Проверка на ревность 2

POV Чимин        Все началось с какой-то дурацкой затеи. Я и Чонгук сидели на диване в гостиной и рубились в приставку. Мы очень близкие друзья так что часто зависаем вместе. Тэхен, конечно же, из-за этого начал сильно бесится и жутко ревновать Чона. И чего вот он, спрашивается, ревнует?! Он же все это время проводит с нами. Из-за наших совместных похождений нас даже стали называть — «святой троицей бантан». Ну как похождений… То мы на крышу залезем и станем беситься и бегать, то решим попеть в караоке на весь дом, не обращая внимания на позднее время, то нам приспичит пойти погулять в час ночи. Обычно на ругательства хенов мы отвечаем шутками и подколами: что-то вроде «ну мы молодые, нам нечего терять» из-за этого они ещё сильнее бесятся. Просто Джин-хен не хочет признавать, что он самый старший из группы так как считает себя лицом нашей группы — вечно молодым и цветущим. И если раньше мы любили подстебывать Джина по этому поводу, то после того как Джун не по-доброму на нас зыркнул, мы перестали издеваться над бедным хеном. Никто бы не посмел ослушаться лидера. Не то, чтобы мы его боялись. Просто если его разозлить, то он потом обязательно что-то, да сломает. Может это и происходит случайно, но после того как он сломал мои любимые наушники, я не стал так рисковать.       Мы сидели и болтали с Гуком о разных вещах, начиная с игр и заканчивая новым аниме, вышедшим на днях. Простая беседа, которая, в принципе, не отличается от наших обычных разговоров. Но через некоторое время наш разговор начал медленно перетекать не в то русло. Точнее, мы стали разговаривать о наших отношениях. Кстати об этом, буквально пару дней назад мы с ним открылись друг другу. Если честно, я не особо удивился когда узнал об отношениях нашего макнэши и Тэ~Тэ. Не то, чтобы они выставляли отношения на показ, просто мы с Тэхеном всё-таки дружим очень давно и были знакомы ещё до дебюта, поэтому понимаем друг друга с полуслова. Забавно, но я понял о его влюбленности гораздо раньше чем он сам. Его выдал взгляд. То, как он смотрел на Чонгука. Не сложно было догадаться, что он втюрился! Сначала я даже хотел помочь другу, но потом решил, что они взрослые люди и сами разберутся в своих отношениях без лишней помощи. Так все и случилось. Не я один догадывался об их отношениях. Были те, кому не было дела до них, но были и те, кто делал вид, что не замечает ничего необычного в их выходках. Но в отличии от меня, Чонгук очень сильно удивился, узнав о моих отношениях с Юнги-хеном. Оно и видно, он кроме своего Тэ в последнее время ничего не замечает вокруг себя. Ну как школьница, ей богу. Мы долго с ним разговаривали на эту тему, к удивлению, она не была нам не приятна. Было интересно обсуждать это с тем, кто понимает тебя. Но неожиданно наша светская беседа постепенно переросла в спор. Глупый спор, я бы даже сказал смешной. Мы решили проверить на ревность наших хенов. Я стал поддерживать этот спор чисто из-за интереса. Да и кто может отказаться от такого заманчивого предложения как подразнить своих любимых.        Flashback        Ну почему постоянно я?! Меня уже это начинает бесить. Как только мы что-то натворили в глазах Юнги всегда виноват я. И получаю всегда тоже только я… Мне от одного его взгляда становится жутко и не по себе. Он постоянно смотрит на меня так, будто дырку во мне просверлит, ей богу. Я чувствую на себе этот взгляд даже на фансайнах. Как же это меня напрягает. Хотя вот чего ему злиться-то?! Хен на самом деле хороший, но почему-то недолюбливает меня. Иногда мне кажется, что он меня ненавидит. Но я заметил, что меня к нему очень сильно тянет. И мне всегда хотелось чего-то большего чем просто дружеские отношения. Раньше я не понимал, что это за чувство или просто не хотел понимать этого. Я ловил себя на мысли, что мне постоянно