Спокойной ночи, — Реджина хотела поступить так, как сказал Эрик. Она решила выпить успокоительного, а потом ещё и снотворного. — Давай, Реджик. Скоро увидимся. Сладких, спокойных снов, — Эрик закончил разговор с подругой и объявили его рейс. Реджина же сделала так, как планировала. Она выпила целый мерный стаканчик успокоительного и все-таки две таблетки снотворного. Она хотела уснуть и, проснувшись, понять что это страшный сон. Мыслей было много и они постоянно «говорили» в голове. Это не давало возможности просто закрыть глаза, ведь начинали мелькать картинки. Через несколько часов ворочанья, брюнетка включила телевизор, желая заглушить это всё. У нее получилось и через час она уснула.