Ничего хуже быть не может...
16 июня 2024 г., 02:27
Примечания:
Привет! Я снова в деле! Новая глава, как водится, только и ждёт, что вы её прочтёте.
Настя.
— Я принял решение забрать тебя домой.
Я ждала всего, но не этого. Он мог запретить мне общаться с Элитой, возможно, заставить порвать с Джуном, когда узнал об отношениях, назначить Антона моим личным наблюдателем, в конце концов. Но не такого...
Во мне бурлит гнев, в очередной раз он решает всё за меня, злая ирония, ведь это в его духе, непонимание, почему именно сейчас? А ещё я чувствую страх. Вот теперь отец по-настоящему зол на меня, решил действовать радикально и чтоб наверняка. Впервые я боюсь его холодного и расчётливого взгляда, что направлен на меня. И я не знаю, как отговорить его от принятого решения. Я растеряна настолько, что в голову не приходит та самая мысль, что поможет мне избежать грядущего.
— Ты не можешь так поступить!
Лишь по-детски протестую. Кошмар, докатилась! Сжимаю кулаки посильнее, зажмуриваюсь, чтобы унять дрожь. Ещё бы понять, от чего дрожу: от гнева или бессилия.
— Не оспаривай моё решение.
Всё-таки от гнева. Я решительно встаю с такой мягкой кровати и в пару шагов сокращаю расстояние между нами. Кулаками яростно стучу по столу. Чашка подпрыгивает, остатки кофе выплёскиваются, пара капель попадает на рукав белоснежной рубашки.
На его лице нет ни единой эмоции. Даже такая вспышка гнева не расколет эту ненавистную мне маску холодного безразличия и ледяного спокойствия. И если Линна считает меня вулканом, то мой отец — айсберг.
— Ты так не поступишь со мной.
Пора вернуть контроль над собой.
— Вот как? — я слышу усмешку? Значит, эмоции ему не чужды. — Назови хоть одну причину не забирать тебя.
— До окончания школы осталось совсем немного. Я скоро аттестат об окончании получу.
А потом ты и вовсе ничего не будешь за меня решать. Я стану совершеннолетней.
— Зачем снова менять школу? В этом нет никакого смысла.
— Смысл есть во всём. Ты просто не хочешь его видеть.
— Так покажи мне этот смысл!
Миссия провалена. Я не могу быть спокойной рядом с ним. Он всегда вызывает во мне все самые сильные отрицательные эмоции.
— Я считал, что обучение в корейской школе пойдёт тебе на пользу. Ты вольёшься в местное общество, подтянешь разговорные навыки, в дальнейшем станешь моим голосом здесь. Но ты не справилась.
Так он уже давно всё продумал!
— И что же пошло не так? — едко интересуюсь я, вольготно устроившись в кресле. — Я влилась в местное общество, учусь, совершенствую разговорный навык. Вроде, все условия выполнены.
— Ехидничаешь? — его голос приобретает те самые нотки, когда он на грани недовольства, но показывать этого не хочет. И только тон намекает, что собеседнику стоит следить за словами. Но я не собираюсь этого делать.
— О чём ты, папочка? — невинно хлопаю ресницами, и видят Боги, мне приходится прикладывать немалые усилия!
— Хватит, Анастасия!
Эта фраза должна звучать с оттенком гнева, на пару тонов выше нормального. С красноречивыми эмоциями на лице. Но это у обычного человека. Не моего отца. Он её произносит спокойно, но меня пробивает дрожь, словно ледяной ветер своими иглами впивается в кожу.
— Разговор закончен. Антон отвезёт тебя в общежитие. Утром можешь сходить на уроки, днём провести время с друзьями, а вечером мы улетаем.
Разговор закончен. Всё, приговор. Никогда не даст времени, чтобы выдвинуть аргументы против его планов. Остывший было гнев с новой силой начинает кипеть во мне. И, не отдавая себе отчёта, восклицаю:
— Да как ты не поймёшь, что моё сердце хочет быть здесь!
Маска невозмутимости трескается. Сквозь щели пробивается презрение.
— Мимолётная влюблённость затмевает твой разум.
— Мимолётная влюблённость?
Ну да, точно. Он и про Джуна знает. Маленькая часть меня всё же хранила надежду, что отец ничего не заметит. Глупо было так думать. Я не могу допустить, чтобы он манипулировал мной этим.
— Ты думаешь, я хочу остаться из-за парня? — выдавливаю из себя снисходительную улыбку. — Я более честолюбива. У меня своё видение будущего.
Ему показать снисходительность удаётся легче. Достаточно приподнять уголок губ, чтобы я окончательно потеряла контроль.
— Как ты можешь сомневаться в моём выборе? Я не хочу владеть твоим холдингом! Мне претит сама мысль, что придётся лучшие годы провести в кабинете с бумажками. Принимать важные решения, посещать светские рауты и быть лицемерной. Это не для меня.
Последнее предложение почти шепчу. Как жалко это звучит. И любимый папочка абсолютно не проникся откровениями. Он же ясно дал понять, что бесполезно спорить. А я до последнего борюсь. Уж так привыкла.
— Всё уже решено.
Нет, я не хочу! Со злостью сжимаю подлокотники кресла, а на глазах вот-вот выступят слёзы. Отец это видит, и меня ещё сильнее прорывает на эмоции.
— Не смей решать за меня!
Хочу звучать с ненавистью, а по итогу едва не плачу. Гнев со слезами. Вот как всё на самом деле.
— Это твоё будущее. Ты Громова. У тебя не должно быть другого выбора.
Я больше не могу его слушать. Всё, что я хочу — уйти. И никогда его не видеть. То, что он мой отец, не даёт ему никакого права указывать мне. Решительно поднимаюсь и направляюсь к двери.
— Ты передумаешь.
Я замираю, но не оборачиваюсь.
— Прости, что?
— Ты добровольно вернёшься домой. И примешь своё будущее.
Ему даже не нужно добавлять убеждённость в голос. Всё и так звучит, как непреложная истина.
— С чего ты это решил?
Я слышу, как мой голос приобретает стальные нотки. Доволен, папочка? Постепенно превращаюсь в тебя.
Ну нет, какой-то бред! Боги, я не допущу такой метаморфозы. Даже если он увезёт меня силой, его копией я не стану.
— Тебе стоит подумать о своём парне.
Я резко оборачиваюсь.
— Причём здесь Намджун?
Мне не нравится, какой оборот принимает разговор. Он собирается шантажировать меня Джуном?
— Просто подумай вот о чём: юноша мечтает о карьере музыканта. У него явно талант. И как же будет несправедливо лишить его блистательного будущего.
У меня будто земля из-под ног уходит. Он же... Не станет... Или... Нет! Не посмеет.
— Ты действительно готов сгубить человека, чтобы добиться своей цели?
Не припомню, чтобы раньше в моём голосе было столько горечи. Не было внутри меня столько горечи.
Хочу предупредить тебя. Виктор Громов не доволен твоей связью с твоим защитником. Будь готова к тому, что придётся его спасать.
