Это

Это началось внезапно. Бакуго вообще не подозревал о таком, просто тихо шёл по коридору, никому не мешал, и вдруг на глаза попалась она. Это вдруг резко и стремительно ударило Кацуки по голове. Даже не так! Точно зверь, выпрыгнувший из кустов, это набросилось на парня и не захотело отпускать. Вообще, с течением времени, Бакуго был бы и рад прикончить этого несносного зверя, что мешал ему уснуть, но как-то всё не получалось. Лишь больнее становилось, да тяжелее. Внешне, конечно, он никак не выдавал присутствие этого. Был таким же агрессивным, самодовольным и вспыльчивым. Также общался с девочками из разных факультетов. Был абсолютно таким же, но одновременно другим. Девушки быстро наскучили, а агрессия куда-то делась. Вместо неё наступила апатия. Это чувство Бакуго никогда не испытывал, и надеялся, что в будущем тоже не испытает. Оно хуже, чем это. Гораздо. Ты будто в один миг лишаешься всех эмоций. И даже испугаться не можешь, ты просто не понимаешь, что это такое. Оно забирает все чувства и приносит спокойствие. Всё вокруг перестаёт быть таким уж важным, как казалось раньше. Друзья, учёба, это. Нить смысла, за которую ты держался все годы своей жизни ускользает. Тем не менее, Бакуго не решался идти на суицид или на что-то вроде этого. Он никогда не ныл об этом друзьям. Никогда ничего никому не говорил. Только вот с друзьями он начал разговаривать редко, а в одиночестве находился гораздо больше, чем обычно. И, когда это было совсем не нужно, она посмотрела на него. Всё, что читалась в её взгляде было «жалко». «Жалко?», — хотел вскочить он и налететь на неё, словно торнадо, но сдержался. Ну, что поделать. Он не должен судить других за их мысли. Но это в душе заметно начало шевелится. После такого огромного количества времени молчания, чувствовать это было подарком. По крайней мере, он думал так по началу. Потом это превратилось в ещё более жуткого монстра, чем апатия. Сердце каждый раз щемило при виде её. Да и учёба ушла далеко на второй план. Даже думать о чём-то не хватало сил. Он действительно не считал, что это так болезненно. В маггловской литературе много было разговоров о том, что он сейчас ощущал. Но Бакуго действительно никогда не понимал, что это происходит именно так. Так. Странно? Долго? Мучительно? Где та радость, которая должна была прийти вместе с этим? Где-то сладкое тянущее чувство внизу живота? Что-то в этой ситуации такого не было. — Бакуго? — как-то раз в нему подошёл его друг-соперник Деку. — Ты выглядишь плохо, может заболел? В эти мгновения Бакуго собирал всю оставшуюся силу в кулак и усмехался. — Со мной всё в порядке, иди к своим друзьям. Не думай, что я продую тебе, Хаффлпаффец. Юноша же в ответ мягко улыбается. — Я и не сомневался в этом. Конечно же, он продувал в квиддиче всухую. Он, наверное, с рождения так плохо не играл. — Что с тобой, Бакуго? — начинает говорить с ним сам Шото. Чтоб вы знали, он и Тодороки за все годы и словом не обмолвились. — Не мой день. Шото с недоверием смотрит, потом отрицательно качает головой. — Не в этом дело. Что-то случилось? «Это случилось, а так больше совсем ничего», — хотел токсично выплюнуть Кацуки, но сдержался. — Ничего. Говорю же, наполовину-редька, всё в полном порядке. Не мой день. Вообще-то, Шото уже многие дни с интересом наблюдал за нашим героем, замечая все его маленькие провалы и редкие тяжёлые вздохи. В глазах Тодороки Бакуго уже давно перестал быть тем человеком, которым был раньше. Тодороки понял, что Кацуки перестал быть агрессивным ребёнком. Он изменился. Навсегда и бесповоротно. — Хорошо, как скажешь. Если будут проблемы, то можешь обратиться ко мне. Бакуго кивает на эту реплику. Он понял, что теперь, если что, будет с кем поговорить об этом. Проходит ещё немного времени. Кацуки спокойно вышагивает по коридору, прямо как в тот