Путь волшебника.

Музыкант постоянно курил и твердил «печаль» (с) Поляруш и Ко - Музыкант

      Вот и сейчас Александра курила после очередного огорчения. Опять игра не ладилась. Кажется, сколько бы она ни сидела за этим пианино, у нее не получится сыграть ее любимое Последнее Испытание… Сколько же раз Саня хотела послать все нахер… «Семь лет музыкалки, и где они? Вот в этом вот всем?..» — думала она, туша сигарету. «Кофе так хочется…» — но у Сани язва желудка, поэтому она налила себе слабенький чаёк. За чаем с овсяным печеньем из ниоткуда выплыла мысль, кажущаяся полным безумием: «А если своё написать?» Но Саня всегда развивала безумные идеи. Выпив чай, она вновь села за клавиши и принялась играть случайную мелодию. Психовала, ругалась матом, но продолжала упорно сочинять композицию. Уже через полчаса ей надоело и она, забив на эту идею и назвав ее «гиблым делом», передохнула и пошла за письменный стол. Ей хотелось снова нарисовать портрет своего любимого композитора.

***

      Все тело ломило, но будильник, столь непривычно звеневший на другом конце комнаты, заставил открыть глаза. Стало понятно, что конечности затекли и спина болит из-за того, что Саня уснула за рабочим столом, так и не закончив портрет Круглова. Еле отодрав зад от стула и встав на дрожащие ноги, она поплелась к телефону, который распевал мелодию будильника, лёжа на кровати. Заткнув злоебучий телефон, Саня вспомнила, что сегодня ей некуда спешить, и она просто забыла отключить визгливого чертяку. С пятиэтажным матом русоволосая поплелась в ванную. Горячая вода приятно снимала всю усталость и вылезать из ванны совсем не хотелось. Если бы не голод, Саня валялась бы в воде пока она не остынет. Выйдя из ванной, с полотенечным тюрбаном на голове, она принялась готовить себе завтрак. Да с таким размахом готовила, что позабыла про свою язву и диету. Каково же было ее разочарование, когда она вспомнила, что ей нельзя жареные пирожки и кофе. Пришлось варить себе рисовую кашу и заваривать слабый зелёный чай. Внезапно, за чаем Сане в голову ударила незнакомая мелодия из успевшего за секунды забыться сна и, бросив все, Менделеев от мира музыки понеслась за пианино. Ноты струились из-под ее изящных пальцев, сплетаясь в красивую музыку. «Чай творит чудеса» — подумала Александра и тут же перестала играть. Стоило ей отвлечься на эту мысль о чае, из головы улетучилось всё вдохновение. Захотелось покурить. Проверив весь дом на отсутствие в нём родных, открыла окно своей комнаты, Саня закурила фруктовую сигарету.       Это утро было на удивление спокойным.

***

      Пятницу Саня, наверное, могла называть Смертницей. Делать вообще ничего не хотелось, а ещё это чёртово собрание медиаклуба… А ещё не здоровится, снова бронхит одолевает, ещё язва разыгралась и класснуха, сволочь такая, наотрез отказывается отпускать домой. Корчась от возрастающей при каждом кашле боли в желудке, Саня надеялась на две вещи: чтобы в этой ёбаной агонии она или сдохла наконец, или додумала композицию.

***

      Оказавшись дома, первым делом Александра хватается за лекарства. Вторым делом даёт пиздюлей младшей сестре. Идёт поесть и за едой придумывает новый портрет Круглова. Быстро поев и выпив чай от горла с очередными таблетками для желудка, Саня несётся за стол, берет блокнот и карандаш, с энтузиазмом принимаясь рисовать. Через час из-под ее руки выходит великолепный портрет Маэстро Круглова, который она спешит скинуть друзьям. А потом Саня, как, впрочем, и обычно, начинает свои сеансы самобичевания, за что, как принято, получает пиздюлей от одного и ласковые слова поддержки от другого. Оба Саней восхищаются, но заботу проявляют совсем по-разному. Саня пока не знает, кто из них ей нравится больше, но кайфово точно с обоими.