Прав был No Name. Его последнее письмо. Я беспечно отмахнулась от него. Не приняла всерьёз, не обдумала пророческое послание. Допустила ошибку. И теперь может пострадать тот, кто и вовсе не имеет к моей семье никакого отношения. Нам ни в чём не виноват.
— Я готов сделать всё необходимое, чтобы передать своё наследие собственной дочери.
— Не нужно мне это наследие!
Слёзы звенят в голосе. Я едва могу сдерживать их на глазах. Он так не поступит!
Поступит. И ты это знаешь.
Неужели мне придётся пожертвовать будущим? Я не имею права подставлять Джуна. Если бы не наши отношения...
Так, постойте. Отец только этого и ждёт. Что я начну защищать своего парня, а это значит, что пойду на сделку. Уеду в Россию, чтобы в дальнейшем стать его преемницей. Нет, так не пойдёт. Не позволю собой манипулировать.
Натягиваю на лицо равнодушную мину. Медленно возвращаюсь и сажусь в кресло, закинув ногу на ногу.
— Я не стану тебе подчиняться.
Впервые на его лице вижу изумление. Это выражается во взгляде и слегка приподнятых бровях.
— Твои угрозы для меня ничего не значат.
Откинувшись на спинку кресла, смотрю на него, а на губах расцветает самодовольная улыбка. Возможно, рано праздновать победу, но удержаться очень сложно.
— Пытаешься быть циничной? Ты не умеешь играть роль до конца.
Насторожившись, прекращаю улыбаться. Не поверил. Ожидаемо. Слишком резкий переход.
— Циничной? Я защищаю свои интересы. Моё будущее для меня важнее всего.
Я не позволю сбить себя с толку. Не теперь, когда нужно отстоять право выбора.
— Я не намерен с тобой пререкаться. Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз. Но тебе придётся поверить, что я готов пойти на многое, чтобы добиться своего. Ты не захочешь проверять это на практике.
— И что ты намерен сделать? — я позволяю себе лёгкую усмешку.
— Любого человека можно подставить так, что никакой следователь не усомнится в его виновности. Особенно подростка.
Я выпрямляюсь в кресле. Вся бравада слетает с меня, как сухая шелуха с лука.
— Пара лет в тюрьме, и никакое уважающее себя агентство не возьмёт под крыло бывшего преступника. Пусть и за не большое преступление.
Воздуха в лёгких катастрофически не хватает. Он не собирается калечить Джуна в физическом плане. Отцу не надо ломать ему жизнь от слова совсем. Достаточно перекрыть доступ к заветному желанию, чтобы я почувствовала себя обязанной спасти парня, который мне не безразличен. Но почему ценой собственного будущего?
— Обдумай всё хорошенько, прежде чем принять решение.
— Я не изменю своего решения! — огрызаюсь напоследок, прежде чем выскочить из комнаты, хорошенько хлопнув дверью.
Оказавшись в коридоре, прислоняюсь к стене и медленно сползаю вниз. Тело бьёт крупная дрожь, меня вот-вот накроет истерика. Я должна была подготовиться к такому исходу. Зная отца, должна была проиграть в голове разные сценарии и выбрать самый выигрышный для себя. Должна...
Внезапно накатывает опустошение. Я устала. Не хочу больше бороться с собственным отцом. Но и соглашаться с его волей тоже. А если этого не сделать, пострадает карьера Намджуна. Зачем, вот зачем я тогда призналась ему!
В гневном порыве рычу сквозь зубы и бью кулаками стену. Раз, второй, третий... Рукам больно, и меня это отрезвляет. Пустая злость не поможет в данной ситуации. Нужно поступить иначе. Не так, как того ожидает отец. Успокаивающе выдыхаю и поднимаюсь на ноги. Я собираюсь кое-что сделать. И мне нужны свидетели.
— Антон, поехали. — Повелительным тоном произношу я.
Антон подскакивает на сидении, когда я сажусь рядом, громко хлопнув дверцей.
— Уже закончили?
— Да, иначе что бы я тут делала. — В раздражении закатываю глаза. — Поехали уже.
Автор.
— Нужно заехать в одно место. — Произносит Анастасия, закончив писать сообщение в телефоне.
— Куда?
— К одному человеку.
Антон кивает, и девушка называет адрес.
Для Насти время пролетает слишком быстро. Она даже толком не продумала, что будет говорить. Но отступать поздно, встреча назначена.
Машина останавливается во дворе многоквартирного дома. Громова слишком хорошо знает это место.
— Подожди меня здесь. Я надолго не задержусь.
Девушка выходит из машины, пишет сообщение.
Выходи.
Через две минуты из подъезда выходит Намджун. Домашний аутфит из серых спортивных штанов и белой обтягивающей футболки кружит голову, но Настя приказывает себе оставаться спокойной. Белобрысый гадёныш знает, как вывести её на эмоции. Но ей сейчас как никогда нужен холодный разум.
— Почему вышел без верхней одежды? Сегодня прохладно. — Ворчливо говорит она, окидывая фигуру парня взглядом. — Если ты рассчитывал одолжить у меня кардиган, то можешь не мечтать.
Намджун улыбается, и её мысли разбегаются, стоит зацепиться взглядом за ямочки. Настя одёргивает себя.
— Нам нужно серьёзно поговорить.
— Когда ты так говоришь, пугаешь.
Улыбка исчезает с его лица. Тон её голоса настораживает. А решительный блеск серо-голубых глаз и правда пугает. И тот факт, что она приехала к нему, отчего-то настораживает.
— Валькирия, что случилось?
Вздрагивает, услышав обращение. И в груди сладко отзывается. Но нельзя поддаваться чувствам. Она вскидывает на него свой самый холодный взгляд.
— Не называй меня так.
Ледяной тон, словно хлёсткая пощёчина, причиняет боль. Только не щеке, сердцу.
— Что изменилось? — он старается говорить ровно, будто и вовсе не задевает эта холодность.
— Всё. И ничего. — Она отводит взгляд, отворачивается. Лишь бы не видеть карие омуты, наполненные горечью и вопросами.
— Может, хватит говорить загадками?
Раздражённые нотки в его голосе режут слух, как нож бумагу.
— Нам нужно расстаться.
Биение сердца звенит тишина. Она ждёт его реакции. Протест.
— Почему?
Но вместо этого тихий вопрос. А после их пальцы переплетаются, когда он берёт её за руку. Зажмурившись, вырывается.
— Не надо. Сказала же, мы расстаёмся.
— Твой отец против наших отношений?
Как проницательно. Ответить бы правду, но нельзя.
— Отец здесь не причём. — Упрямый взгляд ему в глаза. — Я так хочу.
Намджун неверяще смотрит в ответ.
— Врёшь.
Иголка впивается в сердце. И не вытащить теперь, кровь ручьём польётся. Она мотает головой.
— Я ошиблась. Думала, у меня к тебе чувства. Но нет. Это не так.
В глазах лёд. Но каких усилий это требует. Руки сжаты в кулаки, она полна решимости.
— Всё кончено, Намджун. Я хотела разойтись наедине, без свидетелей.
— Чтобы никто не видел твоей фальши? — он говорит ядовито, во взгляде плещется презрение. — Ты нагло врёшь. И это бесит. Скажи истинную причину этого поступка.
— Я всё сказала. — Она уходит от него.