раз. И, как и в тот раз, случается чудо. Чудо, которое, гораздо лучше этого. — Эй! Бакуго! — слышит он звонкий девчачий голос. Если он скажет, что его сердце в этот миг не остановилось — он солжёт. Кацуки останавливается и чувствует, как что-то, или кто-то, врезается ему в спину. — Ай, — шепчет это недоразумение и хватается за раскрасневшийся нос. Кацуки оборачивается и встаёт перед ней с гордо поднятой головой. Было бы ещё хорошо, если бы мешки под глазами не выдавали его бессонных ночей. — Привет? — как-то неуверенно то ли говорит, то ли спрашивает он. Девушка улыбается. Бакуго клянётся, за эту улыбку он готов убивать. — Привет! — весело восклицает она. — Я хочу пригласить тебя на свой День Рождения на следующей неделе. Вообще, там должны быть только свои, но я не думаю, что нам сильно влетит за твой визит. — Но… Я? — Да, мой друг Деку беспокоился, сказал, что ты какой-то вялый. Вот я и предложила тебя расшевелить на вечеринке. В общем, приходи, будет весело. — Где она будет? — В комнате нашего факультета, я надеюсь, ты не разболтаешь никому, что мы пускаем людей с других факультетов? — девочка приложила указательный палец к губе и подмигнула. Сердце в этот же момент разлетелось в пух и прах. — Но я даже не знаю твоего имени. — Урарака! — она протянула ему свою руку. — Бакуго, — протянул руку наш герой в ответ, и их пальцы соприкоснулись. Случился взрыв. Самый, чёрт возьми, настоящий. Бакуго, всего лишь от одного прикосновения, был готов взмыть в небеса. Это теперь ассоциировалось у него с маленьким ребёнком. Когда ему даёшь игрушку — он в порядке, когда этой игрушки лишаешь — ноет. Этой самой игрушкой была Урарака. И Бакуго осознал это. В следующие несколько дней он только не искрился разве что. Он стал более или менее нормальным, если можно вообще стать нормальным после случившегося. Но играть он стал гораздо лучше, стоит заметить. И Шото, будучи неглупым и видевшим, как Урарака пригласила Бакуго, всё понял. *** Тодороки и Изуку лежали в кровати и молча смотрели друг на друга. Эти их ночные встречи происходили всё чаще, что было плохо, на самом-то деле. Но их это что-то совершенно не волновало. Они никогда не говорили об отношениях или какой-то там симпатии. Им просто было комфортно друг с другом. Иногда они даже не произносили друг другу и слова. Чаще всего, тысячи слов были заменены стонами и всхлипами. Но сегодня, видимо, был не тот день. — Кажется, Бакуго влюбился в твою милую подружку, — вдруг говорит Шото и Мидория хмурится. — С чего ты взял? — Долго объяснять. Но я уверен в этом. — Тогда это плохо, — выдыхает Мидория, а парень напротив корчит непонимающую мину. — С чего вдруг? — Я хочу для Урараки лучшего, а Бакуго… — Не подходит для твоей золотой троицы? — начинает злиться Шото. С чего он вообще злится? — Я не это имею в виду. — Мидория мягко обнимает Тодороки и целует его в макушку. — Он просто неуправляемый. Я просто боюсь за неё. — Бакуго не такой, каким кажется, — уже с меньшей агрессией ворчит парень. — Думаю, этот придурок действительно влюбился. Хотя даже имени её не знал. Мидория усмехается и начинает покрывать поцелуями лицо напротив, спускаясь ниже. Больше они к этому вопросу не возвращались. По крайней мере, этой ночью. *** Бакуго чувствовал себя совершенно другим человеком. Его эмоциональное состояние вновь стабилизировалось и удавалось даже опустить несколько колких шуточек в чью-нибудь сторону. От Тодороки и Изуку это, конечно же, не скрылось, и Деку, всё-таки, пришлось поверить во влюблённость своего соперника. Впрочем, дни тянулись своим чередом. Бакуго наконец-то вновь начал нормально учится, и учителя посчитали его плохую успеваемость лишь временным помутнением. Да что уж греха таить, даже немного помогли подправить успеваемость. Никто, в прочем, и слово поперёк не вставил из учеников и даже