***

      Внезапно Александру окутала тьма. Такая удушающая, находящая ужас и панику. Тьма была одним целым с оглушающей тишиной. Была одним целым с закольцованным временем, путающим, не дающим понять сколько она здесь находится — секунду или вечность. Но, кажется, всё-таки вечность. Прорывающиеся ноты фортепиано не сразу донеслись до ушей, но когда донеслись — показалось, будто они когтями выцарапывают себе путь к Александре. Эту мелодию она никогда не слышала, но точно знала, что спасение найдет именно в ней. Но внезапно успокаивающий напев сменился грозными резкими барабанами и чувствительные ушки пианиста дрогнули, а глаза распахнулись и увидели перед собой потолок привычной Сане комнаты. Сон. Это был всего лишь сон. Но, видимо, ее снова посетили менделеевские приколы. В этот раз она собрала все силы измождённого мозга, чтобы запомнить музыку. Подскочила и побежала за пианино, наплевав на то, сколько сейчас времени и скольких людей в доме она разбудит. За игрой казалось, будто вот-вот она вспорхнет вместе с клавишами и полетит в далекие миры, путь в которые открыт заблудившимся музыкантам и только музыкантам. Доиграв этот фрагмент до конца, Саня поспешила записать его в тетрадь и сыграть вместе с первым. Получалось весьма сносно, но нужно было немного подточить переход от грустного мотива к успокаивающему. Чрезмерно занятая самобичеванием, она не успевала себе даже представить, что когда-нибудь сочинит хотя бы маленький отрывок сама. Но время уже близилось к выходу в школу и прогнать написанное ещё раз не успелось, пора было готовить себе завтрак. Главным оказалось в таком окрыленном состоянии не забыть про язву.

***

      Сказать, что Саня в гневе — ничего не сказать. Ей снова стало плохо в школе, снова класснуха не отпустила, тупой орк снова домогался ее одноклассницы, другой орк просил рисунок за бесплатно нарисовать, друг — долбоеб, да и вообще всё бесит. Придя домой из школы, Саня хотела повеситься. Но дома была вся семья, вешаться — не вариант, воскресят и надают по шее. Наслышанная многочисленными историями о полезности ярких эмоций для творчества, она понадеялась, что получится излить душу в музыку, но тут тоже не ладилось, хотелось разъебать это пианино к чертям собачьим. Забив, Саня пошла рисовать, но от одной кривой линии распсиховалась и с силой стала чиркать по листу, в конце концов разорвав несчастного. Решив, что чай точно поможет, она пошла на кухню, но от чая почувствовала только сонливость и, забив хер на все оставшиеся дела, легла спать в надежде, что завтрашний день не будет таким невъебенно ужасным.

*** *** ***

      Год. Ровно год с того дня, когда Саня всерьез решила писать свою музыку, а не играть чужую. Ровно год с того дня, когда она стала изливать все свои эмоции и переживания в музыку. Как прекрасно получилось: на создание полноценной композиции у нее ушло ровно триста шестьдесят пять дней. Красивенько так. «Хорошо получилось. И недорого — всего лишь год перепадов настроения и суицидальных настроений» — думала Александра, садясь за пианино, чтобы внести последние поправки. Проиграв моменты, которые звучали не слишком хорошо и поправив их, она размяла пальцы еще разок и принялась играть свою композицию с самого начала. С десятого октября две тысячи восемнадцатого. Начиная играть, она словно снова попала в тот день, когда она нервно курила после неудачной попытки сыграть что-то сносное. И с каждым новым ударом по клавишам она вновь переживала каждый день этого года, каждую эмоцию, каждое событие, заставлявшее ее садиться за пианино. Каждая нота, вылетевшая из-под ее рук причиняла страдания и счастье одновременно. Сплетаясь в аккорды, они залетали прямо в сердце пианиста и падали на клавиши его души, вознося к небесам. Трудно было поверить, что эти сорок минут игры дались Александре так легко, но она не замечала усталости и самозабвенно перебирала пальцами клавиши, отдаваясь ощущениям гордости, удовольствия и восторга. В последний раз пройдясь по клавишам, она с победным видом встала и пошла плюхнуться на кровать, издав истошный вопль усталости и радости.       Впервые за долгие годы своей жизни Саня была настолько довольна и горда собой. Она наконец поняла, что она действительно лучший человек на свете.