В секунду он нагоняет, разворачивает её и крепко прижимает к себе. Сердца колотятся неистово, грозя пробить дыру в груди.
Как же хочется зажмуриться, обнять в ответ. Но она решительно отталкивает.
— Хватит, Джун. У нас теперь ничего не будет.
— Не говори так!
Гневно и надрывно. Как кинжалом в сердце.
— Анастасия Викторовна, всё нормально? — Антон тут же подходит к ним.
— Да, поехали.
— Ана. — Его голос ровный.
Но это ни капли не успокаивает.
— Я не верю тебе.
— Мне всё равно.
Намджун провожает взглядом отъезжающий автомобиль. Гнев бурлит в нём, требуя выхода. Он возвращается в свою комнату. Садится на кровать. Кулак впечатывается в подушку. Раз, другой, третий.
Выплеснув всю злость, чувствует опустошение. Обессиленно падает спиной на кровать. Сжимает в руках злополучную подушку. А ведь мгновения назад в его объятиях была Ана.
Нам нужно расстаться.
Подушка врезается в дверь и падает.
Отец здесь не причём. Я так хочу.
Ещё одна летит следом. Он не должен так реагировать на её слова. Она уже причиняла ему боль. Но тогда они ещё не были парой. Им предстояло признать чувства.
Я ошиблась. Думала, у меня к тебе чувства. Но нет. Это не так.
Ударив кулаком на этот раз саму кровать, Намджун берёт телефон с тумбочки и набирает до боли знакомый номер. Долгие гудки заканчиваются автоответчиком.
— Я от тебя не отстану.
Но и на последующие звонки ответа не получает. Телефон отправляется обратно на тумбочку.
Взгляд устремлён в потолок. Ана хочет защитить его, это очевидно. Вот только от кого: своего отца? Это вполне возможно. Ведь Громов старший уверен, что лучше дочери знает, как ей жить. Это неправильно, но так предсказуемо для родителя. Хотя Намджун с ним в корне не согласен.
Сжимает пальцами переносицу. Интересно, а как бы он поступил на месте Виктора Громова?
Ответ в голову не приходит. А вот сон, как ни странно, забирает в свои объятия. Будильник заставляет пробудиться.
Сегодня понедельник. И первый урок литературы. И Ана сидит с ним. В груди не умирает надежда, что вчерашний разрыв с лёгкой руки девушки ему лишь приснился. Пришёл ночью, словно кошмар. И пока не отпускает, призрачной тенью окутывает тело и разум.
Но пора сбросить его оковы и идти в школу. Чтобы убедиться: ничего не изменилось.
Изменилось всё.
Ана проходит мимо него, прямиком к парте Тэмина. Одноклассники провожают старосту удивлёнными взглядами. И в ту же секунду смотрят на Намджуна.
Юноша натягивает на лицо маску невозмутимости. Ему всё равно. Вот что важно показать.
Тэмин посылает Джуну вопросительный взгляд. Что у вас случилось?
Нам качает головой. Не спрашивай. Я не могу ответить на этот вопрос.
В класс заходят Джису с Джином. И они замечают перемены.
— Привет всем!
— Привет. — Ана улыбается, глядя на друзей. — Как дела, ребята?
— Отлично. — Тянет гласные Джин. — Ты пересела? Прежний сосед уже не устраивает?
Сказано шутливым тоном, но Настя и Джун с до боли одинаковым равнодушием на лицах не реагируют на слова друга. Будто вовсе их это не касается.
Повисает тишина, которую рушит звонок, а потом и учитель Пак. Урок начинается.
***
Вика получает тревожное сообщение от Джису. Ты случайно не знаешь, что случилось у Насти и Джуна? Ничего не предвещало бури. Но она разразилась, угрожая беспечным денькам Элиты. Неужели папа оказался против отношений старшей дочери с парнем? Но Настя не стала бы подчиняться. Не в её характере рушить отношения только потому, что так сказали поступить. Тут что-то другое. Звонок вынуждает отложить размышления до перемены. Судя по тому, что друзья бросают на неё взгляды, становится понятно, они тоже в курсе событий. Если бы не математика, они бы уже начали обмениваться мыслями в записках. Но на уроках такого учителя, как Ли Брия, не заболуешь. Тэхён слегка сжимает руку Виктории. Девушка благодарно улыбается за поддержку. Новая тема никак не укладывается в голову. Все мысли крутятся вокруг сестры. Вот что опять случилось? Ви, не поворачивая головы, аккуратно придвигает к ней тетрадь. Карандашом на полях написано: Что произошло у Насти и Джуна? Вздохнув, отвечает на полях своей тетради. Я не знаю. На перемене выясним. Тэхён согласно кивает. Урок длится неприлично долго. Ли Брия вызывает к доске уже третьего ученика. Виктория с досадой понимает, что ничего не усвоила из новой темы. А математичка ой как любит Громову вызывать. Но сегодня, на удивление, не трогает. Звонок, наконец, звенит, и девушка быстро складывает вещи в сумку. Вторым уроком у сестры география. Именно туда и направляется Виктория. Волнение всё нарастает. Чем ближе она к кабинету, тем больше попадается учеников. Такое чувство, что все кругом в курсе ссоры её сестры с парнем. Хотя, возможно, так и есть. Не зря же в выпускном классе есть своя сплетница. Настя сидит за последней партой, сразу за Хосоком и Юнги. Беззаботно что-то им рассказывает. Намджун, словно каменное изваяние, смотрит в другую сторону, не реагируя на Джинки, который пытается его разговорить. Живописная картина. — О, Вика, привет! — произносит Роуз, привлекая к младшей Громовой внимание. — Привет. — Улыбается Вика, не сводя глаз с сестры. Та отвлекается от парней, кидая на неё вопросительный взгляд. Виктория встряхивает головой и направляется к Джонгу. — Тори, что-то случилось? — Ничего. — Она садится рядом с Ки, напротив Блинга. — Я просто решила тебя проведать. Парень понимающе усмехается. — Как обстановка? — снизив голос, интересуется девушка. — Ничего хорошего. — Тихо отвечает Тэмин. — Ведут себя так, будто расстались, причём давно. — Тори, ты что-нибудь знаешь? — спрашивает Джонг. — Нет. Настя мне ничего не сказала. Чуть позже, направляясь на урок, Вика думает позвонить папе. Вдруг он всё-таки запретил сестре встречаться с Джуном? Но и вновь всплывает ответ: сестра не стала бы подчиняться. Единственное, что поможет прояснить ситуацию — разговор с Настей.***
В радио-комнате многолюдно. Помимо Розаны, Минхо и Кибома, которые уже провели короткий эфир, здесь находятся Джису с Джином и Дженни с Лисой и Чимином. Включив музыку, Роуз садится на диванчик к подругам. — Мы будем что-нибудь делать? — спрашивает Лалиса. — А что мы можем сделать? — задаёт резонный вопрос Сокджин. — Ну, можем поговорить с ними. — Не уверенно тянет Дженни. — И что это даст? — произносит Ки, отложив в сторону наушники. — Вы же знаете этих двоих: ни за что не признаются, пока сами не захотят. — Согласен. Мы ничего у них не выясним, пока они не будут готовы сами всё рассказать. — Говорит Минхо. — Не станут же они отмалчиваться, если мы все потребуем объяснений? — восклицает Дженни. — Дождёмся следующей перемены. — Предлагает Чимин. — А там уж проверим твою догадку, Дженни.***
