Чему равен синус сорока пяти градусов

Сочный кусок мяса шипит на огромной сковороде наравне со сладкой кукурузой. От такого зрелища у меня во рту образовывается литр слюны, и я едва ли успеваю проглатывать, успокаивая себя мыслями о правильном питании. Это мясо мне ни к чему. — Хёнджин, ты что, молишься? — девушка легонько хлопает по столу, заставляя меня широко распахнуть глаза. — Н-нет, — я вновь сглатываю, бросая короткий взгляд на стейк. — Тогда зачем ты закрыл глаза и бормочешь себе под нос? Хесу хитро улыбается, выкладывая на тарелку порцию хрустящего и очень калорийного картофеля. Тонкие золотистые слайсы так и манят, но я чудом заставляю себя перевести взгляд на девушку. Она очень милая в этом лиловом сарафане, а такого же оттенка обруч с бабочкой превращает её в ребенка. Она, правда, выглядит невинной. — Хочешь большой сытный стейк с картошкой фри и кетчупом? — она ухмыляется. Вот дьявол, это именно то, чего я хочу. — Спасибо, я не голоден, — в который раз сглатываю, улавливая нереальный запах мяса. И какого чёрта я пришел к ней? Мы же должны заниматься физикой, а не жарить мясо. — А если я настаиваю? Хесу выкладывает мясо в тарелку и ставит её прямо передо мной. Вот чертовка, знает ведь, что мне нельзя! — Я не хочу. — Даже маленького кусочка не возьмёшь? Я готовила, а ты и не попробуешь? — она обиженно надувает губки, разрезая стейк на ровные кусочки, а затем, подхватив один из них палочками, протягивает его мне. — Ну же, попробуй. Ничего ведь не случится, если я только попробую? Вряд ли поправлюсь из-за одного кусочка мяса. Причмокнув губами, я аккуратно беру мясо в рот, вызывая у Хесу счастливую улыбку. Вслед за мясом она заставляет меня съесть картофель, перед этим обмакнув его в соус. Когда эта прелесть оказывается у меня во рту, я прикрываю глаза и просто не могу сдержать стон. Слишком прекрасно. — Вау, — Хесу смеётся, вскоре переходя на тихое покашливание, — думала, у парней такое лицо бывает только при оргазме. Я давлюсь картошкой, а Хесу лишь громче смеётся, протягивая мне салфетку. — Эй, ты откуда знаешь, какое лицо у парней при оргазме? — я немного возмущён её высказыванием в свою сторону, но реально злит меня то, что Хесу откуда-то знает то, что не должна. — Ты ещё маленькая для такого. — Хёнджин, перестань, мы одногодки, — она засовывает в рот сразу несколько кусочков мяса. — И я дружу с твоими дружками, они-то мне всё и рассказали... Эта её дружба с козлами вроде моих приятелей ничем хорошим не закончится. Это я должен был научить её всему и рассказать тоже я должен был, поэтому мы и лучшие друзья, разве нет? — Жуй молча, и идём заниматься, — я подношу к губам стакан с минеральной водой, мысленно уговаривая себя думать о еде, а не о Хесу, которая делает это с кем-то из моих друзей. Она хмыкает, отбирая у меня стакан. — Обязательно быть таким грубым? — Обязательно жарить долбаное мясо, когда мне нужно скинуть четыре килограмма за неделю? Меня не возьмут в команду, — бросаю на стол салфетку и поднимаюсь со своего места. — Вечно всё назло мне делаешь! — Это я назло делаю? — Хесу скрипит зубами, роняя палочки на стол. — Я просто волнуюсь, что ты не нормально питаешься, поэтому и приготовила стейк. Ты же любишь мясо. Я сложил руки на груди, копируя взгляд этой вредной девчонки. — А ещё волнуешься о том, как выглядят лица парней при оргазме, — хмурюсь. — Вообще знаешь, что такое оргазм? Между нами повисает тишина, но лишь на пару секунд. Хесу часто моргает явно поражённая моим вопросом. — Тебе какая разница, кретин? — она тоже встает со стула, оставляя тарелку с едой на месте. — Идём быстрее физику сделаем. Не хочу торчать с тобой здесь вечность, нужно ведь узнать, что такое оргазм. Она прячется за пеленой волос, когда старается проскочить мимо меня, но я переплетаю наши пальцы, рывком притягивая Хесу к себе. Она врезается в мою грудь