хочется вслушиваться в его голос, разглядывать его напрягшиеся венки на шее. Хочется смотреть на то как он танцует, как пьет воду и прочерчивать взглядом путь капелек от губ до подбородка. Наблюдать как он думает, сложив руки на столе, а затем достает блокнот и что-то упорно записывает в него, изредка покусывая колпачок ручки. Юнги — это как произведение искусства. Один раз увидел и уже никогда не сможешь забыть. Бледная кожа, на которой отчетливо видны вены, темно-карие глаза, которые настолько глубоки, что пленяют собой, захватывая дух. Ты даже не замечаешь как падаешь в бездну, а когда понимаешь это, то становится уже слишком поздно. И каждый божий день я преодолеваю огромное желание подойти и дотронуться до его нежной бледной кожи. И только на фансайнах, интервью и концертах я могу поддаться чувствам, дотрагиваться до него, заигрывать, а потом просто списывать все на фансервис. Иногда у меня складывается впечатление, что я схожу с ума. Иначе как ещё это объяснить?!

***

       Ну вот опять… Мы своей возней разбудили хена. И у всех как-то мгновенно нашлись дела. Намджун с Хосоком присвистнули и ушли, делая вид, что ничего не заметили. Джин, посмотрев на эту картину, сказал, что ему стало плохо и убежал в надежде на спасение. Тэхен утащил Чонгука и по пути закрыл ему уши. Ну мало ли хён опять начнет выражаться, а Гуки у нас схватывает все на лету и запоминает надолго, мы это ещё с прошлого раза поняли. И тут я осознал, что опять остался один на один с дьяволом, не иначе. Это вам не Тэхена или Хосока разбудить. Чувствую, как у меня начинают трястись колени и резко пересыхает в горле от страха. Хочу встать, чтобы уйти, но понимаю, что не могу. Я замираю, поднимая глаза и встречаясь с взглядом, как у серийного убийцы. Мне становится не по себе, я думаю быстро извиниться и поскорее смыться отсюда …  — Х-хен… Мы не хотели будить тебя, п-прости, — заикаясь, говорю я. Юнги смотрит на меня пристально, но немного затуманенным взглядом. Видимо, он ещё не до конца проснулся. Замечаю, что венка у него на шее начинает пульсировать. Значит, он зол. Сильно зол… Мин поднимает взгляд и смотрит на меня выжидающе.  — Сколько раз я должен повторять, чтобы вы наконец запомнили, что шуметь, когда я сплю, небезопасно для жизни, мать вашу! — выплёвывает он хриплым голосом и с такой злостью, что мне становится не по себе. — Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует?!       И тут у меня в голове что-то щёлкнул. Почему я вечно крайний?! Дружный же у нас коллектив: чуть что, сразу разбежались, прямо как тараканы. Я поднимаю свой взгляд и уверенно смотрю ему в глаза. — Хён, почему ты постоянно винишь во всем меня? С чего ты вообще взял, что разбудил тебя именно я? — выдерживаю длительную паузу и опускаю взгляд, громко вздыхая. Смотреть ему в глаза как-то совсем не хочется. А он даже не шелохнулся, мои слова для него —пустой звук. Юнги лишь шутливо разводит руками и спрашивает. — Ты видишь здесь ещё кого-то? Или я по твоему слепой?! — с усмешкой говорит он и сонно потирает переносицу. Он явно знает, что виноват не я. Но, видимо, этот человек и дня прожить не может ни на кого не наорав. Я устал. Он делает вид, что не понимает, хотя точно знает, что это был не я. И так всегда. Он ничего не замечает: ни моих чувств, ни страданий, ни помощи, ни моих красноречивых взглядов. Просто ничего. Я ведь по-настоящему влюблен в него… Да даже если бы он узнал о моих чувствах, все равно никогда бы их не принял. Да кого я обманываю. Быть с хеном вместе я могу лишь в своих мечтах. Я поднимаю свой взгляд, встречаясь с его удивленными глазами и поднимаюсь, чтобы уйти. — Видимо, слепой, раз не замечаешь моих чувств.       На глазах выступают слезы. Выбегаю из гостиной, оставляя его одного. Юнги еще долго сидит и пытается понять, что это, мать его, было.