В столовой всегда шумно, но сегодня как-то особенно. Все обсуждают Анастасию и Намджуна. Ещё на первой перемене прошёл слух, что между ними произошла размолвка. На второй об этом заговорили увереннее. И на третьей всё точно стало известно: госпожа главный организатор мероприятий и её заместитель как старосты расстались. Школьники шепчутся, бросая в сторону Элиты любопытные взгляды. — Это всё Сия! — пренебрежительно говорит Роуз. — Вон, какая довольная сидит. — И правда. — Откликается Джису, поглядывая на сидящую неподалёку с самодовольным видом сплетницу.— Отомстить лидеру решила. — За что? — спрашивает Чонгук. — Однажды нуна отчитала её за то, что слухи распускает. — Поясняет Дженни. Настя молча попивает кофе, не обращая внимания на всеобщий интерес к своей персоне. Элита прекрасно понимает, что объяснений от неё не дождётся. Так же, как и от Джуна. Под стать Громовой, он сидит с непроницаемым лицом. И тут в столовую заходит Линна. Гордая, как и всегда. Мазнув по столикам Элиты быстрым взглядом, она направляется к раздаче. Взяв поднос, неторопливо идёт, на лице расцветает довольная улыбка. На мгновение останавливается рядом с Настей. — Какой сегодня замечательный день. Ты тоже так думаешь, Громова? — О да, самый замечательный. — Мрачно говорит Анастасия, подняв на Лин взгляд. — А ты просто светишься. Самодовольно хмыкнув, как бы соглашаясь, Линна проходит дальше, к столику Аи, Юджина и Эмико.***
Настя. И почему это должна быть я? Мэй Юн нет в кабинете музыки. А мне позарез нужно её найти. Кым Руна выловила меня в коридоре и велела передать преподавательнице по вокалу и танцам, чтобы она зашла к директору. Как будто больше некому поручить. Я вообще без пяти минут бывшая ученица. Подавив горькие мысли, поднимаюсь на третий этаж. На последнем пролёте сталкиваюсь с Джуном. Айщ, только не это! Весь день избегала оставаться с ним наедине. И вот пожалуйста! Он прожигает меня взглядом, в котором явно читается намерение вытрясти из меня душу, но выяснить правду. А я ой как не готова её рассказать. — Ты не видел Мэй Юн? Я стараюсь говорить равнодушно. Но глядя на Джуна, понимаю, как сложно мне быть холодной по отношению к нему. — Нет. — Голос ледяной. — Нам нужно поговорить. — Мне нужно найти Мэй Юн. — Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Джун берёт меня за руку. — Дай мне пять минут. Тихо и просяще. Я вырываю руку. — Хорошо. Мы заходим в актовый зал. Символично, что очередное выяснение отношений пройдёт здесь. Он направляется к самой сцене, я же остаюсь у дверей. — Ты хотел поговорить. Складываю руки под грудью, с ожиданием смотрю на его напряжённую спину. Намджун поворачивается ко мне. — Объясни, что происходит? Как же хочется закрыть глаза и уши, чтобы не видеть боль в его глазах и не слышать горечь в голосе. Но вопреки этому смотрю на него, лихорадочно пытаюсь придумать, что сказать. — Всё просто, Джун. Я тебя больше не люблю. Эти слова причиняют ему страдания. Но по-другому я не могу его защитить. — Не верю. Говорит твёрдо, а в глазах лёд. Сглатываю ком. Отвожу взгляд. — Придётся. Потому что это правда. — Ты сама веришь в то, что говоришь? Теперь он злится. Чувствую волны гнева, исходящие от него. Вздрагиваю. Но упрямо киваю головой. Ожидаю бурную реакцию, но Джун просто проходит мимо меня, даже не задев. Я обескураженно провожаю его взглядом. Лучше бы он выплеснул на меня всю свою ярость, чем вот так равнодушно уйти. Ну вот, добилась своего. Чем ты недовольна? Но облегчение не наступает. Я чувствую пустоту внутри. И что теперь?***
Я молча наблюдаю за сестрой. Элита встречается в клубе, вот Вика и собирается. Критически оглядев свой наряд в зеркале, остаётся довольна результатом. — А ты чего ещё не одета? — Я не пойду. Вика прищуривается. — Не хочешь видеть Джуна? Я отвожу взгляд. — С чего ты это решила? — Вы же расстались. — Небрежно произносит сестра. — Ожидаемо, что какое-то время тебе понадобится, чтобы прийти в себя. Я не отвечаю. — Может, расскажешь, почему так себя ведёшь? Собираюсь привычно отмахнуться, но внезапно понимаю, что обязана всё рассказать сестре. Ведь она и так узнает о планах отца. — Ладно. Садись. Разговор обещает быть долгим. После рассказа становится легче. Я будто сбросила тяжёлые оковы. — Вот как. — Говорит Вика. — Ты думаешь, так сможешь его защитить? Ты же уезжаешь, так скажи правду. — Я не собираюсь уезжать. — Огрызаюсь я. — Все должны были поверить, что Джун для меня ничего не значит. Иначе моя выходка больно по нему ударит. — Что ты собираешься делать? — Антон заедет за мной в общагу в пять. Но меня уже тут не будет. Мне тяжело далось это решение. Я не могу быть уверена, что отец уже знает о "расставании". Я лишь уповаю на болтливость Антона. И Линны. Уж от кого-нибудь он точно всё узнает. А значит, Джун будет в безопасности. — То есть, до поздней ночи тебя не ждать? — Да. Подозреваю, что отец без меня не покинет Сеул. Возможно, придётся кантоваться где-то до утра. Но сестре об этом знать не нужно. — Ладно. — Вика пожимает плечами. — Я так понимаю, никому ничего не говорить? — Да, пожалуйста. Она кивает, поднимаясь с кровати. — Тогда удачи. Взяв куртку, Вика выходит из комнаты. Я со вздохом надеваю кардиган и тоже ухожу. Очень надеюсь, что вернусь.***
Автор. Настя бесцельно бродит по парку. Уже стемнело, зажглись фонари. Люди практически не попадаются. Фонтан не работает, рано ещё. Вздохнув, Громова садится на лавочку. Телефон она оставила в общаге и для верности выключила. Поэтому может лишь догадываться, сколько сейчас время. — Папочка уже с ног сбился в моих поисках. Точнее, Антона загонял. Непрошенная мысль заставляет подняться на ноги и идти дальше. Она не собирается облегчать им задачу. Куда же ей пойти? Перед мысленным взором появляется лицо Джуна. И вспоминается разговор в актовом зале. Его равнодушный уход. На сердце опускается тяжесть. Как же она корит себя за это! — Что же мне делать? Мысли о Намджуне не покидают её. Она в полной мере осознаёт, как паршиво с ним поступила. Жалеет ли о поступке? Безусловно. Но успокаивает себя, что это ради его будущего. И своего. Я просто хочу повидать Мию. Решив для себя, Настя покидает парк.***