не кидали косые взгляды. Все были в курсе, что каким бы он придурком не был, но учёба у него была всегда на высшем уровне. Тут нужно сказать спасибо матери, которая всё время держала его в узде даже вдали от Хогвартса. — Эй, злая картошка, — позвал Киришима своего друга. — Мы не виделись две недели, а ты даже «привет» не сказал. Я обижен. — Нашёлся мне, «неженка», — посмеялся светловолосый и потрепал своего друга по волосам. — Эй, хватит трепать мне волосы, — Киришима уворачивается от руки и оббегая друга позади, встаёт по левую руку. — Как ты вообще? Мне тут птичка напела, что тебе было что-то не очень. — Я надеюсь эта «птичка» не обладатель отвратительных зелёных волос и веснушек? — Нет, это не Деку, если ты о нём. Я тебе больше скажу, это не один конкретный человек сказал. Слухи долетали до моих ушей. — Слухи из-за моей учёбы? Что-то не верю. — А как же твоё грандиозное поражение Хаффлпаффу? О, наш факультет только о тебе и трещал. И как не стыдно! Проиграть Хаффлпаффу. — Ты же знаешь, что Урарака, Мидория и этот третий, не помню его имени, хороши в квиддиче. Да и в целом команда Хаффлпаффа стала гораздо сильнее. Не осуждай меня. К тому же, я что, один в команде? — Да ладно-ладно, не горячись. Главное, что ты в норме. Ладно, мне пора бежать. У меня встреча с одной знакомой, увидимся в классе. Бакуго кивает, и они с Эйджиро прощаются. Сейчас был огромный перерыв на обед, поэтому делать было нечего — пришлось всё-таки идти в столовую. Одному, конечно, есть не очень классно, поэтому Бакуго решил найти себе компанию. Знакомых лиц он видел уйму, а тех, с кем бы мог терпеливо посидеть — мало. В итоге, пришлось пристроиться к его товарищу по команде — Тодороки Шото. Этот парень ему был, конечно, не жуть как симпатичен, но это было явно лучше, чем сидеть в компании надоедливых людей и выслушивать их «жуть какие интересные» истории. — Ты не против? — спросил Бакуго, подходя к Шото и садясь рядом. — Зачем спрашивать, если уже сел? — усмехнулся юноша, но ничего против не сказал. Через несколько минут молчания он решил продолжить свою реплику. — Скоро сюда подойдёт Изуку, Иида и Урарака. — Разве это не странно? Они придут за наш стол? — Поэтому я и сел в конце. Так мы не будем никому мешать. Как всегда коротко и лаконично. Бакуго вздохнул. Стойте. «Урарака»? Она? Ну, не поддавайся панике. Всё в порядке. Это просто какая-то девчонка. Чего это ты так заволновался? Успокойся. Бакуго набрал себе немного еды на тарелку и принялся уплетать за обе щеки. — Приветик, — услышал он звонкий голос и резко поднял голову. Наверное, слишком резко, потому что Шото смотрел на него и усмехался. — Привет, Урарака, — кивает Тодороки девушке, а потом переводит взгляд на Деку и мягко ему улыбается. — И тебе. — Ага, — холодно отзывается Деку и садится за стол. Шото хмурится, но тактично молчит. — Иида не смог прийти, у него появились какие-то дела, — продолжала вещать девочка, а после, усевшись рядом с Изуки за стол, закинула ему руку на плечо и что-то прошептала на ухо. Стоило ли говорить, что у двоих в этой четвёрке ёкнуло сердце. Изуки вздохнул и улыбнулся ей. «Спасибо», — вроде бы сказал он. Хотя с места Бакуго было слышно отвратительно. Тодороки всё это время молчал и кидал злые взгляды то на Очако, то на Мидорию. — Кстати, Бакуго, — вдруг обращается девушка к юноше, убирая руку с плеча своего друга. — Ты всё-таки придёшь на вечеринку. Кацуки, который, казалось бы, всё это время находился в трансе, помотал головой и кивнул. — Да, думаю, смогу выкрасть несколько часов из расписания. Девочка ухмыльнулась и показала большой палец. — Я и не думала, что ты такой занятой. — Не то чтобы занятой, но вечера у меня загруженные. Ну, учёба и квиддич забирает много сил. Мидория вздрогнул и нахмурился ещё больше. Бакуго непонимающе посмотрел на девушку, она