***

       С этого случая прошла уже целая неделя. Все очень сильно волнуются за нас. С тех пор мы не разу не разговаривали и стараемся избегать друг друга. Точнее, это я стараюсь избегать его. Постоянно чувствую на себе его задумчивые взгляды, но стараюсь не обращать внимания на это. Я понимаю, что зря я вспылил и нужно было просто выслушать его тираду — «как нужно себя вести и как лучше» и все было бы как раньше, а сейчас я даже не знаю, что мне делать и как себя вести. Я жутко по нему соскучился. Пусть он часто поучает меня и бесится из-за всяких мелочей, но мы никогда не ругались друг с другом на такой длительный срок. В этом инциденте не было моей вины, но почему же тогда остался какой-то осадок и чувство вины на душе?..        Я захожу на кухню и вижу как Джин копошится у плиты, гоняясь с одного конца кухни на другой. Мы называем Джина — «мамочкой всея бантан» из-за его любви к готовке. На это прозвище он особо не обижается. Ему это даже льстит. Наблюдаю за ним и подсаживаюсь на стул, тихо, совсем неслышно, напевая какую-то мелодию себе под нос. Он, заметив меня, мягко улыбнулся мне и продолжил свое копошение. Думаю, я не сильно мешаю ему. Джина вообще сложно отвлечь, когда он чем-то занят. Тем более если это готовка. — Чимин-и, не мог бы ты отнести ужин Юнги? А то он опять засиживается допоздна в студии, — спрашивает Джин и смотрит на меня выжидающе. — Почему именно я? — недоумеваю и вопросительно вылупляю свои глаза. Сейчас дома полно народу и из всех он выбрал именно меня. И это, как минимум, странно. Я думал, что все заметили, что мы с Юнги в ссоре. — Неужели тебе сложно? — спрашивает Джин, иронично вздыхая. Я понимаю, что уже не отвяжусь от него, но пытаюсь хоть что-то сказать, надеясь на то, что прокатит. — Хён, знаешь, мы ведь с Юнги немного того… — не могу так просто сказать, что мы с ним поругались. Джин смотрит на меня удивлённо. Думаю он понял, что я хотел сказать. — Чимин-и, разве это ссора? Вот когда мы ругаемся с Юнги — это слышит весь дом. Ты не замечаешь того, что он к тебе ну… так скажем… мягок, что ли? — сказал Джин и мягко улыбнулся. Я задумался. Неужели хен думает, что Юнги ко мне мягок? Да ну, бред какой-то. Хотя, если подумать, он никогда ещё на меня не кричал, не считая прошлого раза. Пусть я всегда оставался для него виновником всех происшествий. Он обычно либо поучал меня, либо смотрел по злому, но никогда не повышал голос. Да и если Джин это заметил, наверное, это очень заметно. Хён ведь совсем не наблюдательный. Ну теперь хотя бы понятно, почему они меня оставляли один на один с Юнги. Пока я думал, прошло уже достаточно времени. И я решил не мучить Джина своими раздумиями и согласился. Взяв сумку я пошел в студию под его ехидненький взгляд. Ведь зная Юнги, проще было бы подтолкнуть Чимина на первый шаг к примирению.