лбом, боясь поднять взгляд. — Для этого не нужно далеко ходить, — облизываю губы, по-прежнему ощущая привкус еды, приготовленной Хесу. — И моё лицо выглядит совсем по-другому при оргазме. Хочешь взглянуть? В течение следующих шестнадцати секунд её щеки становятся багровыми, — я считал — и она кусает губы. Взволнованный взгляд перемещается на моё лицо, и она внимательно изучает его. От этого становится как-то не по себе. — Эй, ты о чем там думаешь? — отпускаю её руку и отхожу в сторону. — Я просто пошутил, ты же не думаешь, что я всерьёз собираюсь заняться с тобой сексом? После услышанного она краснеет ещё больше, что, как мне казалось, просто невозможно. На словах такая дерзкая, а только сделает шаг в направлении «для взрослых» и сразу отступает, краснея как спелый помидор. — Я и не думала, — снова дуется, складывая руки на груди. — Идём скорее, я вспомнила, что договорилась погулять с одним парнем после домашки. Ауч. Сердце саднит, когда представляю Хесу в компании какого-то парня. В наше время все очень торопятся, и уже на первом свидании могут выделывать чёрт знает что, впредь до упомянутого мной секса. Хесу, разумеется, благоразумна и не падкая на симпатичных парней, но я всё думаю о том, что когда-нибудь всё может кардинально поменяться. — Боже, ты так и собираешься там стоять? — она падает на диван и берёт в руки книгу по физике. — Хёнджин, не тормози, я же опоздаю. Подходя к дивану и вынимая из своего рюкзака учебники, я колеблюсь перед тем, как потрепать подругу по волосам. Они у неё мягкие, как шелк, и выглядит она очень мило, когда наигранно злится. — Нарочно оттягиваешь момент? Знаешь ведь, если опоздаю, у меня не будет возможности узнать, что такое оргазм, — даю ей легкую оплеуху. — Эй! — Забудь об оргазме, сказал же, что ты еще маленькая. — Тогда и ты забудь. — С чего бы это? Мои ноздри раздуваются от гнева, как снежная лавина, накрывающего меня. Почему это она мне указывает? — Если я маленькая, ты тоже маленький. Либо никто из нас не интересуется оргазмом, либо… — она ухмыляется, наклоняясь ко мне. — Либо? — внутри всё трепещет от ожидания, но я не подаю вида. — Либо оба интересуемся им, разве не очевидно? — она смеётся, так звонко, что в ушах звенит. Она меня разочаровала. Я бы наверняка отказался, предложи она и впрямь заняться сексом, но всё же… это бы польстило мне. — И как же ты проверишь, не занимаюсь ли я с кем-нибудь сексом? Или ты? — раздражаюсь, снова представляя себе всякое. — Что, если ты мне тут что-то запрещаешь, а сама с тем парнем будешь кувыркаться? Её задевают мои слова, это видно по каменному выражению лица и по тому, как сильно она сжимает книгу. Костяшки её белеют, а лицо, напротив, снова краснеет. — Послушай, Хёнджин, как так вышло, что мы всё еще друзья? Ты же такой болван! — Не переводи тему, малявка, — ухмыляюсь. — Так ты планируешь заключить со мной пари? — Знаешь ведь, что если оно будет касательно воздержания, ты проиграешь. Она меня недооценивает. Если моё воздержание отгородит её от других парней, а особенно от других парней в её постели, я смогу справляться сам в течение всей жизни. — На что хочешь поспорить? — Хёнджин, прекращай, — она возвращается к книге, внимательно изучая практическую по последней пройденной теме. — Хесу, я готов поспорить и проиграть, можешь просить взамен что угодно. Моя фраза как зелёный свет для неё. Глаза её сразу загораются, а уголки губ медленно ползут вверх. Я думаю, что она задумала что-то нереальное, или пугающее, или что-то, что выставит меня идиотом перед всеми остальными, но она выдаёт только: — Познакомишь меня с номером Девять из своей будущей команды, — она облизывает губы, при этом немного прикрывая глаза. — Он выглядит таким мужественным, а ещё он высокий. Знаешь ведь, что я без ума от высоких парней, — Хесу переходит на шёпот: — Если и лишиться девственности, тогда с ним.