Намджун с книжкой лежит на диване в гостиной. Его отец, с удобством разместившись в кресле, рассказывает о школьных деньках. В комнату заходит мама с кружкой в руках. — Ты опять рассказываешь эту историю? — скривившись, спрашивает она. — Не опять, а снова. — Бормочет Джун, а сердце пропускает удар. Так часто Ана поправляет всех вокруг. Вот мозг и запомнил. Маман будто не слышит замечания, всё также недовольно глядя на отца. — Не ругайся, дорогая. Это забавная история. — Ничего подобного... Звонок в дверь прерывает этот милый диалог. Женщина бросает на Намджина ещё один недовольный взгляд и уходит посмотреть, кто это так поздно в гости ходит. Намджун без особого энтузиазма поворачивает голову к отцу. — И что было дальше? В гостиную возвращается мама в компании ещё одного человека. — Смотрите, кто к нам в гости заглянул. Ана приветливо улыбается. — Добрый вечер. Белые джинсы создают контраст с чёрным кардиганом, а яркая футболка разбавляет образ цветом. — Добрый и даже очень! — восклицает отец. — Джун, подвинься, девушке негде присесть. То, что в комнате есть ещё кресла, он игнорирует. Парень нехотя садится, убирая книгу на столик. Зачем она пришла? У нас же всё кончено. Можно, конечно, предположить, что Ана здесь ради его матери, но сильно сомнительно. Тогда почему? Чтобы его помучить? Девушка секунду колеблется, но всё же присаживается на край. — Мы так давно не виделись! — восклицает маман, радостно хлопнув в ладоши. — Настя, как у тебя дела? Ана нервным движением сплетает пальцы. — Всё хорошо. Затем уверенно улыбается. — Вы правы, мы так редко видимся. И я решила это исправить. Джун буравит её хмурым взглядом. Она так легко сейчас болтает с его матерью, будто не было никакого разрыва. На мгновение отведя взгляд, встречается глазами с отцом. Намджин вопросительно приподнимает брови. Чего это ты не участвуешь в разговоре? Фыркнув, Намджун раскрывает книгу. Ему совершенно не интересно слушать, что там Ана рассказывает его маме. — Друзья собрались в клубе, а я решила приехать к вам. — Надеялась, что я буду там? — ядовито спрашивает юноша. Последняя фраза выводит из себя. Самая нелепая отмазка, какую он от неё слышал. И ещё с таким невинным выражением лица. Ана бросает на него предостерегающий взгляд. Джун хмыкает. Не хочет, чтобы его родители знали? Вот уж что он не собирается делать, так это подыгрывать ей. — Я просто захотела проведать твоих родителей. — Нотки раздражения появляются в голосе. — Друзей вижу часто. Мама окидывает их подозрительным взглядом. Ну конечно. Джун поделился с ней радостной новостью, когда они официально начали встречаться. И сейчас они явно не как счастливая парочка себя ведут. — Как на счёт чая? — неожиданно предлагает любимая маман. — Дорогая, не поздно ли? — с сомнением спрашивает отец. И Намджун с ним солидарен. По-хорошему, ему вообще лучше уйти в свою комнату. Но нет же. Тело отчего-то не хочет подниматься с дивана. — Для чая никогда не поздно. — Парирует мама. — А ты, любимый муж, если не хочешь, то и не надо. — Лучше сок. — Отец подмигивает Джуну. — Вот пойди и сделай себе сок. — Произносит она, улыбаясь. — Настя, не хочешь мне помочь? Ана с готовностью кивает и уходит вслед за его маман на кухню. Её должно было насторожить предложение Мии. Но ей так хотелось ненадолго скрыться с глаз Нама, что она, не подумав, согласилась, лишь бы сбежать. Чайник греется на плите, Мия перебирает многочисленные баночки с чаем. — Какой сорт предпочитаешь? — спрашивает она. — Зелёный. — Машинально отвечает Настя, заворожённо глядя на это чайное разнообразие. — С мелиссой, классический или с нотками фруктов? — Что? — очнувшись, девушка переводит взгляд на Мию. Женщина коротко смеётся. — Ты не слушаешь. — Простите. — Опускает глаза на баночки с чаем. Мия повторяет. — С мелиссой. — Я тоже такой люблю. А вот мои мужчины предпочитают чёрный. Причём без добавок. Представляешь, как скучно проходят приготовления! Искреннее возмущение мамы Джуна вызывают улыбку. — Представляю. Насыпав в кружки заварку, ожидают, пока чайник закипит. И всё могло бы быть замечательно. Но нет. Мия решает нарушить молчание. Причём самым невыгодным для Громовой способом. — Почему вы ссоритесь? — С чего вы взяли? — Громова обращает к Мие непонимающий взгляд. Старается, чтобы было именно так. — Это видно очень хорошо. — Мягким тоном отвечает женщина. — Когда мы только познакомились, я заметила, как вы друг с другом общаетесь. Вы ещё не были парой, но между вами искры летали. — Хихикнув, она серьёзно продолжает. — А сейчас между вами огромная пропасть. И я не понимаю, почему она появилась. — Вы ошибаетесь. Всё у нас нормально. Мия качает головой, явно не поверив. Но больше не расспрашивает. Настя благодарно улыбается. Свист чайника нарушает тишину. Заварив чай, они возвращаются в гостиную. Настя. Напряжение плотным туманом окутывает нас со всех сторон. Осадок после разговора с Мией оставил после себя лишь горечь. Тяжело обманывать женщину, которая стала для меня старшей подругой. Прямо, как Ирочка. Невольно улыбка расцветает на губах. Я думала, не смогу ассимилироваться в Корее, а по итогу жизнь здесь будто искажённое зеркальное отражение прежней. Школьных друзей стало больше, поменялись увлечения, появилась цель на будущее. И только отец по-прежнему хочет меня контролировать. Вздохнув, украдкой бросаю взгляд на Джуна. И сталкиваюсь с его карим взором. Выражение лица ясно говорит, что он злится. И это совершенно оправдано. — Я же так и не рассказал историю! — голос Намджина звучит неожиданно, и я отвожу взгляд. — Какую? — Про вашего прежнего директора. — Он подмигивает с широкой улыбкой. — Лучше я расскажу. — Говорит Мия с обречённым видом. — Ты любишь приукрашивать. — Ладно. — Обезоруживающе поднимает руки, улыбаясь жене. Flashback. Библиотека. Двое молодых людей, обложившись учебниками, пишут доклад. Изредка переговариваются, чтобы уточнить детали. Тишину нарушает парень, влетевший в зал подобно вихрю. Встретившись глазами с девушкой, направляется к ним. — Ми~я, как я рад, что нашёл тебя. — Губы растягиваются в предвкушающей улыбке. — Ты сегодня такая красивая. Не обращая внимания на её раздражение, садится рядом с другом. — Нам, у нас доклад. Не хочешь писать — не мешай другим. — Саято говорит строгим голосом, но вот глаза искрятся весельем. — У меня к тебе дело. — В тон ему произносит Намджин. — Я собираюсь проучить нашу