Некролог моей смерти

      Привет. Меня зовут Эмили. И я умерла.       Забавно, правда? Еще вчера я веселилась с друзьями и праздновала свой двадцать второй день рождения — и вдруг случилось это. Не знаю почему я все еще здесь, может я должна что-то сделать? Выполнить какую-то миссию?       Черт! Все это выглядит как бредовый второсортный фильм.       Но, как бы то ни было, я все еще здесь. Стою возле двери в реанимацию, за которой лежит мое тело с подсоединенными многочисленными проводами. Доктора бегают будто муравьи, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы спасти мою жизнь. Все тщетно, им не выиграть у смерти.        Сбоку раздаются рыдания моих родных. Отец обнимает маму, пытаясь утешить, но у самого текут слезы; сестра прячет свое заплаканное лицо, уткнувшись в грудь своего мужа, а лучшая подруга просто сидит, в уставившись в одну точку, и даже не замечает как слезы текут из глаз.       Как же так вышло?       Самое ужасное сейчас — понимать, что ты уже ни чем не сможешь им помочь или успокоить. Ведь твоих прикосновений никто не почувствует, криков никто не услышит, да и увидеть никто не сможет. Я уже все успела перепробовать за последний час. И все равно, понимая бесполезность действий, подхожу к родителям, положив руки на их подрагивающие плечи, а у самой сердце разрывается. Хах, будто оно все еще бьется. В таком случае врачи бы не бегали, а мои любимые не плакали так сильно.        Из реанимационной выходит врач, снимая с лица маску и тяжело выдыхая. В его глазах читается сочувствие и усталость, всегда тяжело приносить плохие новости, как бы долго ты не работал. Все сразу встают со скамеек, в глазах еще тлеет уголек надежды вперемешку с отчаянием. Доктор делает вдох прежде чем произнести новость, которая навсегда изменит жизни людей стоящих напротив. — Мне очень жаль, травмы были очень тяжелые, она потеряла слишком много крови. Мы сделали все что смогли. Примите мои соболезнования. Мама срывается на крик, уже не контролируя себя, папа лишь крепче обнимает ее и сам плачет сильнее. Элисон, моя сестра, подходит к ним, положив руку на спину матери. — Мам…- ее голос срывается и она не пытается больше говорить, давая волю слезам.       Подруга оседает на скамейку все еще не в силах поверить в происходящее. Тони, муж сестры, обнимает любимую за плечи в молчаливой поддержке и обращается к доктору: — Мы можем зайти? — Да, конечно. Мы дадим вам время.- после этих слов доктор отходит от палаты реанимации, освобождая проход, и направляется к посту.        Я захожу в палату вслед за родителями и останавливаюсь около кушетки, на которой лежит мое тело. Медсестра убирает последние провода и, отодвинув выключенный кардиомонитор, быстро выходит.        Тишина давит на уши. Все стоят не смея поверить в то, что девушка лежащая перед ними мертва. Я опускаю глаза, рассматривая свое мертвенно бледное лицо. Это так странно, смотреть на себя не в отражении зеркала, а лежащую мертвой на операционном столе. В тишине комнаты звучит жалобный всхлип и все будто отмирают. Мама подбегает к моему мертвому телу и кидается на грудь, не сдерживая рыданий. Папа тоже подходит ближе, сжимая в своей руке мою хрупкую кисть. С другой стороны кушетки то же самое делает моя лучшая подруга, Джейн. Сестра же подходит ближе к изголовью кушетки, кладя руку на мою голову, поглаживая по волосам. Тони неизменно стоит за плечом Элисон, крепко сжимая ее руку. Может показаться, что ему все равно, но это не так. Мы с ним хорошо сдружились еще до его свадьбы с моей сестрой. Просто он привык обычно не показывать свои эмоции, но если хорошо его знать, можно понять, что он чувствует себя не лучше остальных.        Я лишь стою и наблюдаю за всеми их действиями, не ощущая прикосновений или вообще какой-либо связи с телом. В помещении слышится шепот матери, но из-за плача ничего не разобрать. Как бы хотелось их сейчас обнять, улыбнуться и сказать, что все обязательно будет хорошо. Но, увы, я лишь бесплотный дух, почему-то все еще находящийся здесь. Громкий, надломленный голос сестры заставляет вздрогнуть: — Я всегда буду любить тебя, где бы ты не находилась.