***

Ненавижу тот факт, что парни-подростки в какой-то степени зависимы от секса. Когда в голову бьёт «волшебный» гормон, тяжело сосредоточиться на чем-то, а особенно на геометрии. — Хёнджин, ты в облаках не витай, — Хесу задевает меня локтем, но я по-прежнему думаю не о косинусах и синусах. Я думаю о ней. О Хесу. Бесит меня это. Но ещё больше меня бесит номер Девять, который этим утром отдал Хесу последний пакетик сока, а сам взял газировку. «Такой джентльмен», — а меня сейчас стошнит от этого. — Хёнджин, — Хесу снова касается, но в этот раз она пробирается своими пальцами под мою рубашку, и её от меня отделяет тонкая майка. Из-за её прикосновений у меня бегут мурашки, от шеи и до самых пят. — М? — я прочищаю горло, с максимально непринужденным видом поворачиваясь к ней. — Уже готов проиграть мне? — она играет бровями. — Я слышала о вечеринке в доме твоего приятеля. Говорят, там будет много девчонок, — внезапно она томно вздыхает, — и номер Девять тоже будет там… Дьявол. — Ну, я не планировал туда идти, — откидываюсь на спинку стула, переводя свой взгляд на препода. — Наш спор куда важнее вечеринок. Хесу хмыкает, словно не верит своим ушам. Я и не сомневаюсь, что она не верит, но я действительно не собираюсь туда идти — кто-то же должен следить за тем, чтобы Хесу первая не проиграла. — А я собираюсь пойти, — выдохнула она, склоняясь над тетрадью и списывая решение задачи с доски. Я не знал, предполагалось ли мне услышать это, но суть в том, что я услышал. — Нет, ты же ненавидишь вечеринки. — Мама говорит, что пока я молода, самое время ходить на вечеринки, — спокойно выдала она. — С каких пор твоя мама такое поддерживает? — С тех пор как узнала, что у меня парня никогда не было. — А как же я? Она никогда не думала, что я мог бы быть твоим парнем? Ручка замерла в воздухе. Хесу сидела неподвижно несколько мгновений, а затем прыснула со смеху, за что получила недовольный взгляд со стороны учителя и парочку удивлённых взглядов от одноклассников. — Хёнджин, не обижайся, пожалуйста, — она опустила одну руку на моё колено, вызывая очередной забег мурашек, — но даже она понимает, что мы только друзья.