лишь приложила указательный палец к губам. Кажется, у Мидории что-то произошло, и это «произошло» явно было связано с квиддичем. Ведь только им, по сути, Изуку и жил. — Кстати, кто будет на вечеринке? — вдруг решил проявить человечность Бакуго, решая не давить на своего соперника. — В основном Хаффлпаффцы. Несколько девчонок из Когтеврана. Ещё Шото и ты. Я мало общаюсь с людьми с других факультетов. Они думают, что я чудная, — она поживает плечами. — Не думаю, что это плохо, — вдруг озвучивает свою мысль парень и задумчиво смотрит на девушку. Она заливается краской и отворачивается. Шото, кажется, облегчённо вздыхает. — Ой, я что-то засиделась. Мне ещё нужно помочь Айзаве-сенсею, — вскакивает она и уносится из столовой, оставляя Бакуго гадать, что произошло. *** День, на который была назначена вечеринка, приближался неумолимо. И вот уже светловолосый парень стоял перед зеркалом, примеряя на себя свою любимую одежду из мира магглов. Так уж получилось, что культура людей нравилась Бакуго гораздо больше, чем скрупулёзных волшебников. Кстати, соседи по комнате смотрели на него косо, во всю обсуждая куда направляется «их красавчик». Их красавчиком он, конечно, не был. Да и вообще, никому не принадлежал. Ну, по крайней мере, он пока так думал. — Ну, что, пойдёшь покорять сердца? — спросил Киришима, хлопая своего друга по спине. Бакуго лишь закатил глаза и отбросил его руку. — Ой, наша неженка не хочет, чтоб её трогали. — Да отвали уже, — выдохнул Бакуго и устало посмотрел на своего друга. — Воу, воу, расслабься, ты идёшь на вечеринку, а не на похороны. Кацуки раздражённо вздохнул и вышел из комнаты. Чего он так волновался? Он сам не понимал. Просто казалось, будто сегодня всё изменится. Всё перевернётся с ног на голову, и это чувство вводило в замешательство. Бакуго не понимал, насколько прав был в тот момент. *** — Привет, наконец-то ты пришёл, — вздохнула Урарака и улыбнулась. — Пошли, нам нужно торопиться. Староста сказал, что то, что мы задумали, — против правил. Но так же намекнул, что если никто не заметит сам факт нарушения, то всё будет в порядке. Я бы, конечно, не стала нарушать правила, но раз так надо... Кстати, почему ты задержался? Мне пришлось ждать тебя одной очень долго. — Во-первых, успокойся и говори по-медленнее, во-вторых, извини, виноват, в-третьих, нарушать правила не так уж и плохо. Девушка кивнула и вдруг направилась вглубь коридора. Когда они дошли до укромного уголка, где было навалено куча бочек, Урарака требовательно попросила закрыть глаза и уши. Уж не знает сам Бакуго почему, но он поддался ей и сделал так, как она велела. Не хотел портить о себе впечатление, что ли? Вдруг его резко толкнули, а в следующую секунду глаза распахнулись. Он оказался в уютной гостиной. Тут была куча мягкой мебели, что несомненно радовало. И, как понял Бакуго, он был самым последним гостем. Неловко. — А вот и наша виновница вернулась! — громко заговорила Мина — подруга Урараки — и засмеялась. Потом что-то сказала Шото на ухо, и он усмехнулся. Он! Усмехнулся! Какой сегодня день? 27 декабря? Дайте календарь, нужно срочно записать эту дату! — Да, простите, нам пришлось немного задержаться, — девушка невинно улыбнулась и двинулась в толпу, вежливо принимая поздравления. Кацуки немного удивился. Могла, в принципе, сказать, что это из-за него. А она так непринуждённо его прикрыла. Действительно милая. Бам. Оно тоже было счастливо. Парень выдохнул и двинулся куда-то в угол гостиной. Знакомых лиц здесь было мало, хотя краем глаза он уловил заинтересованный взгляд одной девушки из Хаффлпаффа. Прости, девочка, ты опоздала, теперь ему такое не интересно. *** Прошло пол вечера и, если честно, Бакуго не понимал зачем его позвали. Всё время парень наблюдал за Ураракой и, в принципе, больше ничем не занимался. Он надеялся, что