***

       Захожу в студию и ищу глазами кабинет Юнги. Наконец, найдя нужную дверь, подхожу к ней, но не решаюсь войти. В студии тишина, а это означает только одно. Мы здесь одни. Стоит ли мне постучаться? Но, вспомнив слова Юнги о том, что я могу всегда входить без стука, решаюсь зайти. Стараюсь это сделать совсем тихо и подхожу к нему сзади. Он даже не оборачивается, видимо сразу поняв, что этот незваный гость — я. Повисло долгое неловкое молчание. Я не знаю с чего начать и что ему сказать. Из моих мыслей меня выдергивают руки, которые притягивают меня к себе и усаживают на колени. Я в шоке, сижу на коленях у Юнги и смотрю в эти бездонные глаза, не зная чего сказать. В горле, как будто ком застрял. А он смотрит на меня и тоже молчит. Затем всё-таки решает нарушить тишину. — Чимин-и, ты правда думаешь, что я не замечаю твоих чувств? — спрашивает он и берет мою ладошку в руки, начиная ее поглаживать. Все также продолжая смотреть мне прямо в глаза. А я с ужасом осознаю, что все о чем я думал неделю назад было сказано вслух. Начинаю сильно краснеть, но взгляд не отвожу. Понимаю, что так и не ответил на его вопрос и пытаюсь что-то выдавить из себя, хотя получается как-то плохо. — Хен… Я… ну просто… — мямлю прямо как школьница, но он меня прерывает, не дослушав до конца мои попытки что-то ответить. Снова заглядывает в глаза, прислонив мою ладошку к своей щеке. — Это взаимно, — говорит и улыбается, а я начинаю как-то глупо улыбаться ему в ответ до сих не веря в то, что это не сон. Сердце пропускает пару сильных ударов и словно замирает, а я забываю как дышать. По моим щекам медленно начинают стекать маленькие струйки слез то ли от счастья, то ли от переизбытка эмоций. Тот кого я люблю не отвернулся от меня, а ответил мне взаимностью. — Эй, Чим, ну ты чего?! — он обнимает меня и нежно сцеловывает мои слезы, а я все не могу перестать плакать. Я приобнимаю его за плечи. Все ещё не веря, что он реальный. Закончив выцеловывать мои слезы, он приобнял меня за талию и поцеловал. В этот момент у меня все оборвалось. Я упал в эту бездну, утопая без надежды на спасение. Я старался прижаться к нему всем телом, отвечая на поцелуй. Он начал поглаживать мои бока, постепенно углубляя поцелуй и сплетая наши языки. Поцелуй был таким приятным, что я не хотел выпускать его губы. Плевать на то, что не хватает воздуха, плевать на то, что уже темнеет перед глазами. Не хочу выпускать его из своих объятий, боясь, что это всего лишь сон и я сейчас проснусь.        Конец Flashback <

***

       Всё-таки мне кажется, что мы переборщили с Гуком. Доигрались, как говорится. Весь фансайн я ощущаю себя как не в своей тарелке. Чувствую его взгляд на себе, чувствую его злость и гнев. Мне становится не по себе от того, что я так поступаю. Я не должен был проверять Юнги на ревность. Я ведь и так знаю, что он у меня очень ревнивый и вспыльчивый. Тем более, когда он злой так это вообще, пиши пропало. Фансайн окончен, я специально сел в другую машину, дабы не встречаться с его злым взглядом. Мы тронулись, а я поежился и не заметил как провалился в сон. Я чувствовал как меня кто-то куда-то несёт, но разлепить глаза было невыносимо трудно, поэтому я снова провалился в сон.       