***

Теперь вы знаете, что именно произошло, прежде чем наступил вечер пятницы, прежде чем началась вечеринка, и я заехал за Хесу, прежде чем запер нас в её комнате и совершенно случайно сломал дверной замок. — Почему не открывается? — Хесу лихорадочно трясёт дверную ручку, со всей возможной силой налегая на дверь. — Хёнджин, как ты мог сломать её? Словно заклинило… Она может дёргать сколько угодно, может даже попытаться выбить дверь ногой, но в таком случае я сломаю что-то ещё, чтобы она осталась дома этим вечером. Я падаю на застланную большим белым покрывалом кровать и притягиваю к себе свой рюкзак. Честно, я не планировал нести на вечеринку, где и без того достаточно алкоголя, виски, он был с собой на тот случай, если я буду так разбит поведением Хесу, что мне нужно будет напиться в хлам. — Расслабься, — я вынимаю из рюкзака бутылку и, прикладывая немного усилий, открываю её. Пространство вокруг меня сразу заполняет дурманящий аромат напитка. — Давай просто посидим здесь до возвращения твоей мамы? Хесу ещё раз тянет ручку, а потом сдаётся, при этом громко фыркая. — Она не вернётся до утра. У неё ночная смена. И это, несомненно, огромный плюс. — Тогда тем более, располагайся, — я улыбаюсь девушке, но это не производит на неё никакого впечатления. Когда я похлопываю по месту рядом с собой, она опять фыркает, после закатывая глаза и складывая руки на груди. — Это моя комната, только я тебе могу говорить «располагайся», — всё же она садится на кровать, складывая ноги в позу лотоса. Глядя на неё снизу-вверх, я отлично вижу её вздёрнутый подбородок, пухлые губы, которые с такого ракурса выглядят крайне соблазнительно, её маленький носик и длиннющие ресницы. Она редко использует косметику, но сегодня она старалась, нанося макияж. Чтобы отвлечься от её вида и вообще от мыслей о ней, я приподнимаюсь повыше и делаю небольшой глоток из бутылки. Всё равно никто уже никуда не поедет, и я застрял здесь до утра. — Эй, — Хесу бьёт меня по лодыжке, скользя чуть выше и с силой нажимая на моё колено, — не пей на моей кровати! — Да я же аккуратно, — возмущённо произношу я. — На голодный желудок? — её прищуренные глаза пробегаются по моей груди, изучая каждую пуговицу на рубашке. — Ты в курсе, что алкоголь очень калорийный? — В курсе, — передразниваю её голос. — Поэтому и пью на голодный желудок. Знаю, как раздражает Хесу такое поведение и кривляния, но не могу удержаться. Её недовольное личико выглядит всё так же мило и привлекательно, поэтому я снова делаю глоток, даже не подозревая, что эта коварная женщина отберёт у меня бутылку в следующее мгновение. — Хесу! — Что? — ни капли раскаяния. — Если пьёшь ты, тогда я тоже буду. Поделим калории напополам. Прежде чем сделать глоток она нюхает виски, а затем слегка морщится. Она пьёт так же часто, как и ходит по вечеринкам (никогда). Наблюдать за ней одно удовольствие, особенно за её губами. Обхватывая ими горлышко бутылки, она жмурит глаза и делает большой глоток, даже слишком большой. — О, — сжимается, жмурясь ещё больше, — так жжёт… Выждав буквально пару секунд, Хесу снова делает глоток. — Не налегай, — предостерегаю её я, забирая из её рук бутылку. — Опьянеешь быстрее, чем следует. — Я умею пить. Я не мог удержать смех. Неужели она думает, что то, что мама наливает ей иногда бокал вина, и она от него не пьянеет, означает, что она пить умеет? Хесу действительно ничего не знает об алкоголе. — Спорим, что ты вырубишься ещё через три глотка? — я выгнул брови, ухмыляясь. Хесу пожевала губу. Вероятно, она раздумывала над моим предложением. — Второй спор на неделе — не перебор? — спросила она. — Боишься, что я прав, — прижавшись губами к горлышку бутылки, я помедлил перед тем, как сделать глоток и сравнять наши счёты. — Не боюсь, — дерзко выдала Хесу. — На что спорим? — я только открыл рот, чтобы ответить, но она махнула рукой, приказывая мне молчать. — Знаю! Если ты опьянеешь и вырубишься быстрее меня, мы отменяем предыдущий спор и ты сразу знакомишь меня с номером Девять. Если победа твоя… — Ты навсегда забываешь о номере Девять и идёшь со мной на свидание. — Что? — в уголках её губ пряталась улыбка. Ей смешно? — Меня задели твои слова, тогда, в школе, — я прочищаю горло, стараясь выглядеть непринуждённо. — Я ведь тоже парень, очень даже хороший парень. Тогда почему твоя мама не рассматривает меня как твоего возможного парня? Хочу пойти с тобой на свидание, чтобы она поняла, что я не так уж и плох. Я выдохнул, чувствуя напряжение во всём теле. Надеюсь, что не вспотел, и Хесу не заметила дрожи в руках. — Всё из-за моей мамы? — в её голосе слышится разочарование. — Хм, ладно, договорились, — она поворачивается ко мне полностью и снова бьёт меня, в этот раз по ляжке. — Сядь нормально, игра начинается.

