Ее глаза

— Ты красивая. Неожиданные слова разогнали пелену мыслей Маринетт, и она подняла мокрые глаза на юношу, сидящего рядом с ней. — Даже когда грустишь… Ты красивая. — Лука чуть улыбался краешками губ, длинными пальцами перебирая струны на гитаре. Лука завораживал. Всегда прямо говорит то, что думает, четко изъясняя свои мысли. Понимал о чем думает Дюпен-Чэн, лишь только глянув на нее. Да что там, он мог подобрать аккорды точь-в-точь под ее настроение, да тихо напевать что-то, словно успокаивая. Это ли не сам посланник Фортуны? Маринетт прикрыла глаза, наслаждаясь убаюкивающей музыкой гитариста и расслабляясь. А Куфен был готов играть часами напролет, лишь бы юная девчушка больше не плакала. Уже не в первый раз они вот так проводили время вместе: сидя на борту и наслаждаясь свежим воздухом, или же в каюте, обсуждая какие-то нелепые вещи. Но чаще всего их совместное времяпрепровождения проходило в тишине. Они молчали, сидя рядом друг с другом, думая о чем-то своем. Просто так комфортно, а молчание не тяготит. Этот вечер был по особому чарующим. Прохладный ветер уносил вместе с собой все негативные эмоции куда-то в неизвестность, а звуки гитары будто наполняли пустой бокал, дурманя разум. Лука бросал короткие взгляды на умиротворенную девушку рядом с ним, что устремила взгляд куда-то в вечернее небо, наверняка сейчас думая о том светловолосом парнишке, имя которого Куфен и вспоминать не хочет. Главное, что сейчас она здесь.

Ее глаза на звезды не похожи В них бьется мотыльком живой огонь Еще один обычный вечер прожит А с ней он каждый раз другой

Очередной день выдался не таким, как всегда. Маринетт молча вошла в каюту юноши, но с озлобленным, обиженным видом. Лука отложил гитару в сторону и готовился спросить, что же стряслось, как все само выплеснулось наружу. Бедняжка. Опять увидела его вместе с той девушкой азиатской внешности. Она эмоционально жестикулировала руками, тонкие брови свелись к переносице, придавая ее лицу хмурый вид, а дрожащие губы едва выговаривали слова, срываясь на слезы. Ей больно. Куфен видит это. Осторожно подсаживается, приобнимает за плечи, продолжая слушать ее эмоциональные порывы. Ее руки холодные. Он чувствует это, когда она касается его запястья, крепко ухватившись и поджимая губы, дабы вновь не расплакаться. А когда успокаивается - предлагает ей чаю. — Спасибо, Лука. И прости, что я тут… вот так… — она отерла оставшиеся на глазах слезы тыльной стороной ладони, натягивая на себя виноватую улыбку. - Не волнуйся за это. Все в порядке. Я все понимаю. Я чувствую тоже самое по отношению к тебе. Но в слух этого Лука не сказал - лишь поманил рукой за собой.

Ее упреки вестники прохлады Как скошенная в августе трава И пусть в ее словах ни капли правды Она божественно права

— Сегодня холодно. — накинув плед на плечи Маринетт, Лука подсел рядом. — Ммм… — сконфуженно промычала она, цепляясь ноготочками за мягкую ткань и натягивая на плечи. В этот раз у Куфена не было в руках гитары - он просто сидел, прикрыв глаза, глубоко вдыхая носом холодный осенний ветер. Он не знает, о чем сейчас думает Дюпен-чэн, и, откровенно говоря, даже не хочет знать. За что и проклинает себя уже долгое время. Он стал заложником собственной слабости, что сопровождает его практически каждый день, не позволяя оставаться в одиночестве... или же наоборот. Он проклинает себя за то, что она так искренна с ним, а он тает в ее голосе. Беззаботный смех, маленькие тайны, нескончаемое количество чувств… Все это убивает его, и вместе с тем дает некую надежду. На что? Ему бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос. Тайком он часто сравнивает себя с ним. Чем он уступает ему? Безусловно, Адриан Агрест - красивый, богатый, известный и добрый. Он тот, на кого большинство смотрят с восхищением. И она входит в их число… А кто он? Аутсайдер. Безымянный музыкант с одинокой гитарой - его вечной спутницей. Лука рядом с ней, потому что понимает, чего она хочет. Пытается сделать ее чуточку счастливее, дает советы, становясь счастливее сам при осознании, что действительно смог чем-то помочь. Он готов отдать целый мир за одно лишь только «Спасибо». Неожиданное прикосновение к плечу заставило юношу вздрогнуть и направить удивленный взгляд на девушку, что придвинулась слишком близко к нему. — Сегодня холодно. — нацепив смущенную улыбку, пролепетала Маринетт ангельским голосом, и нет, Лука не захотел тот час же ее обнять и зацеловать, не отпуская никому и никогда, укрывая их обоим пледом. — Давай посидим так. Наверное, это первый раз, когда щеки Куфена одарил багровый румянец. Девушка поуютнее устроилась подле него, положив голову на грудь, слегка приобнимая рукой. Полностью сконфуженный ситуацией, Лука положил руку ей на плечи, как бы приобнимая в ответ, сам чувствуя разъедающее все изнутри чувство. Порой он думает, чтобы признаться ей во всем. Но… — Ты такой хороший друг. — сказала Маринетт голосом, полным радости. Парень улыбнулся. — Рад слышать это от тебя, Ма-ма-маринетт.

Где-то ангелы кричат: «Прости, прощай!» Плавится душа, как свеча Разлилась по сердцу печаль Я - навеки твой Ты - ничья.

Би 2 - Её глаза.