***

       Разлепив глаза первое, что я увидел это был потолок. Сначала до меня не доперло, что я здесь делаю. Но то, что я был у себя в комнате — это точно. Это меня хоть немного, но успокоило. С минуту я лежал и думал как же я всё-таки здесь оказался, потому как в моей памяти был глубокий провал. Последнее, что я помню так это то, что я садился в машину и все. Дальше вообще ничего. Мои рассуждения нарушил противный скрип, который был со стороны ванны. Я сразу же повернул голову и увидел как Юнги выходит из ванной в одном полотенце, а другим вытирает голову. Я взглотнул от такого вида и поежился, вспоминая ту сцену на фансайне. Он, видимо сразу поняв, что я проснулся, даже не посмотрев в мою сторону. — Уже не спишь? — спросил Мин и продолжил вытирать свою голову, все также не обращая на меня никакого внимания. То, что он сказал не было похожим на вопрос, скорее он аргументировал факт. Я лежал на кровати и не знал, что мне сказать. Я просто молчал. Прошла минута, две, три… Воцарилась гробовая тишина, которую нарушал только ветер за окном. Мне стало очень неловко и стыдно за свой поступок. Я поднял свои глаза и встретился с его темно-карим омутом глаз. В них отражались непонимание и злость. — Хен… прости пожалуйста… за, — я замолчал, не зная как объяснить Юнги то, что мы с Чонгуком хотели их проверить на верность только и всего. Но это прозвучало бы сейчас очень глупо и нелепо. Поэтому я просто молчал. Но в любом случае если я не объясню ему, то будет только хуже. Я закрыл руками свое лицо и продолжил говорить. — Хен… ну в общем, мы хотели с Чонгуком того… нет, я конечно знал… ты же и так часто меня ревнуешь… Я-я сразу подумал, что это глупая идея… я хотел отказаться, но помогал ему… там как бы… ну у него там своя история, — видимо ему надоело слушать как я что-то мямлю себе под нос и он начал медленно ко мне подходить. С каждым его шагом мое сердце пропускало такой удар, что я думал, что оно просто выскочит из грудной клетки. Он подошёл ко мне совсем близко, а я совсем побледнел и вжался в кровать, сжимая пальцами простынь. Он наклонился, смотря мне прямо в глаза, сел на кровать и притянул меня к себе. Я не сразу понял, что мне нужно сделать, но он, взяв меня на руки, грубо усадил к себе на колени и начал целовать. Поцелуй был очень неприятным. Он кусал мои губы и язык. Целовал, грубо вторгаясь в мой рот, и сильно сжимал мои бока. Настолько сильно, что я был уверен, что завтра на этих местах появятся синяки. Он прижимал меня к себе, а я опять удивлялся, откуда у него столько силы. Губы уже начинали болеть и саднить, а воздуха стало предательски не хватать. Я стал упираться ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но у меня ничего не выходило. И в последний раз больно укусив меня за нижнюю губу до крови, он всё-таки выпустил мои губы из своего плена. Я начал глотать воздух и откашливаться. А он тем временем повалил меня на кровать и навалился на меня сверху, сорвав с меня рубашку. Достав откуда-то верёвку, он сильно, аж до боли, связал мне руки и привязал их к изголовью кровати. У меня начали появляться слезы в краешках глаз. Веревки сильно стягивали руки и от лишних движений натирали кожу, поэтому я решил не дёргаться, дабы не причинять себе ещё больше боли. Он начал покрывать мою шею засосами и укусами, которые сильно щипали и чесались. Затем перешёл к моим соскам и укусил один из них. Я не выдержал и простонал. Он игрался так со мной минут пять и решил всё-таки оставить в покое мои истерзанные соски. Он начал спускаться, поглаживая, а затем щипая мою кожу на боках и животе. Мне было неприятно и я пытался дергаться, чтобы он перестал. Вместо этого он