***

Хорошо, трёх глотков было недостаточно. Когда осталось меньше половины бутылки, я всерьёз заволновался. Если Хесу так и не опьянеет, а я вырублюсь, после пробуждения я сойду с ума, наверное. Она и номер Девять ни за что не должны быть вместе. Она моя. — Это всё мамины гены, — Хесу улыбнулась, закрывая глаза и втягивая воздух через нос. — Она не пьянеет, и я тоже нет. Через мгновение она рассмеялась, хлопая ладошкой по моей ноге и даже опираясь на неё. Скорчив забавную рожицу, она забрала у меня бутылку. — Смотри, совсем скоро она закончится, а никто из нас так и не вырубился, — она поиграла бровями. Да она пьяна, но чтобы она уснула, придётся очень постараться. — Тогда давай растянем игру, — я задумчиво смотрел на красные щёки подруги, раздумывая над тем, что бы можно было предложить. — Будем задавать друг другу каверзные вопросы, и кто из нас не сможет или не захочет отвечать на них, делает глоток. — У, — Хесу снова засмеялась, — да у меня нет секретов и вопросов, на которые я не смогу ответить. — Ладно, — я опустил бутылку, опирая её на своё колено. — Начинай первая. Хесу радостно похлопала: — Отлично! Каверзный вопрос… — щёки её покраснели ещё больше, когда она шёпотом спросила: — Со сколькими девушками ты спал? Боже, и она собралась завалить меня таким вопросом? — С двумя, — я даже не дал ей минутки, чтобы осмыслить сказанное мной — уверен, она думала, что девушек у меня была чёртова дюжина, если не больше. — Мой вопрос: чему равен синус сорока пяти градусов? Хесу открыла рот, подержала его открытым несколько секунд, а потом тяжело вздохнула. — Так нечестно! Ты знаешь, что я плоха в математике… Конечно, я это знаю. — Пей. Признавая поражение, Хесу взяла бутылку в свои руки. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и мне стало очень неловко. Когда я брал её за руку прежде или она делала это, ничего не происходило, но сейчас из-за секундного соприкосновения моё сердце застучало в груди в разы чаще. — Ладно, Хёнджин, — она прошлась по своим губам языком, собирая капельки виски, — и чему же равен синус сорока пяти градусов? Отличный ход. Для меня. — Корню из двух на два, — я щёлкнул её по носу. — Ты уже тупишь, Хесу. Стал бы я тебя спрашивать, если бы сам не знал ответ? — можно было бы ещё поглумиться над ней, но мне хотелось поскорее выиграть. — Какая высота у горы Эверест? Я уже заранее знал, что Хесу будет раздражена. — Хёнджин, нечестно! — воскликнула она. — Почему? Я имею право задавать любые вопросы. Я проследил за тем, чтобы Хесу выпила, и потом отобрал у неё бутылку. Опираясь руками на постель, Хесу покачивалась из стороны в сторону. В целом она выглядела сонной, и я надеялся, что совсем скоро она проиграет. — Давай лучше не будем задавать тупых вопросов? Может, поиграем на действия? — она прижалась ладошками к своим горящим щекам. — Не могу больше сидеть на месте. Она спустила ноги с кровати и встала. Пошатнулась, но удержалась на ногах. Правда, недолго ей пришлось стоять. Я схватил её за руку и потянул на себя, не ожидая, что она так просто упадёт, привалив меня собой. Своей грудью она прижалась к моей, и я едва ли не разучился дышать. Это было именно то положение, в котором я хотел оказаться с ней