старосту. — Тебе заняться больше нечем? — резко говорит Мия, отложив ручку. Только для того, чтобы руки не чесались ткнуть ею в глаз наглого парня. — Это важное дело! — мгновенно растеряв серьёзность, парирует Нам, возмущённо глядя на девушку. — Она сегодня прилюдно отчитала меня. А это не должно остаться безнаказанным! Мия равнодушно пожимает плечами. — Давно надо было это сделать. Ты совершенно не управляемый. — И это говорит моя будущая жена! — картинно хватается за сердце Нам. — Не надо мне такого счастья. — Мия раскрывает учебник. — Саято, надеюсь, ты не собираешься ему помогать. Звучит не вопросительно. Староста кивает ей в знак согласия и обращает виноватый взгляд на друга. — Извини. В другой раз. — Произносит одними губами, пока девушка занята чтением и не видит его ответ. Намджин протяжно вздыхает. — Ну и ладно. Сам справлюсь. — Потом не плачь, что тебя наказали. Намджин уходит, библиотека погружается в долгожданную тишину. — И сколько ты будешь его отшивать? — с улыбкой спрашивает Саято. — Пока не поумнеет. — Безапеляционно отвечает Мия, не отрываясь от учебника. До закрытия библиотеки им удаётся закончить доклад. — Как хорошо, когда никто не мешает работать. — Девушка, удовлетворённо улыбаясь, собирает вещи. — Ты сейчас домой? — Нет, я ещё не закончил работу над опросником по поводу выпускного. — Тебе помочь? — спрашивает девушка, застёгивая сумку. — Уверена, что хочешь работать с Мэйлин? — окидывает её лукавым взглядом Саято. Мия морщится. — Не хочу. Но втроём мы быстрее справимся. — Хорошо, тогда пойдём. Попрощавшись с госпожой Кан, направляются в Резиденцию президента студсовета. Мэйлин окидывает их недовольным взглядом. — Опаздываешь, Саято. Ты президент, должен быть пунктуальным. — Мэйлин, — тихий вздох, — мы уже это обсуждали. Не ты назначаешь время, а я. Если ты так любишь правила, то сохраняй субординацию. Ты мой заместитель, а не наоборот. — Тц. — Мэйлин презрительно кривится. — А она что тут делает? — Мия предложила помощь, чтобы быстрее закончить. — Непререкаемым тоном говорит юноша. — Давайте начинать. Мэйлин недовольно хмурится, но всё же подчиняется. Мия садится рядом, придвигая к себе шаблон. Компьютера в Резиденции нет, а просить ключ от класса информатики — бесполезная трата времени. Охранник Чон Хун никогда не идёт на уступки. Если нет официального разрешения от учителя, он ни за что не пустит в кабинет. Даже Саято. Хотя более благоразумного ученика представить сложно. Текст для опросника короткий, уже радует. Взяв стопку чистых листов, Мия принимается за работу. Сама напросилась. Но ей всё не давал покоя Намджин. Он собирался устроить пакость, странно, что школа ещё цела. А Мэйлин не в ярости. Значит, всё ещё впереди. Мия на автомате списывает с шаблона слово за словом. А вот мысли целиком и полностью сосредоточены на Намджине. Ну и где этот нарушитель всех правил? Чем быстрее она разоблачит его коварный план, тем быстрее уйдёт домой под предлогом домашней работы на завтра. Однако время идёт, исписанных листов становится больше, а Намджин так и не появляется. Наверное, решил отложить пакость на завтра. — Отчаянно думает Мия, задумываясь о том, чтобы позорно ретироваться, не закончив работу. Тихо выдохнув, берёт новый лист. Тишину нарушает громкая вибрация. Она назойливо ввинчивается в виски, вынуждая обшаривать пространство взглядом, чтобы найти её источник. — Чей это телефон? — требовательно спрашивает Мэйлин, отложив ручку. — Не мой. — Огрызается Мия, радуясь возможности отвлечься. — Может, это твой. — Нет. Саято продолжает писать, не обращая на перепалку внимания. — Саято, это твой телефон? — Мэйлин переводит недовольный взгляд на президента студсовета. — Какой телефон? — спрашивает парень, не отрываясь от работы. — Который вибрирует! — раздражение так и хлещет из его зама. Все прислушиваются. Тишина. — Вы обе просто устали. Вам показалось. Давайте уже закончим и пойдём по домам. Девушки переглядываются. Им явно не показалось. Вновь раздаётся вибрация. Подскочив, начинают ходить по комнате. Мия прислушивается. Кажется, доносится из шкафа. С подозрительным прищуром она подходит ближе. Не показалось. Распахивает дверцу. Внизу лежит чужой мобильный. И она точно знает, кому он принадлежит. Девушка бросает недовольный взгляд на Саято. И как она раньше не догадывалась! Юноша как ни в чем не бывало, пишет. На лице безмятежное выражение, с каким он всегда покрывает Намджина. Что задумал этот хулиган? Когда успели сговориться? Мия замечает, как Саято небрежно возвращает левую руку на стол. Это он звонил на телефон Намджина. — Чей это телефон? — спрашивает Мэйлин, прищурившись. — Не знаю. — Немного резко отвечает Мия, но, завидев подозрение на лице вице-президента, натягивает маску невозмутимости. — Нужно дать объявление на радио. — Зачем? — Мэйлин выхватывает из рук Мии раскладушку, — Сейчас мы сами всё узнаем. — Изящным движением открывает. — Что? Пароль? Заглянув в экран, Мия даже испытывает облегчение. Намджин хитрец, поставил пароль. — Поэтому нужно отдать завтра Хичолю. Пусть сделает объявление. — Мия забирает раскладушку обратно. Девушки возвращаются к работе. "Не может быть, чтобы этим всё и закончилось." — Думает Мия, бросив мимолётный взгляд на Саято. Эта парочка не останавливается на малом. Все их выходки обычно грандиозные, о которых потом ещё долго не утихают разговоры. Что-то тут не складывается. Наконец, с опросниками покончено. Сложив в стопки на каждый класс, ребята собираются. Саято берёт раскладушку Намджина. — Зачем она тебе? — подозрительно спрашивает Мия. — Хичоль учится в моём классе. Я завтра передам ему телефон. — Я сам отдам владельцу. — Так ты знаешь, кто без спроса пришёл в Резиденцию? — произносит Мэйлин, сложив руки под грудью. — Нужно наказать нарушителя. — А тебе лишь бы наказать. — Бормочет под нос Мия, открывая дверь. — Без записи никто не имеет права появляться у нас. — Шипит ей в спину Мэйлин. Вице-президент запирает Резиденцию, и все трое спускаются на первый этаж. Охранника на месте нет. — И что теперь? — недовольно осведомляется вице-президент. — Оставим ключ на столе. — Пожимает плечами Саято. Мия чувствует подвох. Каждой клеточкой мозга. Что-то точно случится. Мэйлин недовольно цокает, кладёт ключ на стол и случайно задевает простую деревянную шкатулку рукой. Крышка сдвигается, из неё выскакивает мышь. Вице-президент испуганно восклицает и отскакивает от