шлепнул меня по ягодице, причем с такой силой, что от неожиданности я вскрикнул. Поняв, что сейчас мне нужно просто лежать не дёргаясь и получать удовольствие, я старался больше не действовать ему на нервы. Он приподнялся и стал меня целовать, все так же грубо и остервенело. Я мычал в поцелуй, а руки уже начинали сильно затекать и было чувство, что они вот-вот отвалятся. Он целовал меня, одновременно снимая с меня штаны и все также довольно грубо хватая то за бока, то за бедра. Наконец, выпустив мои губы из плена, он начал снова спускаться вниз, покусывая мою кожу, на которой уже красовалось многочисленное количество засосов и кровоподтёков. Одной рукой он начал трогать меня за член, поглаживая через ткань боксеров. Почувствовав некое удовольствие, я застонал и запрокинул голову назад. Я и не заметил как Юнги снял с меня боксеры и начал посасывать головку моего члена до того момента, когда почувствовал в себе его палец. Все наслаждение в миг испарилось и я почувствовал сильный дискомфорт. Мы долго не занимались с ним сексом, да и было это всего пару раз, поэтому это было вполне ожидаемо. Никогда не забуду ту боль, которую я испытал в первый раз. Пусть и наслаждение, которое было получено после этой боли, действительно, стоило этого. Я начал вертеть головой и снова пытаться вырваться на что опять получил сильный шлепок и мысленно дал себе подзатыльника. Он несколько секунд двигал пальцем внутри меня туда сюда, продолжая вбирать мой член, а я все метался с одной стороны кровати на другую. Через некоторое время дискомфорт спал и я успокоился, стараясь прислушиваться к своим внутренним ощущениям. И тут я заскулил и прикусил губу до крови, он добавил второй палец, сразу входя до конца. Струйка крови одиноко скатывалась по подбородку, переходя на шею. А я зажмурил глаза, пытаясь избавиться от этой боли и весь сжался за что опять получил шлепок. Ягодица уже горела пламенем, а я пытался выровнять дыхание, дыша через нос. Проходит время и я уже привыкаю к ощущениям пальцев внутри себя и почти не чувствую дискомфорта. Юнги, поняв это поднимается и начинает слизывать ту струйку крови, незаметно скидывая штаны и боксеры с ними. Я открываю глаза и вижу как он наклоняется ко мне, поднимая мои ноги к себе на плечи и пристраивается у входа. Я начинаю паниковать и часто дышать, так как два пальца ни во что не идут с его размером. У меня было ощущение, что он просто меня порвет. И я хотел уже что-то сказать, но он заткнул меня поцелуем. Он впервые за сегодняшний день целовал меня так нежно, что я сам того не замечая расслабился и стал отвечать ему на поцелуй. Хотелось обнять его за шею, но связанные руки не позволяли этого сделать. Я уже совсем растворился в своих эмоциях как мое тело пронзила яркая вспышка боли. Сначала я даже не совсем понял, что произошло, так как немного забылся, а потом по-моему лицу потекли слезы, а я начал кричать от боли, что отрезвила меня мгновенно. Я начал дёргаться и поскуливать, а слезы так и продолжали течь с моего лица, немного намочив простынь. Юнги успокаивал меня, нашептывая всякие разные глупости мне на ушко и поглаживая живот, но мне было очень больно и я не слышал о чем он мне говорил. — Юнги-я, м-мне больно… х- хват… т, — я пытался сказать ему, чтобы он вытащил свой член, но всхлипы мешали мне это сделать и я разревелся. А он наклонился к уху и начал снова нашёптывать что-то успокаивающее и целовать мочку уха. — Чимин-и, малыш, успокойся, потерпи немного, — Мин начал нежно-нежно целовать и поглаживать бока, на которых уже виднелись синяки. Он успокаивал меня и целовал снова и снова, а я уже сбился со счета. — Вот так, дыши, все хорошо, — он начал