когда-нибудь, когда-нибудь, но не сейчас, когда мы оба выпили так много. Мягкие волосы упали мне на лицо, и я вдохнул поглубже аромат клубничного шампуня, которым пользовалась Хесу. Она не двигалась, беззвучно лёжа на мне. Не то чтобы мне было приятно, но мне было приятно, чёрт возьми. — Хёнджин, ты извращенец, — наконец она оттолкнулась от моей груди, чтобы получить хоть немного личного пространства. — Это я-то? Это же ты упала на меня, — я смотрел на неё, опять отмечая все те пункты, которые затрагивали моё сердце — от её огромных глаз и до подбородка, даже до груди, которая по-прежнему прижималась ко мне. — Твои руки на моей заднице, — она захихикала, но я не стал убирать руки. Вместо этого я легонько сжал то, что находилось в них, ожидая какой-нибудь дикой реакции со стороны Хесу. Но её не последовало, она просто прекратила смеяться и удивлённо посмотрела на меня. — Хочешь получить действие от меня? — мой взгляд сам переместился на её губы, и я сглотнул прежде, чем продолжить: — Если исполнишь всего одно действие, я допью бутылку до конца. Я снова взглянул на её губы, и всё, что я мог — задаваться вопросом, не ударит ли она меня, если я её поцелую. Я должен был отстраниться, помочь ей встать с меня и выломать чёртову дверь, чтобы избежать всей неловкости между нами, что могла бы в будущем испортить нашу дружбу. Должен был сказать ей слезть с меня и избежать тепла её тела. Но вместо этого я продолжал пялиться на её губы. В полумраке они выглядели очень притягательными. Хесу поймала мой взгляд, и разомкнула свои губы. Она склонила голову и медленно, чертовски медленно, наши губы наконец соприкоснулись. Осторожно. Невесомо. Неуверенно. И до дрожи приятно. Сперва она целовала меня мягко, легонько прикасаясь своими губами к моим. Один раз. Второй. Третий… И тут вся наша неуверенность ушла, вылетела через открытое окно. Я накинулся на неё жадно и бесстыдно, сплетаясь языками и исследуя руками её тело. Жар её дыхания опалял моё лицо, а потом влажные губы снова начинали бороться с моими. Если бы это была война, я бы давно сдался, чтобы она полностью оккупировала мою территорию и одолела всю мою армию. Хесу обхватила мои бёдра ногами, и я, всё ещё будучи под ней, приподнял её чуть выше, позволяя нашим бёдрам соприкоснуться и узнать Хесу, насколько она желанна. С её губ сорвался тихий стон. — Хёнджин, — она застонала мне прямо в губы. — М? — я улыбнулся, перемещаясь поцелуями по её подбородку к шее. Оставляя после себя дорожку из поцелуев, я медленно приближался к вороту её блузки. — Я пьяна… Это ударило больно, прямо в сердце. Конечно, она со мной, потому что пьяна. — Хочешь, чтобы я остановился? — грустно спросил я. Мне бы не хотелось пользоваться положением вещей и делать то, что причинит дискомфорт Хесу завтра или заставит её жалеть. — Нет, — на удивление она потёрлась о мой пах, кусая свои губы. — Ты же обещал показать, как выглядит твоё лицо при оргазме, — она усмехнулась, закрывая глаза. — Поверить не могу, что пьяна. Я был словно меж двух огней, на краю пропасти. Должен был ли я плюнуть на всё и «спрыгнуть»? Но я поосторожничал. — Хесу, давай прекратим. Тебе нравится другой парень, — я тяжело вздохнул, понимая, насколько ужасно