стола. Зажав рот ладонью, она пятится прочь от поста охранника. Мия поражённо за ней наблюдает. Неужели Мэйлин боится мышей. Слышится сдавленный хохот, из-за угла выглядывает Намджин с фотоаппаратом. — О да! Это был шикарный кадр. Мэйлин, уже успокоившаяся, с самым холодным выражением лица, подходит к столу. — Ким Намджин, ты наказан. — Чеканит каждое слово вице-президент, грозно наступая на нарушителя. — Не думаю. — Произносит парень с самодовольным видом. — Иначе по всей школе будут висеть твои фотографии. Ты выглядела очень нелепо, когда увидела мышь. Мэйлин передёргивает, но лицо снова становится невозмутимым. — Учти, в следующий раз ты так легко не отделаешься. Бросив напоследок презрительный взгляд на Намджина, уходит. — Это было круто! — произносит Намджин, невероятно гордый собой. — Это было глупо. — Говорит Мия, неодобрительно качая головой. — Ты не исправим. — Я тоже люблю тебя, дорогая. Закончив рассказ, Мия делает глоток чая. Намджин откровенно смеётся. — Это было смешно. То, как Мэйлин испуганно отпрянула от маленькой безобидной мышки. — Ничего смешного. — Укоризненно произносит Мия. — Твой план провалился. Она всё равно тебя наказала. — Зато было весело. — Вот уж нет. Я наблюдаю за перепалкой супругов с лёгкой улыбкой. А ведь мы с Джуном тоже часто так спорили. В шутку. А сейчас он лишь бросает на меня мрачные взгляды, от которых мурашки бегают по всему телу. Странные отношения были у родителей Джуна с нашими директорами. Интересно, что же такого случилось между Ким Саято и Чон Мэйлин? — А скажите, какие отношения были у директора Чон и Ким Саято? — спрашиваю я, пригубив чая. Превосходно, как и всегда. Супруги удивлённо переглядываются. — Почему тебя это интересует? — спрашивает Намджин ставшим серьёзным голосом. Мой взгляд падает на Джуна. На лице читаю понимание. Он тоже хочет узнать. Наконец хоть что-то ещё, помимо злости. — Соперничали. — Следует краткий ответ. И всё? Сильно сомнительно. Похоже, Нам того же мнения. — Это не всё. — Говорит он, пристально глядя на отца. Переводит взгляд на Мию. — Мам? Мия делает глоток. — Ничего серьёзного. В школе многие соперничают по разным причинам. Мэйлин и Саято за власть. Вот и всё. — Ага, именно поэтому госпожа Чон сейчас занимает должность директора Кима. — С сарказмом произносит Джун. Напряжение в комнате на максимуме. Взрослые явно скрывают истинные причины такого соперничества. Я вспоминаю разговор с Мэй Юн. Преподаватель по вокалу и танцам тоже говорила о простом соперничестве. Но почему тогда всё продолжилось после выпуска? Что такого между ними произошло? Мэй Юн говорила об одном конкретном случае. — Перед выпускным что-то между ними произошло. — Небрежно произношу, отпивая ещё чая. Ловлю удивлённый взгляд Джуна. — Но вот что? Мия отставляет чашку и пристально на меня смотрит. Ни намёка на привычную лёгкость. — Откуда ты знаешь? — голос спокоен. Даже странно. Я ожидала всплеск эмоций. — Один человек рассказал мне. Родители Джуна снова переглядываются, будто мысленно советуются. Кивают друг другу. — Я могу лишь рассказать о своих наблюдениях. — Сразу предупреждает Намджин. — Саято не рассказывал ничего. Они соперничали, да. На гонке за должность президента студсовета. Менялись местами, так сказать. Других соперников не было. Все опасались вставать между ними. Мэйлин из принципа каждый раз вступала в борьбу. А Саято горел этим. Он хотел участвовать в жизни школы. Перед выпускным у них действительно случился конфликт. Из-за финальной речи. Её произносит президент. Обычно. Но в тот год Саято предложил устроить конкурс среди выпускников на лучшую речь. И победитель выступит с ней. Мэйлин это не понравилось. Но Саято не стал её слушать. Конечно, она решила участвовать. И проиграла. Вы бы видели, какой злой она была! Разозлилась так, что поклялась не приходить на выпускной. Хотя лично руководила его организацией. Вот и всё. Я снова смотрю на Джуна. Как мало информации! — Мам, а ты что знаешь? Мия пожимает плечами. — То же самое. Ага, понятно. Или никто не хочет рассказывать. Остаётся только выяснять у самих участников. И я уж точно не пойду к Чон Мэйлин. Родители Джуна уводят разговор в нейтральное русло. Что ещё больше подтверждает мою версию с умалчиванием. Украдкой наблюдаю за Намджуном. Он вообще теперь в мою сторону не смотрит. И очень мало говорит. Время неумолимо приближается к ночи. — Кажется, мне пора. — С сожалением в душе поднимаюсь на ноги. — Уже так поздно! — Мия смотрит на часы. — Оставайся у нас. — Но у меня даже формы с собой нет. — Растерянно отвечаю ей. Только этого не хватало. Я уже вполне могу вернуться в общагу. — Не переживайте, я вызову такси. — Глупости. Я утром тебя сама отвезу. Диван раскладывается, он очень удобный. Оставайся. Причём сказано так, что отказ она не примет. Вздохнув, киваю. — Спасибо вам большое. Мия разгоняет своих мужчин, и мы в четыре руки раскладываем диван. Я помогаю унести чашки на кухню. Вернувшись в комнату, замечаю на диване стопку одежды. Серые штаны и мятного цвета футболка. Вещи Джуна. Невольно краснею. В них я была однажды, когда мы занимались химией. И тут же воспоминания подкидывают момент, когда я учила его резать лук. Айщ, как ярко я сейчас это увидела! Растерев руками щёки, лишь бы не пылали, переодеваюсь. Ко мне заглядывает Мия. — О, Джуни принёс для тебя одежду? А я хотела спросить, как ты относишься к шёлковым ночнушкам. — Она коротко смеётся. — Спокойной ночи, милая. — Спокойной ночи. Я выключаю свет. Диван и правда очень удобный. Но сон не идёт. Айщ, я забыла попросить у Мии маленькую подушку для обнимашек. Ла~дно, возьму ту, что под головой. Но и это не помогает. Я привыкла, что их у меня две. Есть вариант сходить к Джуну и взять у него. Нам всё равно нужно поговорить. Одна лишь мысль об этом пробуждает робость. Как начать? Какие подобрать слова, чтобы он услышал? Хватит гадать, пора действовать. — Давай, дорогая, дерзай. На словах легкотня, но на деле... Выдыхаю и поднимаюсь с дивана. Мягко ступая на носочках, подхожу к двери, осторожно выглядываю в коридор. Темно. Очевидно. Гениально, Ана. Чертыхаюсь. Это я так хочу помириться с Джуном или просто заразилась от него этим сокращением? И то, и другое? В точку! В груди нарастает паника, я наощупь медленно иду по коридору. Сердце стучит где-то в горле, не давая окончательно успокоиться. Всё-таки темнота мой злейший враг и пугает безумно. Но я не останавливаюсь