целовать меня за ушком и я правда успокоился, начиная расслабляться. Он начал водить рукой по моему члену, а я постанывать от этого. Наконец, привыкнув я кивнул ему, давая знак, чтобы он продолжал двигаться. Он начинает медленно двигаться, но мне как и ему не приносит это никакого удовольствия. Я до сих поскуливаю и чувствую адскую боль в районе пятой точки. Вспоминая прошлый раз и поднимая голову, я стараюсь ещё больше расслабиться и не напрягаться и говорю ему. — Юнги-я, давай быстрее, — его как с цепи сорвало и он начинает быстро толкаться в мое тело. И тут он попадает по простате и я выгибаюсь до хруста в спине. Это приятное ощущение разливается по всему телу и я начинаю дрожать от удовольствия. Он, заметив это, ускоряет свой темп, а я начинаю кричать и поскуливать, но уже от удовольствия, а не от боли. Он вбивает меня в кровать, а я выгибаюсь от нереального удовольствия внутри, вся боль которая была — забылась и размер совсем перестал пугать. Он берет мой член в руку и начинает водить вверх вниз, продолжая вбивать меня в матрас. Я понимаю, что это конец и я больше не могу терпеть. Снова сильно выгибаюсь и кончаю. А он продолжает вбиваться в меня, но тут резко останавливается и переворачивает меня на живот, надавливая на спину. Выходит из меня и оставляет одного на кровати. Я метаюсь и уже думаю, что он так и оставит меня здесь одного, привязанного к кровати, но нет. Наказание только начинается, замечаю краем глаза как он вытаскивает из брюк ремень и начинаю сильно паниковать. Я съежился на кровати, снова ища в ней спасения, но увы. Юнги подходит к кровати, встаёт на колени и сразу входит до основания, попадая по простате. Я снова возбуждаюсь и пытаюсь выгнуться максимально сильно, принося обоим нереальное наслаждение. Он начинает очень медленно в меня толкаться попутно натягивая на свою руку ремень. Я уже начинаю забывать о наличии ремня в его руках. Как чувствую сильный шлепок о мою ягодицу и одновременно толчок. Я выгибаюсь и стону от непонятного ощущения. Никакой адской боли не чувствуется. Я никогда не ощущал такого. Когда тебе нереально хорошо, но при этом больно. Он продолжает вбиваться в меня, шлепая ремнем, а я понимаю, что не могу больше кричать, так как сорвал голос и из моего рта вырываются только хрипы. Я уже на пределе, не чувствую не своих рук, не свои красные от шлепков ягодицы, не тело в общем. Голова кружится и я уже начинаю медленно погружаться в другую вселенную, но чувствую сильные руки, которые меня удерживают и не дают упасть в эту бездну. Чувствую как Юнги начинает мне надрачивать и я кончаю, а потом как внутри меня разливается тепло. Дальше все, я провалился в сон или все же потерял сознание, ничего не помню. Не то, как Юнги развязал меня и уложил спать под одеяло. Не то, как он прижимался ко мне во сне, поглаживая одной рукой по бедру. Не то, как он проснулся и куда-то ушел.       

***

       Просыпаюсь от того, что не чувствую рядом родного тепла и пытаюсь разлепить тяжёлые веки. Наконец, когда мне удается открыть глаза, рассматриваю комнату и ищу глазами Юнги. Привстаю немного и охаю от боли в районе пятой точки, чувствуя как сильно затекли мои руки и позвоночник. Начинаю тереть свои глазки, чтобы до конца проснуться. Вспоминаю события вчерашней ночи и начинаю краснеть. А где же Юнги? Неужели он все ещё злится на меня. Думаю ещё немного поваляться, но достав с тумбочки телефон и смотря на время, понимаю, что уже пропустил и завтрак и обед, поэтому пытаюсь всё-таки встать. С первого раза, конечно, у меня не получается и я аккуратно, держась об стенку и вещи, которые попадаются мне на пути, пытаюсь доковылять до ванной. Быстренько