так вечер и закончится. Конечно, сейчас. Будь Судьба так добра - не было бы драм. — Эй, Урарака, не хочешь прогуляться? — сказал какой-то самодовольный парень. Он выглядел отвратительно, и Бакуго на секунду вообще удивился. Как такие могут быть в таком дружном факультете? — Да, конечно, — наивно сказала девушка, уже, видимо, немного пригубив шампанского. Кацуки был настороже и смотрел на двигающуюся к выходу пару с неприкрытым интересом. Честно, он готов был сорваться уже тогда, когда они просто куда-то пошли, но он сдержался и дёрнулся с места, только когда они скрылись за дверью. Шото хотел его дёрнуть за руку и спросить куда Бакуго бежит, но тот лишь проигнорировал его и отмахнулся, двигаясь быстрее и быстрее. Почему же эта гостиная такая огромная! *** — Урарака… — начал говорить какой-то парень напротив и девушка скорчила непонимающую мину. — Мне кажется, тебе не место на этой вечеринке. Не хочешь развлечься с более взрослыми парнями? Очако отрицательно помотала головой и хотела уйти, извинившись, но мужская рука требовательно застыла на талии, а другая медленно сползала по бедру. — Уверена? — Да, уверена, отпустите меня, — начала пищать она. Ну, мать её всегда учила, что если и доведётся встретить какого-то маньяка, то бей между ног и убегай. Здесь это сработать не могло. Она была полностью зажата и двигаться было банально невозможно. Ей овладел страх. И кажется юноша напротив уловил эти нотки страха в её ответе. Он ухмыльнулся и приблизился лицом к её лицу. — Ну, давай же, станешь мудрее, взрослее. Как и положено в День Рождения. В этот момент Очако стала дёргаться с удвоенной силой и соперник с большим трудом удерживал её. — Конъюнктивитус! — прозвучало где-то со стороны, и этот паренёк отшатнулся от девушки, выставляя руки перед собой. В этот же миг Урарака, не разбирая того, что происходит, ринулась в сторону источника голоса. Она не помнила, как сильные, но нежные руки обхватили её. Не помнила, как очутилась в гостиной своего факультета. Зато слышала яростный, грозный крик. Чьё-то мычание. И видела какие-то яркие вспышки. Потом она уснула. Прямо в этих руках. Просто уснула. *** — Что? — вскрикнула Урарака, положив руку на сердце. — Бакуго? Но… Он же не виноват, он просто защитил меня! — Попробуй докажи это учителям. У Кацуки довольно сомнительное прошлое. Такая реакция ожидаема, — мягко отвечал ей Шото, мягко намекая, что уже раздражён. Они довольно долго общались между собой. Парню пора было торопиться на следующий урок, но он продолжал сидеть в больничном крыле и выслушивать тирады глупой девчонки. — А если я всё расскажу. Про этого парня и моё грандиозное спасение? Вообще про саму ситуацию? — Думаю, даже если расскажешь, они не простят заклятия. Ему придётся всё равно отрабатывать свою повинность перед профессорами. — Отвратительно, — Урарака зарылась руками в волосах и скосила взгляд на дверь, что была чуть приоткрыта. Она, конечно, не Шерлок, но помнила, что проснулась от громкого хлопка, когда Шото закрыл за собой дверь. — Там кто-то есть, — тихо прошептала она другу, и он без интереса уставился на дверь. — Вряд ли, кому это нужно? Скоро начнётся урок. Но он сам убедился в правоте слов, когда в дверном проёме показалась тень. Это вышагивал тот самый несчастный, который распустил свои грязные ручонки. Сейчас он выглядел крайне паршиво. Словно мумия. Всё тело с ног до головы было обмотано бинтами. Даже думать не нужно было кто был причастен к этому. Бакуго и Изуку. После того, как Урарака вернулась, Мидория тут же бросился на выход. И уж там… Лучше не вспоминать, что было. Одно было ясно — теперь не Очако была жертвой, а сам виновный. Тодороки нахмурился и тут же выхватил палочку. Конечно, её использование мало что дало бы, но в этот момент это было неважно. — Что тебе нужно? — спросил он. — Мне… Нужно