Благотворительность, маникюр и прочее.

— Я горжусь тобой за твой благородный поступок, но... ты уверен? — положив руку на плечо друга, спросил Кихён.  — Абсолютно точно, — кивнул Чангюн.  — Ты обдумал все нюансы? Могут возникнуть трудности с пониманием этого посторонними людьми.  — Так смысл и состоит в том, чтобы привлечь чужое внимание, — усмехнулся парень. — Я знаю, на что иду. Тебе так сложно сделать это для своего друга?!  — Я позвоню Вонхо и запишу тебя на завтра, — вздохнул Кихён, пожав плечами.  — Ты настоящий Пятачок! — обняв Ю, Чангюн засветился в предвкушении завтрашнего дня.  — Что бы ты без меня делал? — довольно усмехнулся Ки.  — Попросил бы Шону-хёна сделать это.  — Айщ, забудь.  — Хэй, это же самый настоящий шанс для Хёнвона! — заорал в трубку Вонхо, оглушая бедного Кихёна.  — Сколько раз я просил тебя не орать?! В динамике снова раздался едва разборчивый шепелявый поток радостных восклицаний, игнорирующий слова звонящего.  — О Господи, давай на человечьем, я почти ни слова не понял.  — Чего непонятного?! Вспомни, что Хёнвон говорил пару недель назад!  — Он всегда говорит только о том, что устал, хочет спать и есть. Что я должен был запомнить помимо этого?  — 'Кажется, я влюбился'!  — Серьёзно? Он говорил такое?  — Друг из тебя, конечно, такой себе, — фыркнул Вонхо.  — Если бы я был таким себе другом, я бы не разговаривал сейчас с тобой по просьбе мелкого!  — Окей, я скажу тебе напрямую, — тугодум Кихён стал раздражать парня. — Хёнвон влюбился в Чангюна, когда две недели назад мы зависали в 'Мон стар' всей компанией.  — Да ладно? Почему ты мне раньше не сказал? На другом конце провода послышался звучный шлепок по лицу.  — В общем! Завтра вместо мастера будет Хёнвон.  — А он что, тоже маникюром занимается?  — Нет, но у меня есть гениальная идея! — воскликнул Вонхо, подпрыгнув на месте. — Мы будем руководить им через микронаушник!  — Гениально, — выдохнул Кихён. — Но это не поможет ему накрасить ногти ровно!  — Завтра в 18:00! До связи! Не успел Кихён и слова вставить, как услышал быстрые гудки. Их ждёт что-то… весёлое? На следующий день Кихёну пришлось буквально под ручку Чангюна вести, потому что тот был слишком взволнован и воодушевлён до ватных ног. Казалось бы, обычный маникюр, чего так переживать, но делал он его не ради красоты или что-то там, а в целях благотворительности и привлечения внимания к проблеме насилия над детьми. Чангюн никогда не был социоблядью и в принципе с трудом переносил любое внимание к себе от посторонних людей, что заставляло волноваться ещё сильнее. Но он считал, что ради благого дела можно и потерпеть. Услышав об этой акции, Чангюн сразу решил участвовать в ней, внеся небольшую, но, в любом случае, значимую сумму в фонд психологической помощи детям. Вторым шагом было привлечение внимания, которое создатели проекта решили заполучить посредством ярких ногтей, при том не всех, а лишь нескольких. Люди замечают несвойственные для мужчин накрашенные ногти, спрашивают причину, в ответ получают информацию о поддержке детей. Целью проекта была не только благотворительная деятельность, но и взывание к пониманию данной проблемы и распространение правильного обращения к детям, их защите и воспитании. Для Чангюна эта акция стала первой, но он надеялся, что далеко не последней. Он был отстранён от людей, но всегда стремился помочь детям и животным.  — Здравствуйте, мы записывались на 18:00, — за капюшон затащив младшего в салон, Кихён улыбнулся девушке в регистратуре.  — Проходите в дальний угол слева, мастер... Че сейчас придёт, — на лице девушки читалось удивление, но она быстро собралась и дружелюбно улыбнулась парням.  — Спасибо.  — Разве у Минхёки-хёна фамилия не Ли? — нахмурив брови, Чангюн бухнулся в кресло, стоило Кихёну его отпустить.  — Он сегодня занят, поэтому Вонхо записал тебя к Хёнвону. Помнишь его?  — Нет?  — Да ну… Две недели назад мы сидели с ним в 'Мон стар'.  — Ах, он… — увидев направляющуюся к ним живую куклу, которая была значительно выше этих двоих, Чангюн разинул рот. Кихён рассмеялся:  — Да уж, в капюшоне и очках он выглядел совсем иначе. Если бы не губы, так и не узнал бы.  — З-здравствуйте, — парень модельной внешности протянул клиентам руку для приветствия.  — Привет, Хёнвон, рады снова встретиться, — Кихён быстренько пожал руку Хёнвона. А вот Чангюн не торопился её отпускать. Или Хёнвон задержал руку Чангюна?  — Ты очень красивый… Без очков, знаешь… — стушевался Им, осознав, что сморозил глупость.  — С-спасибо, — неловко улыбнулся Че, присаживаясь напротив клиента. — Кихён-хён, Вонхо ждёт наверху.  — Хорошо, удачи! — засунув руки в карманы, Кихён зашагал к Вонхо, беззвучно посмеиваясь.  — Итак. — взволнованно осмотрев все маникюрные инструменты, Хёнвон тяжело вздохнул. Он всю ночь учил, что для чего, что после чего, боясь накосячить перед Гюном. Вдруг в ухе раздался мерзкий скрип и голос старшего.  — Поехали! Сглотнув образовавшийся в горле ком, Хёнвон так и не набрался смелости, чтобы заглянуть в глаза младшего:  — Что ты… планировал сделать?  — Маникюр, — Чангюн окончательно растерялся перед едва знакомым и сказочно красивым парнем с отросшими платиновыми волосами.  — Оно понятно, — секунду подумав, Че хихикнул. — Розовый, фиолетовый, французский? — хоть блондин и волновался невероятно, Им, почему-то, его комфортил.  — Ч-чёрный… Здесь, здесь и здесь, — потыкав пальчиком в большой, средний и безымянный пальцы на левой руке и большой, указательный и безымянный на правой, Чангюн закусил губу. Найдя в себе силы поднять взгляд на Чангюна, Хёнвон немного пожалел об этом и принялся агрессивно кусать щеки изнутри. Этот невинный парнишка с дрожащими ресницами вызывал в груди Че бурю эмоций, которые вот-вот грозились вырваться наружу.  — Похвали его выбор! — раздалось в наушнике, что привело псевдомастера в чувства.  — Интересный выбор, — кивнул Хёнвон и взял крем для рук. — Сначала немного приведём ногти в порядок. Удалим кутикулы, — от волнения Хёнвон выдавил на ладонь куда больше крема, чем нужно для основания ногтей, и в его голову пришла гениальная идея. — За руками тоже нужно ухаживать, — взяв руку Чангюна в свои, Че начал аккуратно распределять крем по её поверхности, выбивая дыхание из обоих одновременно. Нежно поглаживая каждый пальчик, Хёнвон вызывал у Чангюна стаю мурашек, доставляя невероятное удовольствие. Проделав то же с другой рукой, Хёнвон взял кусачки, чтобы удалить кутикулы. Первый блин, к счастью Че, вышел не комом, да и второй тоже. Но, расслабившись на радостях, мастер переборщил, и под ногтем выступила капелька алой крови.  — О Боже! Прости! — Хёнвон сразу же запаниковал, схватил руку Чангюна, поднёс к лицу и стал дуть на малюсенькую ранку.  — Идиот, просто протри кровь и продолжай! Что ты делаешь?! — заорал в наушнике Вонхо. А Чангюн смотрел на мастера, словно сквозь туман, думая лишь о том, что было бы здорово ощутить его губы, которые были в миллиметре от пальца, на своей коже.  — Прошу прощения, — так и не прикоснувшись к пальцу Чангюна губами, Хёнвон отстранился и обработал ранку проспиртованной салфеткой.  — Бывает, — пожал плечами Чангюн. — Как давно ты занимаешься этим? Хёнвон напрягся всем телом и невольно сжал пальцы клиента от волнения. Сказать ему правду? Что он впервые потрогал все эти инструменты прошлой ночью? Чтобы иметь возможность пересечься и пообщаться с ним?  — Скажи, что ты только закончил курсы, болван, — подсказал недовольный голос в наушнике.  — Курсы. Я только что их окончил, — сжав губы в тонкую полоску, горе-мастер сосредоточился на ногтях Гюна.  — Вау, значит я у тебя первый?  — А... ага… «И не только в этом плане», подумал Хёнвон. Он был уверен, что впервые испытывал симпатию к кому-либо. За все 24 года у него ни разу не было отношений. Ни с девушками, ни с парнями. Друзья называли его бесчувственной железякой, ненавистники — пустой куклой, манекеном без сердца, а кто-то даже на полном серьёзе считал его импотентом. Сам Хёнвон не мог дать тому объяснений, но… он бы не сказал, что это его как-то удручает или что-то. Нет чувств — нет проблем, нет понятия об этом. Однако, увидев Чангюна в первый раз, Че впервые почувствовал это странное тепло, разливающееся в груди. Сердце учащённо забилось, стоило младшему промурлыкать приветствие и коснуться его лапки в рукопожатии. Большую часть времени он молчал, но стоило ему открыть рот — хохотал весь бар. Этот парень был синонимом невинности и чистоты, но, в то же время… было в нём что-то от самого Сатаны. Ухмылка, посвящённая не Хёнвону, огоньки в глазах от пары шотов алкоголя, невероятные изгибы тела, которые Хёнвону довелось заметить, когда тот ластился к Вонхо, выпятив нижнюю губу и протягивая его имя несвойственным для него голосом. Что это? Ревность? Ещё одно новое чувство? Весь вечер Хёнвон не мог отвести от него глаз. И последующие две недели, как чумной, говорил только о нём, чем изрядно достал Вонхо. И вот он здесь, держит в трясущейся руке инструмент, название которого он так и не запомнил, да и в применении сомневался, всё это, чтобы провести с этим пареньком хоть немного времени.  — У тебя пальцы красивые. Завидую, — вдруг выдал Чангюн. — Не то, что у меня.  — Твои пальцы... такие же красивые, как и… — Хёнвон от волнения забыл как дышать, отчего слова застряли где-то в горле.  — Как и? Сардельки? Сардельки любят все. Кроме веганов, конечно же.  — Я... имел в виду. Господи, забудь, — Хёнвон закатил глаза и сделал глубокий вдох.  — Да я уже свыкся. Нет, одно время я даже пытался их растянуть, — хихикнул Им, — но как-то не вышло.  — Ты язык проглотил? — заорали в наушнике. — Поинтересуйся про маникюр!  — Это... Маникюр. Почему ты решил сделать его? — нагнувшись к руке Чангюна близко настолько, что тот на коже мог чувствовать горячее дыхание, Хёнвон сосредоточился на удалении верхнего слоя ногтя. Из-за летящей во все стороны пыли, мастер почувствовал, что в носу засвербило и он вот-вот чихнёт.  — О нет... Отвернись в сторону! — двойной шепелявый возглас чуть не оглушил Че, но, к счастью, спас его, потому что иначе он чихнул бы прямо на руку Чангюна. — Почему ты не надел маску?!  — Я забыл.  — Будь здоров! Что ты забыл? — приподняв одну бровь, спросил Гюн.  — Спасибо. Я… что я забыл. — Хёнвон осознал, что ляпнул вслух ответ на вопрос Вонхо и совсем сжался в комочек. — Кажется, я забыл то, что забыл, — неловко хихикнул он, сгорая от стыда.  — Ты спрашивал про маникюр, — Им проигнорировал странное поведение и, осознав, что вот он, первый результат этой акции — привлечение интереса — радостно начал продолжительный спич на тему проблемы насилия над детьми.  — Вау, это благородное дело, я... думаю, я тоже хочу в этом поучаствовать, — мастер потряс флакончик с чёрным лаком и приступил к его нанесению на ногти.  — Придурок! Базу нанеси!  — А... прости, я задумался над твоими словами и забыл про базу, — выкрутился Че и отыскал жидкость для снятия лака. Но ещё свежий гель-лак с трудом поддавался этой жидкости, из-за чего Хёнвон извазюкал в нём все пальцы.  — Ничего, — совершенно забив на то, зачем он вообще изначально сюда пришёл, Чангюн проникся разговором с мастером. — Знаешь, можно было бы сделать тебе что-то как у меня. Или закрасить ногти, которые не будут закрашены у меня! А может белый… Стой! Забыв как дышать, Хёнвон пялился на возбуждённого Чангюна, который воодушевлённо выбирал маникюр для него. Искры, загоревшиеся в глазах младшего, совсем не были похожи на те, что он видел в баре. Сейчас перед ним сидел настоящий ангел, только нимба и крылышек не хватает. А вот свечение от него исходило, из-за стоящей сзади лампы, конечно. Чудо. Заметив, что Чангюн прервал свою тираду, Че очнулся:  — Белый. Думаю, будет здорово.  — Договорились! Белый маникюр привлечёт внимание, я уверен! Спасибо, я очень рад получить такой отклик! — Чангюн потряс обе руки Хёнвона, будучи супер в восторге от того, что эта акция правда работает.  — Да, я тоже рад помочь детям, — менее восторженно, но довольно громко выкрикнул Че.  — Приступай уже к базе. Скоро придёт следующий клиент и нужно будет освободить столик.  — А я говорил тебе, что это плохая идея.  — У Шин Хосока не бывает плохих идей!  — Да, да… Хёнвон, поторопись.  — Нанеси сразу на все пальцы, лампа мощная. Не забудь нажать на кнопочку таймера. Последовав советам друзей, Хёнвон разобрался-таки с базой и, наконец, приступил к лаку. Сжав губы в тонкую полосу, Че аккуратно выводил линии по ногтевой пластине, боясь оставить следы на коже. Закончив с одним пальцем, Хёнвон вспомнил о защитной плёнке и выдохнул, это должно было спасти его и их время.  — Тогда, в баре... ты выглядел иначе, — наблюдая за сосредоточенным на работе старшим, Чангюн озвучил свои мысли.  — Что ты имеешь в виду? При ярком свете я уродливее? — неловко рассмеялся Хёнвон.  — Нет, совсем наоборот! Ну, знаешь… я почти не видел твоего лица, да и, если уж совсем честно, особо не придавал этому значения. А сейчас… Наверное, это звучит странно, — почесав затылок свободной рукой, Им хихикнул.  — Мне… приятно, правда, — растянув пухлые губы в широкой улыбке, Че заволновался о том, что его сердцебиение слышно на весь район. Что этот малец творит с ним?!  — Чем ты увлекаешься, кроме своей работы? — Чангюн подпёр подбородок рукой и уже внаглую пялился на Че. Хёнвон мысленно рассмеялся. 'Знал бы ты, что я ни разу в жизни этим не занимался'.  — Я закончил танцевальную школу, потому что когда-то планировал стать, не поверишь, айдолом.  — Очень даже поверю! Думаю, у тебя бы получилось. Ты поёшь?  — Больше музыку пишу. Работал диджеем в паре клубов, но такой 'масштаб' перестал меня устраивать. А большее мне и не светит, поэтому единственные мои слушатели сейчас — немногочисленные друзья.  — Кончай быть таким пессимистом. Ты его привлечь пытаешься или оттолкнуть? — зашипели в наушнике. — Классная у тебя музыка, переходи уже к следующей руке, сколько можно возиться с обычным однотонным маникюром?  — Здорово, я бы заценил, — улыбнулся Гюн.  — Я скину тебе несколько треков, если дашь мне свои контакты, — закусив губу, чтобы оставаться в этом мире, а не порхать на седьмом небе от счастья, Хёнвон вытащил левую руку из-под подбородка младшего. — Моделью ещё подрабатываю, но это так, за это платят неплохие деньги. А ещё… — внезапно, Хёнвон начал боксировать, повергнув Чангюна в шок. — Я увлекался боксом раньше. Знаешь, есть такой приём ухода от соперника… — прижав руки с сжатыми в кулаки ладонями к груди, Хёнвон коротко и резко стал дёргаться из стороны в сторону, вызывая у младшего ещё большее недоумение. — Здорово, скажи!  — А-ага, — отойдя от шока, Чангюн звонко рассмеялся несвойственным для его низкого голоса высоким смехом. В наушнике тоже раздался громкий смех, принадлежащий Вонхо и Кихёну, в очередной раз чуть не оглушив бедного Че. — Но я бы скорее подумал, что ты какой-нибудь фигурист или фехтовальщик.  — Вот как, — осознав абсурдность ситуации, Хёнвон неловко посмеялся и вернулся к маникюру. — А ты? Что насчёт тебя?  — Я читаю рэп, пишу текста и музыку тоже немного, — грея лапку в лампе, Чангюн смутился, когда речь зашла о нём. Он не особо любил распространяться о своих увлечениях, но Хёнвону, почему-то, захотелось рассказать. Он звучал искренне и открыто рассказал о себе, став в глазах Чангюна прекрасным собеседником.  — С таким голосом, — Хёнвон сглотнул, — наверное, это невероятно круто. Я люблю хип-хоп. Би и дабл ю эйчи уа!  — Яп, яп, яп! — не имея возможности двигать руками, Чангюн широко улыбнулся и покрутил головой по сторонам, двигая плечами так, чтобы не помешать мастеру.  — Йа! Лук эт им нау! Ты знаешь его!  — Ещё бы! — максимально почувствовав себя в своей тарелке, Чангюн совсем растёкся по столу, не скрывая широкой и невероятно красивой улыбки. — Ты милый. Хёнвон чувствовал, что его уши буквально пылали от смущения и хотел засунуть голову в стоящее у ног ведро, но сдержался, лишь попросив персонал понизить температуру кондиционера.  — Мы почти закончили, — нанося лак на мизинец, немного грустно сказал Хёнвон.  — У тебя отлично вышло, — с блеском в глазах рассматривая готовую руку, Им не переставал восторженно улыбаться, напоминая маленького чудесного пупсика. А Че обожал детей.  — Какие они милые! — восторженно запищал Вонхо.  — Это слишком для меня, — изображая рвотный рефлекс, недовольно пробурчал Кихён.  — Я рад, — засунув лапку Гюна в лампу, Хёнвон, довольный, словно кот, наевшийся сметаны, откинулся на спинку стула. — 2 минуты и… всё, — как-то слишком грустно произнёс старший. — Слушай…  — Слушай… Лица парней вытянулись, когда они одновременно обратились друг к другу. Осознав произошедшее, они рассмеялись.  — Говори ты первый.  — Нет, давай ты.  — Ну давай одновременно, — улыбнулся Хёнвон.  — Окей! Раз, два, три!  — Ты не хочешь сходить со мной куда-нибудь?  — Ты не хочешь внести пожертвование в благотворительный фонд? Повисла жуткая тишина. Парни смотрели друг на друга, хлопая глазами и чувствуя, как к щекам стремительно приливает кровь. В наушнике снова раздался истеричный смех, который, возможно, могли бы услышать и другие, потому что его было слышно даже со второго этажа. Наржавшись от души, друзья поспешили на помощь этим придуркам, которые всё ещё не могли ни слова промолвить, переваривая услышанное.  — О, вы уже закончили!  — Ну наконец-то, следующий клиент и мастер уже ждут. Хёнвон и Чангюн продолжали таращиться друг на друга, никак не соображая, как выкрутиться из этой ситуации.  — Чангюн, это смотрится правда здорово! — рассматривая новый маникюр друга, Кихён забыл о спасении, подумывая над тем, чтобы и себе подобное сделать.  — Хёнвон… моё уважение. Была бы шляпа, я бы прям снял, — увидев аккуратные ногти младшего, Вонхо присвистнул.  — Я согласен, — вдруг выдал Чангюн, отводя взгляд в сторону и прочищая горло.  — Ты… что… — теперь Хёнвон побледнел от услышанного, подавшись вперёд. Устав наблюдать за этой неловкой парочкой, Кихён закатил глаза, и слишком громко выпалил:  — Да пойдёт он с тобой на свиданку, Господи! Вот ведь тормоз.  — А… это… хорошо… — посмотрев на недовольного Кихёна, протянул Че.  — Вставайте уже, — подняв Чангюна за шиворот, Вонхо поволок того к выходу, доверив Хёнвона Кихёну.  — Ну и придурки, — шёпотом произнёс Ю.  — Вообще-то я всё слышу, — буркнул Че.  — Да ладно! Вот это да! Выйдя на улицу, все дружно заметили, что уже потемнело и ощутимо похолодало, поэтому быстро решили разойтись по домам.  — Чангюн-а… я бы тоже хотел сделать это. Ты мне поможешь?  — Что?..  — Ну, благотворительность.  — А! Ты не обязан это делать! Если не хочешь, я тебя не заставляю!  — Нет, я правда хочу помочь детям, — как-то супер тепло улыбнулся Хёнвон, вызвав у Чангюна стаю мурашек похлеще холодного ветра. Достав из рюкзака ручку, но так и не найдя бумажку, Гюн подошёл к Хёнвону и попросил того вытянуть руку. Поддерживая кисть снизу, младший аккуратно, пытаясь не доставить дискомфорт стержнем ручки, стал вычерчивать цифры. Закончив сердечком, Гюн убрал ручку обратно и убежал к ждущему Кихёну.  — Я буду ждать! Пока! — обняв Вонхо на прощание, друзья направились в противоположную сторону. Отойдя от ступора, Че медленно перевёл взгляд с скрывшейся в темноте спины Чангюна на Вонхо.  — Это что сейчас было? — часто-часто моргая, спросил Че.  — Это было логичное действие умного человека. Как бы вы связались, не будь у вас никаких контактов, — закатил глаза Вонхо.  — А… ну да… — нежно разглядывая крохотное кривое сердечко на своей ладони, Че широко улыбался, предвкушая их следующую встречу.  — Ты бы мог просто спросить его номер или айди в катоке у меня, для чего это было? — недоумевая, спросил Кихён.  — Он оставил свой почерк на мне, — Чангюн помельтешил пальчиками с маникюром у друга перед глазами, — а я свой на нём.  — Эти романтики… никогда не пойму. О том, что Хёнвон всю дорогу до дома нежно держал свою руку, стараясь защитить цифры от стирания, знал только Вонхо. И эту влюблённую улыбку видел только он. Пока.

***

 — То есть, прошла только неделя, а ты уже сгрыз весь лак?! Гель! -лак! — тряся больше не наманикюренную лапку Чангюна, возмущался Хёнвон.  — Это всё нервы! — отнимая руку, воскликнул Им в своё оправдание.  — Какие ещё нервы?!  — Я не спал три грёбанных ночи, потому что ждал, когда кое-кто, — Чангюн тыкнул пальцем в грудь Хёнвона, — соизволит позвонить или написать мне!  — Так тогда я себе руки по локоть должен был отгрызть в попытках позвонить тебе эти три грёбанных ночи!  — Вот бы и отгрыз! — сложив руки на груди, Им обиженно надул губки и отвернулся. Потерев ладонью лицо, Хёнвон тяжело вздохнул, осознавая, на что подписался, сделав этот идиотский звонок. Заметив, как Чангюн топнул ножкой, пытаясь привлечь его внимание, Че расплылся в улыбке, забыв обо всём.  — Тогда как бы я смог сделать это? — Хёнвон подошёл к обиженке сзади, прошептав вопрос в шею, забрался руками под его футболку и, едва касаясь его горячей кожи на боках своими холодными пальцами, поцеловал того за ухом. Стоило Чангюну разомлеть в руках Хёнвона, как тот нещадно защекотал его, заставляя согнуться пополам, издавая странные звуки и нервно посмеиваться.  — Как же я люблю твой смех, — прекратив пытку, Хёнвон упал на стоящий позади диван, утягивая к себе на колени свою жертву.  — П-перестань, — почувствовав, что щёки неизбежно розовеют, Чангюн, перекинув ногу, прижался к груди Хёнвона и уткнулся в его плечо. Выводя узоры на спине младшего, Че улыбался, чувствуя, как быстро бьётся его сердечко, словно у кролика, загнанного в угол хищником. От него пахло черникой, его мягкие волосы щекотали шею и щёку. Че осознавал, что впервые чувствует такое счастье, умиротворение, спокойствие, и был почти шокирован этими приятными ощущениями.  — Я тебе должен признаться кое в чём, — вдруг заговорил Хёнвон, нарушая комфортную тишину.  — М? — положив голову на плечо старшего, Им посмотрел на него.  — Я никогда раньше не делал маникюр. Никогда и никому. Ни разу не красил ногти, даже себе.  — Стой, что? — Чангюн упёрся ладонями в грудь Хёнвона, отстранился от него и нахмурил брови. — А как же курсы?  — Не было никаких курсов. Ну, были, в пару часов с Вонхо и целую ночь в одиночку, — усмехнулся Че.  — Но… как тогда так вышло…  — Это совершенно глупо, но, честное слово, не моя идея! Это всё Вонхо! Ох… хотя, раз сработало… В общем, раз теперь ты знаешь о моих чувствах, я могу сказать, наверное…  — Да хватит мямлить, — Чангюн заёрзал у Хёнвона на коленях.  — Я понял, что… ну, влюбился в тебя ещё тогда, в баре. И на свою голову рассказал об этом Вонхо. А он, мать Тереза, узнав, что ты хочешь сделать маникюр, задумал вот это вот всё. И вот мы здесь.  — То есть, ты… ради меня… серьёзно?!  — Угу. Только чтобы провести с тобой время снова.  — Но ведь маникюр вышел прекрасно, я бы ни за что так с первого раза не сделал! Никто бы не сделал!  — Я сам в шоке, — рассмеялся Че.  — Это так… мило! — Чангюн бросился обнимать Хёнвона, 'уа-а’кая высоким голосом.  — А ты отгрыз весь лак! Понимаешь теперь как мне обидно?! — Че приобнял младшего за талию, спустив одну руку под его булочку.  — Прости-прости, — протянул Гюн, тыкаясь носиком в нос Хёнвона.  — Я, конечно, знал, что ты милый, но это даже для меня невыносимо, — взяв пальцами Чангюна за подбородок, Хёнвон накрыл его губы своими, увлекая в продолжительный, чувственный и нежный поцелуй. Нехотя оторвавшись друг от друга, бойфренды отдышались и снова прижались друг к другу.  — Хёнвон-а, так что насчёт вклада в фонд? — внезапно выдал Гюн.  — Э?! Тебя серьёзно это сейчас! волнует? — брови Хёнвона в шоке поползли вверх.  — Ты ведь обещал…  — Я слово держу, завтра этим и займёмся, а сейчас, — подхватив Чангюна поудобнее, Хёнвон встал и потащил свою коалу в спальню, — идём в кроватку.  — Тебе вечно лишь бы поспать, — вздохнул Чангюн, свесив ручки и ножки.  — Кто сказал, что мы будем спать?  — Мы встречаемся четыре дня, я не готов! — услышав слова старшего, Гюн вцепился руками в косяки двери на входе в спальню.  — О чём ты думаешь, а? — звонко рассмеялся Хёнвон, ещё больше смущая Чангюна. — Я не буду давить, пока ты не будешь готов. Тем более, мне не привыкать. 24 года как-то прожил.  — Стой, ты что, девственник?!  — А ты нет?  — Я да, но…  — Глупый, я говорил тебе, что ты первый и единственный, кого я полюбил, и для меня эти чувства — что-то новое и до сих пор шокирующее. А ты про секс.  — Вау… я… вау, не знаю как реагировать…  — Давай просто полежим, — опустив Чангюна на кровать, Хёнвон прижался к нему со спины, целуя в макушку. — Я рад, что всё вышло вот так. Спасибо.  — Хёнвон-а, — Им переплёл пальцы на их руках и сжался в комочек. — И я... я тоже рад.