принимаю душ и выхожу из ванной, все той же походкой раненого бойца, ну или неуклюжего пингвина. Подхожу к зеркалу и второй раз за день охаю. Я весь покрыт красными пятнами, укусами и некоторыми болячками, которые ещё не до конца зажили. Смотрю и думаю как мне спуститься вниз. Нужно найти какую-нибудь огромную толстовку, чтобы скрыть это все. Вспоминаю, что у Юнги есть такая, подхожу к его шкафу лазая там минут пять и победно улыбаюсь, находя ее. Она пахнет Юнги, втягиваю такой вкусный и родной запах. Одеваю ее и смотрюсь в зеркало, вертясь по сторонам. Стою минут пять, а потом натягиваю на себя штаны и, решив больше не мешкаться, спускаюсь вниз, стараясь делать вид, что это мне легко даётся. Хотя нифига подобного. Такое ощущение, что я сел на раскалённую сталь прямо жопой. Мысленно начинаю заводиться и злиться, обматерив Юнги, но всё-таки спускаюсь и ищу глазами его. Слышу какой-то разговор в гостиной и сразу узнаю голос Юнги. Начинаю тихо подходить к гостиной и останавливаюсь. — Юнги-хен, Чимин хоть там живой? — невозмутимо, даже с толикой юмора, спрашивает Чонгук. А я, немного задумавшись, останавливаюсь перед входом. Слышу гробовое молчание и решаю его нарушить. Тихонечко выхожу из-за угла и смотрю Юнги прямо в глаза. Он сначала немного удивляется, так как думал, что я ещё сплю. Но потом улыбается мне, а я млею и смущённо улыбаюсь ему в ответ. Перевожу взгляд на Тэхена у которого на коленях лежит Чонгук, вовсе этого не смущаясь. И решаю всё-таки нарушить молчание и обратить на себя внимание этой сладкой парочки. — Живой, живой, — совсем хриплым и севшим голосом говорю я и даже сам немного удивляюсь. Это было очень смешно, поэтому мы начали смеяться, как ненормальные, все кроме Тэхена до которого походу не допёрло и он молча наблюдал за нами. Прошло уже пятнадцать минут, мы обсуждали какую-то фигню. И тут Тэхен не выдержал и спросил меня. — Слушай Чимин-и, а почему у тебя такой севший голос? Где ты успел его сорвать? — пролепетал Тэхен и повернул голову ко мне, ожидая моей реакции. Я, вспоминая события прошлой ночи, покраснел, как помидор, и пытался что-то сказать, но больше было похоже на мычания. Тут уже не выдержал Юнги и прыснул со смеха. Я посмотрел на него с толикой грусти и уже хотел надуть свои губки как Юнги стал притягивать меня к себе на колени. Но как только я присел к нему на колени, так сразу дернулся и вскочил из-за боли в пятой точке. Я предпочел постоять. В этот момент Чонгук все объяснял своему Тэ~Тэ на ушко и по смене эмоций у Тэхена на лице все поняли, что до него, наконец, доперло. Он лишь устало зевнул, а я, посмотрев на всех и незаметно подмигнув Юнги, поплелся на кухню. О чем они уже там разговаривали, я не слышал, стараясь налить себе кофе в кружку. Хотя это не особо-то у меня получалось. Но вдруг я почувствовал такие родные руки на своей талии, которые меня отстранили и аккуратно посадили меня на стул, пусть мне и было жутко больно, но я старался терпеть. А Юнги в этот момент сам налил мне кофе и подал мне кружку. Я начал делать маленькие глотки, пробуя на вкус, а он за этим всем наблюдал и улыбался. Я решил всё-таки задать, волнующий меня вопрос, хотя уже знал ответ. — Хён, ты больше на меня не злишься? — спросил я и начал поглядывать на него из-под челки. Он улыбнулся, подошёл и наклонился ко мне, прошептав мне прямо на ушко. — Нет, но обещай, что больше не будешь так делать, — я кивнул в знак согласия, а он чмокнул меня в носик, поднял на руки и понес к нам в комнату. Нет, ну серьезно, откуда у него столько силищи?! Вот знаете, я запомнил на всю жизнь, что не стоит больше проверять его на ревность, хотя кто знает. * Загадочная улыбка *