извиниться. Да, — он качнул головой, словно на какие-то свои мысли и продолжил. — Мне действительно очень жаль, что я так поступил. И я клянусь, что больше этого не повторится. Простите. И скрылся, словно боясь чего-то. — Что это было? — Сам не знаю. *** — Бакуго, — вздыхая произнёс мистер Айзава, и наш герой закатил глаза. Сейчас начнётся. — Я уже устал от тебя. Мы же тебе говорили, ещё одна драка с использованием магии. Любой магии. И ты будешь исключён. — Исключайте. Вперёд. Только знайте, что главный говнюк будет учиться в Хогвартсе. — Бакуго. — Профессор. Они начали сверлить друг друга взглядом, и мистер Айзава сдался. — Хорошо. Я поговорю с Директором насчёт тебя. Но я ничего не обещаю. Пока постарайся не ввязываться в драки, всё ясно? — Ага, — хмыкнул Бакуго, самодовольно улыбаясь, и ушёл. Учитель ещё несколько минут смотрел на закрытую дверь и мысленно прикидывал план своего самоубийства, потому что если этот парень ещё что-то сделает, то точно вылетит из школы. А его мать устроит взбучку самому Айзаве, который заручился за него на первом году обучения. Кто же знал, что он вырастет таким идио... Непоседой? *** — Бакуго! — услышал он крик и обернулся. На него по коридору бежал Мидория, сбивая бедных первогодок и слыша проклятия от пятикурсников и шестикурсников. Кто же всё-таки только не шастал по коридорам во время перемен. — Что опять случилось, Деку? Решил опять вызвать меня на дуэль? Деку неловко почесал затылок и вздохнул. — Нет, я хотел сказать спасибо. Если бы не ты в тот вечер и вообще… Я рад, что Урараке выпала возможность быть твоей любимой. Бакуго поперхнулся и удивлённо посмотрел на соперника. — Любимой? — Ну, да… Ты так о ней заботишься. Я считаю, что это и есть проявление любви. Кацуки, конечно же, понимал, что за чувство испытывал. Но... Слышать это от кого-то было неожиданно. Неужели так заметно? Хотя, наверное, действительно заметно. — Это ничего не значит, — бросает Бакуго и уходит, погружённый в свои мысли. *** Следующие дни проходят спокойно. Урарака всё также находится в больничном крыле, чему не очень рада. Ничего серьёзного не было, но её упорно держали здесь, воздерживая от общения со сверстниками. И Урарака не понимала почему. Шото так же носил учебники и задания, а когда она жаловалась на то, что должна сидеть в палате, то как-то странно отвёл глаза и кивнул. Было такое чувство, что от неё что-то скрывают. В один из дней к неё нагрянул Бакуго. Вообще, сначала она даже не заметила его. Кацуки стоял и смотрел на то, как девушка крутит на пальце прядь волосы. Как читает книгу, закусывая нижнюю губу. И сходил с ума. Буквально. Сходил. С ума. Она была невероятно красивой. Невероятно милой. Он так хотел её обнять. Так хотел. Но если он это сделает, не будет ли хуже? Не исчезнет ли то хрупкое равновесие, что установилось между ними? — Бакуго! — позвала она, и парень проснулся, словно ото сна. — Ты что-то хотел? Кацуки кивнул и стремительно направился к девушке. Он чувствовал неловкость. Эта эмоция была чужда ему, и он никогда не понимал, как вообще возможно вообще смущаться. — Да, я принёс задания. Шото передал их мне, у него что-то случилось, и он ушёл. — М, ясно, — протянула девушка, принимая задания и кладя их на кровать. Вы спросите: «почему гриффиндорец — Шото — носит задания человеку с другого факультета?». Ответ прост. Изуку из-за того, что у него многочисленные тренировки и куча заданий, просто не успевает дойти до девушки. Вот Шото и приходится помогать его любовнику. — А куда он ушёл? — вдруг спрашивает девушка аккуратно. — Кажется, он что-то бурчал про бар, но я так и не расслышал. Урарака закатила глаза. Он видел, что девушка не на шутку раздражена. — Бакуго, ты можешь ещё раз нарушить правила? Мне нужно отправиться вслед за ним, но я не смогу уйти одна. Пойдёшь со мной? — с