перед трудностями. Шаг за шагом приближаюсь к заветной комнате. Волнение наполняет меня до краёв. А если он уже спит? Или я пытаюсь уговорить себя вернуться обратно. Ну нет! Я не зря борюсь с темнотой. На биение сердца прикрываю глаза и решительно захожу. Ночник тускло освещает комнату. Джун читает книгу, полулёжа на кровати. В моём любимом домашнем аутфите. И волосы растрёпаны в меру. Невольно любуюсь сосредоточенным взглядом карих глаз, плотно сомкнутыми губами, что не умаляет их соблазнительную пухлую форму. И эта мысль не заставляет покраснеть в смущение, а распаляет желание прикоснуться к ним своими, увлекая в тягучий долгий поцелуй. Внизу живота приятно покалывает, и я невольно сглатываю. — Что ты тут делаешь? Такой знакомый ледяной тон вызывает мурашки. Взятая с поличным, я судорожно вдыхаю. — Привет, хотела подушку у тебя одолжить. — Одной мало? — с сарказмом говорит он, откладывая книгу. Жаль, не вижу обложку. Света маловато. Интересно же, что он любит перед сном читать. А вдруг Пятьдесят оттенков серого? Меня передёргивает от отвращения. Надеюсь, всё-таки не это отвратительное произведение, которое любовным романом назвать язык не поворачивается. Хотя, скорее всего, у неё другой жанр. И я сейчас не о том думаю. Намджун швыряет мне подушку, которую я едва успеваю словить перед самым носом. — Айщ, предупреждать надо! — возмущаюсь я. — Ты застыла и не реагировала, сама виновата. — Невозмутимо заявляет он, но клянусь, я видела, как его губы, дрогнув, едва не сложились в улыбку. — Ну спасибо, что едва не убил чёртовой подушкой. — С лёгким оттенком гнева произношу я, присаживаясь на край необъятной кровати. — До сих пор удивляюсь, почему у тебя такая огромная и невероятно мягкая кровать? Нам хмыкает, очень не определённо. То ли от досады, что я всё ещё здесь, хотя получила желаемое, то ли ностальгически. Мне вот живо вспомнилось, что произошло после моего невинного замечания о горошине под матрасом. Намджун молча смотрит на меня. Я отвечаю тем же. Хотя должна начать разговор, ради которого пришла. Но в голове пусто. Я не знаю, как подобрать слова. — Ты долго будешь тут сидеть? В голосе капля интереса. А я так боялась услышать презрение! Накатывает такое облегчение, что становится стыдно. Нельзя было рассчитывать на подобное. А я в тайне надеялась. — Я должна признаться. Слова легко слетают с губ, мысли складываются в стройный рассказ. Джун поначалу не реагирует, не сводя с меня равнодушного взгляда. Но к концу настроение меняется. Гремучая смесь удивления, гнева, понимания. — Ана, ты могла мне всё рассказать. — Мягкая хрипотца его голоса обволакивает подобно вуали. — Реакция не была бы такой искренней, знай ты правду. Прости. Джун кивает с таким выражением лица, словно соглашается с доводом, но крайне не охотно. — И что теперь ты будешь делать? — Утром пойду в школу. — Пожимаю плечами. А что ещё остаётся? — Отец вряд ли улетел домой, скорее всего будет ждать меня в кабинете директора. Мне не избежать встречи. Я хотела отсрочить, чтобы поговорить с тобой. Всё прояснить. Не хочу, чтобы ты думал, что я тебя... —... не любишь? Его лицо в жалких нескольких сантиметрах от моего. И когда только успел приблизиться? Прикрываю глаза, приоткрываю губы. Как же я мечтала об этом весь вечер! Одно биение сердца, второе. А ничего не происходит. Я с разочарованием понимаю, что Джун не собирается меня целовать. Он снова сидит в изголовье кровати, хитро улыбаясь. Он дразнится! Я не позволю себя так нагло обламывать. Не церемонясь, подползаю к нему, хватаю за ворот футболки и, притянув к себе, впиваюсь в губы требовательным поцелуем. Как же я скучала по его губам. Сначала опешив, Джун яро отвечает. Понять не успеваю, как уже лежу на спине, а он нависает сверху, углубляя поцелуй. Его рука обвивает мою талию. Я зарываюсь пальцами в блондинистую шевелюру. Воздуха катастрофически не хватает, но я не хочу прерываться. Я словно не смогу жить без этих чувственных губ, слившихся с моими в таком сладком и страстном поцелуе. Кошмар, сколько раз я мысленно произнесла это слово! Внизу живота растекается жар, и Нам отстраняется, будто чувствует то же самое. Мы оба тяжело дышим. Смотрим друг другу в глаза. Джун убирает прядку с моего лица, с губ не сходит улыбка. — Останешься? — Нет уж. — Я закатываю глаза. — Не хочу, чтобы твоя мама снова нас застукала. Забрав подушку, подхожу к двери. — Спокойной ночи, Валькирия. — Спокойной ночи, Прелесть. Лёжа на диване, я всё думаю о поцелуе. И ощущениях, что он вызвал. Я будто хотела... большего? Щёки неумолимо краснеют, и я зарываюсь лицом в подушку. Может быть, в будущем, у нас будет это самое большее. Да, с такими мыслями я фиг усну... Утром меня будит Мия. Раздвинув шторы, впускает в комнату солнечный свет. — Доброе утро. — Её весёлый голос пробуждает похлеще Monster. — Доброе. — Я широко зеваю, едва приоткрыв глаза. Свет нещадит меня. — Вставай, милая, завтрак уже готов. Переодевшись, отправляюсь на кухню. Намджина нет, видимо, уже ушёл на работу. Зато есть Джун, не менее сонный. Увидев меня, сухо кивает. Я не реагирую, садясь напротив. Мия что-то говорит, стараясь вовлечь в разговор и нас. Мой мозг отказывается соображать, раз за разом подкидывая воспоминания о вчерашнем поцелуе, а тело напоминает об ощущениях. Я тщетно стараюсь отмахнуться от этого. — Вижу, вы ещё не проснулись. — Понимающим тоном произносит Мия. Хоть это мой мозг позволяет мне осмыслить. После завтрака Намджун уходит переодеваться, заявив, что в школу доберётся самостоятельно. Его мама недоумённо приподнимает бровь. — Я отвезу вас обоих. Сначала заедем к Насте, чтобы она переоделась в форму. — Я не буду ждать, пока она переоденется. — С лёгким пренебрежением произносит Нам, выходя их кухни. Проводив его благодарным взглядом, беспечно пожимаю плечами. — Ну и ладно. Не очень хотелось. Мия подозрительно прищуривается, но ничего не говорит. А хорошо это или плохо, кто знает?***
Поблагодарив Мию, я выхожу из машины и направляюсь ко входу в школу. Со Ён машет в знак приветствия. — Доброе утро. С улыбкой приветствую дежурных и захожу в школу. По расписанию сейчас физика, и я направляюсь к лестнице. Но на моём пути возникает Кым Руна. — Вот ты где. Идём, госпожа директриса ждёт в кабинете. Айщ, не успела прийти, как уже к директору! Только бы не отец. Именно он. Я только вхожу в кабинет, как вижу его. — Анастасия, нам нужно поговорить.
