Обещание

      — Тебе очень нравится издеваться надо мной? — Фрид лениво зажмурился, не смея шевельнуть головой, покоящейся на коленях Дьяволицы.       — Я не издеваюсь, а украшаю, — обиженно ответила Мира, слегка сопя от напряжения. Непослушные зелёные волосы, казалось, подчинялись неведомым образом только самому Джастину, упрямо отказываясь заплетаться в косу.       Впрочем, её дыхание теперь часто было тяжёлым. Как сказала Полюшка, шипы промахнулись буквально на миллиметры от сердца — но левому лёгкому от этого было не легче. Регенерация демоницы — штука, безусловно, весьма полезная с точки зрения выживания, но иногда даже она не выручает на сто процентов.       Макро против Макро — лишь так она смогла заблокировать самую страшную способность Бладмена. Проклятие демона Зерефа. Проклятие, которое она совершенно не желала, но получила от Сейры. Проклятие, которое заставило Гажила одним ударом стального клинка разрубить наискось несчастную Леви.       Но форма Сейры не была столь быстра, как другие. И когда из-под земли взметнулись терновые лозы, отточенные острее копий, она успела лишь дёрнуться в сторону, как адская боль пронзила грудь, и стало так трудно дышать…       — Нет, ты издеваешься над калекой, — трагичным тоном возвестил Фрид. Как ни старалась Полюшка, левую ногу ниже колена спасти не удалось. Хисуи Фиор лично преподнесла герою войны один из лучших протезов, который только смогли создать королевские мастера, но никто не знал, как тяжело Джастин переживал своё увечье, то и дело мучаясь от кошмаров. Лишь в объятиях Мираджейн он находил спокойный сон.       — Ты не выглядишь таким уж несчастным, — Мира ткнула кулачком Фрида в плечо. Они ведь обещали. Обещали, что будут счастливы.       — Братик, я обещаю, что буду счастлива. Мы обещаем. — Едва стоящая на ногах Мира обнимает рыдающую Лисанну. Когда-то она с братом стояла перед могилой младшей сестры. Эльфман тогда сказал, что лучше бы он умер вместо неё. Теперь она стояла с Лисанной перед холодной надгробной плитой.       «Хвост Феи» распался. Это произошло буднично и само собой. Больше половины магов полегло в боях, многие команды понесли невосполнимые утраты, некоторые, как «Теневой механизм», вовсе исчезли. Погиб Мастер и Гилдартс, Лаксус сгинул под Харгеоном. Что до Миры и Эрзы, то им обеим было не до титула мастера или восстановления гильдии. Оставшиеся в живых разбрелись кто куда — ведь слишком о многом напоминала каждая мелочь в практически разрушенной Магнолии, которую до сих пор не могли восстановить.       Но сейчас Мираджейн просто возилась с зелёными волосами, не трогая лишь чёлку по негласному уговору. Правый глаз Фрида навсегда остался тёмным — последствия запретного колдовства, единственного, что в итоге остановило Бладмена.       — Вы все ничтожны предо мной! — кровожадная ухмылка демона на фоне рушащихся руин собора Кардии навсегда отпечаталась в памяти Миры. Она безудержно кашляла кровью, пытаясь вдохнуть хоть немного больше драгоценного воздуха, пусть даже и перемешенного с пылью. Фрид был всего в каких-то пяти шагах. Он успел раздробить «Уничтожением» летящий в неё каменный блок, но вот увернуться самому времени уже не осталось. И теперь булыжник размером со стол придавил его ногу, заставляя стонать от боли.       — Если у тебя остались козыри, то сейчас или никогда! — Бикслоу появился из облака пыли, без маски, его глаза горели зелёным светом. Бладмен повернулся к нему и замер, окутанный свечением. Кукловод взвыл от напряжения, но не отводил взгляда, удерживая чудовище на месте, но было абсолютно ясно, что это на какие-то секунды…       Как сам Фрид долго и занудно потом объяснял, он всего лишь перевёл одно из тёмномагических заклинаний Восемнадцати Богов Войны в формулу Тёмного Писания и вложил в неё всю оставшуюся магию. Может, это «всего лишь» кого-то и обманывало, но только не такого эксперта в тёмных искусствах, как Мираджейн. Вот только отдача от заклинания была такой, что едва его не убила. Сам Фрид мрачно шутил, что ему повезло отделаться ногой и одним полуслепым глазом.       — Вы тут не занимаетесь ничем непотребным? — входная дверь распахнулась, и в комнату, будто ураган, ворвался Бикслоу. «Непотребным, непотребным!» — запищали его куклы, пока сам кукловод сгружал на пол пакеты с продуктами и прочей нужной в хозяйстве ерундой.       — Обычно с таким вопросом именно так вламываются в помещение, — недовольно проворчал Фрид под смешки Миры. Бикслоу иронично развёл руками — мол, ничего не поделаешь. И сразу после ехидно подмигнул — маску он не носил со времён последней битвы.       — Сестрёнка, мы пришли! — оповестила всех вошедшая Лисанна уже о свершившемся факте. Не то что бы она ни пыталась положительно влиять на сумасбродного Громовержца, скорее, это Бикслоу мог испортить кого угодно.       Эльфмана и Эвергрин похоронили в одной могиле. По крайней мере, там было кого хоронить. Соседняя могила Лаксаса была пуста — Дреяр-младший, отчаявшись победить неуязвимого к молниям Вару, использовал Закон Феи на полную мощь. Южное наступление было остановлено, почти вся армия Сприганнов вместе с Вару и Найнхартом была выжжена карающим светом, и именно прибытие Грея, Венди, Эрзы и Джерара с юга на главную битву под Магнолией в итоге спасло Фиор. Но после долгих поисков командира Бикслоу, в конце концов, нашёл лишь треснувшие наушники.       Мира улыбнулась. Увы, им с Фридом было сейчас не до заказов, а старые работки что певицей, что моделью нижнего белья была теперь для неё недоступна. Полюшка совершила практически чудо в полевых условиях: не просто сохранила жизнь, но и спасла лёгкое и даже грудь. И хотя медик потом долго извинялась за оставшиеся шрамы, которые заставили девушку распрощаться с открытыми купальниками, сама Мира жалела только об одном. Что она так глупо подставилась, и это стоило Фриду ноги.       Так или иначе, с откровенными фотосессиями пришлось распрощаться - а за неоткровенные платили куда меньше. И хотя рядом с ней был мужчина, который не уставал убеждать её, что она по-прежнему прекрасна, семейный кошель от этого толще не становился.       — Где были? — Фрид попытался приподняться на локтях, но Мира сердитым шипением прервала его движение. Бикслоу махнул рукой — «отдыхай, инвалид» — и плюхнулся с разбегу в своё любимое кресло. Мираджейн недовольно цокнула язычком, но кукловод предпочёл не обращать на это внимания. Улыбающаяся Лисанна скользнула на кухню, прихватив пару принесённых пакетов.       — Да так, разве что в «Каблучок» заглянули по дороге, проведали старых знакомых, — Бикслоу блаженно вытянул ноги. — Кагура передавала всем привет.       После победы (если у кого вообще поворачивался язык это так называть), Кагура стала мастером «Каблучка Русалки». На основе гильдии девушка создала приют для всех пострадавших от войны: калек, раненых, обездоленных. Это достаточно быстро принесло гильдии популярность — ведь Хвост Феи распался, Саблезубые были практически уничтожены в битве на севере. Пегас и Чешуя Ламии тоже понесли значительные потери — вот и вышло, что Кагура, ставшая к тому времени мастером, сразу выбилась практически в лидеры магического сообщества Фиора.       — Как Эрза? — осторожно спросила Мира. Бикслоу пожал плечами.       — Всё также. Лежит, не двигается, ни с кем не разговаривает, только в потолок смотрит. Полюшка говорит, что шансов на восстановление раздробленных позвонков нет. Да и не для кого ей уже вставать, — мрачно подытожил кукольник.       Мира помнила, как Алая, кивнув на прощание, повела свой маленький отряд из Гилдартса, Жерара и Грея на вершину горы, где великий чернокнижник Зереф со своими сильнейшими слугами пытался одолеть Акнологию. А Мира вместе с оставшимися Громовержцами атаковала Бладмена, защищавшего подступы к горе.       Единственный раз Алая рассказала, что произошло. Видимо, отчаявшись одолеть Акнологию, Зереф активировал самое страшное своё оружие — демона E.N.D., чудовище, в которое превратился их же друг. Никто так и не узнал, что случилось с Люси и Хэппи — как ни искали, не нашли даже останков. Хотя с учётом, во что обернулся Нацу, догадки об их судьбе сводились к одному.       Земля содрогалась, ветер едва не сбивал с ног, огромные огненные смерчи взметались к небесам, а гром оглушал так, будто само небо раскалывалось. Эрза с грустной улыбкой кивнула ей.       — Мы ещё встретимся, Мира, — пообещала она, и бросилась вдогонку за остальными. Чёрная тень проскользнула по развалинам к отряду Алой, но почти сразу в неё ударил зелёный луч. Бладмен поднялся из тени, с холодной ненавистью глядя на трёх магов.       — Твои противники — мы, бэби, — с издёвкой пропел Бикслоу. «А ведь его сила ранит эту тварь» — поняла Мира, вспомнив, как демон совершенно не реагировал на клинки Гажила.       Её часто мучил вопрос: если бы она в тот день убедила остальных действовать иначе — как бы всё обернулось? Уцелела бы Эрза и выжили бы Гилдартс и Жерар, если бы она пошла с ними в последнюю отчаянную атаку? Или же она сама сгинула бы в том бою вместе с ними? Но она точно знала, что Фрид и Бикслоу не пережили бы схватку с Бладменом. Ужасное чувство, что она, Мираджейн, решила в тот день, кому жить, а кому умереть, переставало преследовать её только изредка в такие тёплые моменты.       — Какао и печенье прибыли! — Лисанна вошла в комнату с двумя подносами. Куклы Бикслоу моментально взлетели с его кресла и закружились вокруг девушки, повторяя «печенье, печенье!». Мира улыбнулась — её младшая сестрёнка была, пожалуй, единственной, кроме хозяина, на кого куклы так реагировали. После всего, что они прошли, она совершенно не желала препятствовать отношениям Лисанны, но для неё до сих пор было удивительным, что, как она считала, ветреный Бикслоу способен на глубокую привязанность. Однако тот был готов буквально носить младшую Штраус на руках, а уж когда его куклы начали и за ней повторяли слова, чего не мог припомнить даже Фрид, девушка успокоилась окончательно.       Они пострадали меньше всех. Лисанна вовсе осталась практически невредима во всей этой мясорубке — и, как она потом рыдала сестре, никак не могла себе этого простить. Мира считала, что судьба берегла её младшую сестрёнку после того, что с ней случилось в прошлом. И, наверное, саму старшую Штраус тоже, потому что потерю ещё и сестры, тем более второй раз, она бы точно не пережила.       Бикслоу тоже отделался лёгкими травмами. Что до его состояния, то он скорее стал более… нормальным? Или серьёзным. Он по-прежнему мог дурачиться, шутить, дразнить вместе с куклами, но какого-то внутреннего огня безбашенности в нём уже не было. Видимо, что-то очень важное в нём так и осталось возле могилы Эльфмана и Эвергрин, которых он сам нашёл и похоронил. Лисанна в этот момент ухаживала за ней самой, Фридом и другими ранеными, а когда они втроём попытались возмутиться, что похороны прошли без них, Бикслоу лишь непривычно мрачно и тихо ответил: «Запомните их такими, какими они были». Мира так и не решилась больше его ни о чём спрашивать. И, наверное, никогда не решится. Ей хватило одного потухшего взгляда кукольника тогда, чтобы понять — Бикслоу просто бережёт их от ещё одного ночного кошмара.       — Я закончила, господин торопыга. — Мираджейн легко чмокнула Фрида в губы, знаменуя окончание его «мучений». На самом деле маг письмён мог притворяться сколько угодно, но она знала, что он тоже наслаждался такими моментами их близости. И они оба забывали обо всём случившемся, будто это был далёкий кошмар. Не в этой жизни. Не с ними.       Они приезжали на кладбище раз в пару месяцев. Если чаще, то Фрида по новой начинали мучить кошмары, а у Миры начинались приступы, во время которых она едва не задыхалась. Полюшка несколько раз обследовала её, вновь и вновь утверждая, что физиологически она может дышать спокойно, пусть и с некоторым напряжением. То ли Проклятье демона успело проникнуть глубже в лёгкие, то ли всё дело было в голове, а вовсе не в давно залеченной травме.       На месте же финальной битвы, где Грей использовал Ледяной Гроб, навеки запечатав и Акнологию, и Зерефа с его прислужниками, и E.N.D.а, который когда-то был их другом, Мира не была ни разу. Это было и слишком больно, и слишком сложно — пожалуй, даже королевский дворец не охраняли так, как рекордно быстро возведённую крепость вокруг огромной ледяной глыбы. О том, что сокрыто за её стенами, Мираджейн знала лишь от Фрида — маг письмён был одним из тех, кто участвовал в создании и проверке многочисленных барьеров и защитных заклинаний вокруг и внутри стен. Джура звал его в новый Совет, сулил престижную и — чего греха таить — весьма денежную должность командира новых Рунных рыцарей. Или хотя бы инструктора новобранцев. Джастин отказался. «Я уже навоевался на всю оставшуюся жизнь» — слегка виновато объяснял он Мире. Она тогда лишь молча обняла его — ни за какие деньги, власть и славу всего мира она бы не согласилась отпустить Фрида хоть на шаг ближе к кошмару о войне.       Комендантом крепости по мрачной иронии судьбы стал Леон. Мира видела его в форме рунных рыцарей лишь раз, на могиле Джувии, где теперь всегда цвели ледяные, не тающие даже в самую жару цветы.       Тихий звук отвлек Мираджейн от размышлений. Небольшая красногрудая птичка влетела в окно и села на подоконник, негромко щебеча. И она внезапно вспомнила. Память, последние месяцы озлобленной сукой подбрасывающая лишь кровавые картины войны, внезапно тихой трелью напомнила о другом. Как когда-то в другой жизни Макаров напевал журчистую мелодию, а потом со смехом объяснял маленькой Мире, что такое снег и откуда он берётся в северных странах.       И Мира запела. Сначала тихо, потом громче, черпая неведомо откуда взявшуюся внутри силу, ощущая, как нехотя поддаётся, ослабляется узел где-то в груди.

В лунном сиянии снег серебрится, Вдоль по дороге троечка мчится...

      Она пела с закрытыми глазами, а перед взором, словно конфетти из хлопушки, ворохом мелькали моменты прошлой жизни: раскуривающий трубку Мастер; дерущиеся Нацу и Гажил; Леви, корпящая над книжками, Гилдартс, обнимающий Кану; Джувия, не отрывающая влюблённого взгляда от ненаглядного Грея-сама; Люси, рассказывающая о своей книге; Эвергрин, ворчащая на Эльфмана.       Слова кончились, но мелодия в душе так и играла. Мягкое касание вывело её из оцепенения: Фрид молча притянул её к себе. Мира доверчиво уткнулась ему в плечо, успев помутневшим зрением заметить притихшую Лисанну на коленях Бикслоу.       Все те, кого уже нет, смотрели на неё, на них из этих солнечных воспоминаний. И каждый из них будто говорил: «Вы справитесь. Вы же обещали».