надеждой смотрит девушка на парня, и он выдыхает. Если его застукают, то точно вышвырнут из школы. Но, думается, можно и рискнуть. Кто не рискует — тот не пьёт шампанское! Хотя, в данном случае, было бы уместно: «кто не рискует — тот не получает доверия от любимой девушки». Оно зашевелилось. Какого чёрта он вообще об этом подумал. Она просто обратилась к нему, потому что он пришёл. Пришёл бы тот самый Изуку или Иида… Она бы попросила их. Так что перестань думать о всякой чепухе. — Да. Вперёд. *** Нашли они Шото в одном из баров. Урарака, видимо, приходила сюда не в первый раз. Она спокойна подошла к столику, за которым сидел Тодороки и села рядом с ним. Девушка, словно мать, уложила его голову себе на грудь и погладила по волосам, что-то нашёптывая. Бакуго подошёл ближе. — В его жизни нет того, чем он дорожит. Ладно, есть. Только дерьмовый квиддич. А я устал! Я так долго скрываю свои чувства прикрываясь лишь этим «желанием», что уже с ума схожу. А когда я сказал ему об этом, знаешь, что было?! Просто «прости». «Прости»? «Прости»?! Урарака вздохнула и начала вновь поглаживать друга по волосам. Кацуки стало вновь неловко. Он слышал то, что слышать не должен. Не для его ушей всё это. — Вам повезло двоим. — Что? — вдруг за долгое время произнесла Урарака и посмотрела на парня. — Ну, вы же как влюблены в друг друга, — и это фраза растворяется в дальнейшем потоке слов Тодороки. Кацуки и Очако непрерывно смотрят друг на друга, словно ожидая хоть какого-нибудь шага друг от друга. Она вдруг произнесла, одними губами — «я правда тебе нравлюсь?». И Бакуго кивнул. А что скрывать? Уже, наверное, всё понятно. Она наверняка поняла это после слов друга. Ведь, как известно, пьяные люди — самые честные. И она, повторяя ошибку своего лучшего друга, прошептала «прости». Так просто. И Бакуго не удивился. Пожал плечами и ушёл на улицу, принимаясь ждать её у заведения. Оно начинает вырываться, забирая с собой душу и окрашивая мир в чёрный цвет. На что он вообще надеялся? Его улыбка, которая секунду назад была больше нервной, становится печальной. В конечном итоге, нельзя же заставить человека любить тебя? *** Прошло две недели. Бакуго стал, пусть не лучшим, но другом Урараки. Она, правда, пыталась ещё пару раз завести разговор на тему влюблённости, но Кацуки лишь отмахивался и отшучивался. В конечном итоге, им всё же пришлось поговорить. Как бы парень этого не хотел этого. — Что ты чувствуешь ко мне? — задаёт вопрос Рари (да, именно такое прозвище дал ей Кацуки). Бакуго закатывает глаза. — Мы же уже говорили на эту тему. Перестань. — Я серьёзно. Я хочу знать. Кацуки вымученно улыбается.  — Я сам не понимаю. Просто это не даёт мне здраво мыслить, пока я рядом с тобой. Такого я никогда не испытывал. И ещё я получаю дикую радость от того, что могу просто сидеть рядом, — парень усмехается, когда девушка виновато опускает голову. — Мои чувства не играют роли, ты здесь не ви… Но его перебивают. Бестактно. Так грубо! — Давай встречаться, — тихо говорит девушка и карандаш, который держал всё это время Бакуго, падает. — Что? — Месяц. Один месяц. Если… Если я не буду довольна или так и не смогу полюбить тебя, то... — То вновь станем друзьями. Хорошо, — улыбается ей вновь Бакуго. Но уже не вымученно. А так, словно только что на его глазах ожила собственная мать. — Давай. Давай встречаться, Рари. Девушка улыбается и, вставая из-за стола, направляется к её уже-парню. Она видит удивление в его глазах и усталость, которая присутствовала на протяжении всего времени, улетучивается. Теперь её словно и не было. Очако садится на колени Бакуго и обнимает. Потом, гораздо позже, Урарака готова будет поклясться, что именно в тот момент, её сердце начало стучать, как бешеное. Но знаете, что самое главное? Что Кацуки осознаёт кое-что. Это не злодей. Это — любовь.