я поступаю. Это разбивало моё сердце, но что я мог сделать? Хесу нравился номер Девять. — Эй, Хёнджин, — она сжала мои бёдра ногами, а после опустила одну свою руку мне на грудь. Пальцами она игралась с верхней пуговкой, а после расстегнула её, холодными пальцами касаясь моей кожи, — номер Девять красивый. Я поймал её руку и убрал от своей груди. — Знаю. Он ещё и высокий. Всё, как ты любишь. — Не совсем. Всё, как я люблю не относится к номеру Девять. Мне… Я толкнул Хесу, надеясь, что она слезет с меня, но она и не пошелохнулась. — Слезай, не хочу слушать про парней, которые тебе нравятся, — я нахмурился, убирая руки с её пятой точки и быстро застёгивая пуговицу на рубашке. Хесу застонала, в этот раз от раздражения, а не от возбуждения. — Хвастался своими познаниями в математике, а на самом деле такой идиот… Я взбесился ещё больше. — Я идиот?! — у меня было достаточно сил, поэтому я скинул Хесу с себя на кровать, но она не дала мне далеко уйти, вцепившись в моё плечо. — Сама обижаешь меня, говоришь про парней, с которыми хотела бы девственности лишиться, — я загибал пальцы на свободной руке, — мама твоя не воспринимает меня как парня, целуешь только потому что пьяна! Я зарычал, когда Хесу сжала мою руку сильнее. — Ну, прости, что я боюсь признаваться тебе в своих чувствах! — она села в постели. — Вечно со всякими девчонками, с командой… Ещё и не ешь ничего… — голос Хесу ослаб. — Идиот. Я практически ничего не разобрал, но может дело в том, что я застрял где-то на словах «признаваться тебе в своих чувствах». О каких чувствах она говорит? О своих? У неё есть чувства? Ко мне? — Подожди, — я тоже сел, — тебе не нравится номер Девять? — Нет! — Тогда зачем ты просила меня познакомить тебя с ним? — недоумевая, я смотрел на Хесу. — Потому что… Да потому что я думала, что ты начнёшь ревновать, — сложив руки на груди, она хмуро посмотрела на меня. — Так я ревную. Уже неделю ревную. Постепенно я начинал понимать, что происходит. — Хесу, ты сказала, что пойдёшь на вечеринку из-за номера Девять, и я сломал дверной замок, — я кивнул в сторону двери. — Я ревновал так сильно, что сломал его. Ты мне нравишься, Хесу, очень сильно. Количество идиотов в этой комнате зашкаливало. Мы оба были ими. — Хёнджин… — Хесу поджала губы, при этом прижимаясь ко мне. Её руки обвили мою талию, и она уткнулась в мою грудь. — Хёнджин, ты должен был рассказать мне, а не ломать замок на моей двери. Знаешь ведь, что мама убьёт тебя? Я тяжело вздохнул, отстраняясь от Хесу и заглядывая ей в глаза. — Может, если ты ей скажешь, что у тебя появился парень, она будет очень счастлива и не убьёт меня за дверь? Я всё починю, честно, — я улыбнулся. — Но… у тебя здесь случайно нет ничего съедобного? Думаю, с тобой и всеми этими нервами я скинул все лишние килограммы. Как только выберемся из комнаты, обещай, что пожаришь для меня стейк. И картошку. Хесу часто закивала, довольно улыбаясь. — Приготовлю всё, что захочешь. Пользуясь моментом, я повалил её на кровать, вновь прижимаясь своим телом к её. Чувствуя под собой девичьи изгибы, мне с трудом удавалось разумно мыслить. — Но прежде я хочу заняться с тобой математикой. Как можно не знать, чему равен синус сорока пяти градусов?