Шрамы навсегда

      -Тикки, ну не дуйся на меня! – не дождавшись реакции, Маринетт попыталась заглянуть в ящик, но тот захлопнулся, чуть не прищемив нос, - Тикки!       Из ящика донеслось ворчание. Маринетт вздохнула и плюхнулась на пол перед кроватью, положив голову себе на колени. Как она могла забыть зайти к маме за печеньем! А всему виной этот белобрысый Агрест, которого она не может выкинуть у себя из головы! Тряхнув короткими волосами, Маринетт потянула на себя ящик, пытаясь его приоткрыть. Бесполезно.       -Тикки, давай сейчас вместе сходим к маме? Наберем вкусняшек на завтра, и будем их кушать?       Н-да, похоже, подкупить квами не получится. Придется идти к родителям одной. Маринетт поднялась на ноги, направляясь к гардеробной. Ночи стали холодными, стоит одеться теплее. Тикки для Маринетт значила очень много. Именно она помогла Мари принять себя как Леди Баг, ею быть и сражаться. Именно она помогала разрешать внутренний конфликт девушки, когда она считала супергероиню отдельной частью себя. Именно благодаря ей, Маринетт смогла стать леди Удачей без костюма – потому что она понимала, что не костюм делает её супергероем, а поступки. «И сердце, Мари!» - словно наяву послышался тоненький голосок Тикки.       Маринетт, надевая толстовку, оглянулась на тумбочку рядом с кроватью. Древнее существо обижалось так мило, что сложно было поверить, что ей больше тысячи лет. И Тикки явно заслужила печенье, о котором забыла её непутевая хозяйка.       -Я пошла! – скорее, это была скрытая мольба, чем констатация факта – Мари надеялась, что Тикки пойдет вместе с ней. Но нет, в ящике даже шороха не послышалось. Вздохнув, ей пришлось запереть дверь и отправиться вниз.       Было уже темно. Маринетт не боялась темноты, но они признавала, что когда в капюшоне или в сумочке вместе с ней была Тикки, было намного спокойней. Часы на руках показывали семь вечера, а по ощущениям Мари, время близилось к полночи. Кто знает, возможно, здесь был виноват её сбитый график. А может усталость, накопившаяся за прошедшую неделю. Или погода, слишком холодная для октября. А может все и сразу.       Широко зевнув, Маринетт засунула руки поглубже в карманы толстовки, втянула голову в плечи и бодрым шагом зашагала к пекарне. Лучше было поторопиться. Сумка сама себя не соберет к завтрашней поездке, и сон не восстановится.       Уже подходя к родительскому дому, Маринетт уловила домашний запах – пахло выпечкой и корицей. Этот запах всегда её согревал и дарил покой. Вот и сейчас, только почувствовав тепло, Маринетт расслабилась, чувствуя, как проблемы отходят на второй план, а настроение улучшается. Толкнув дверь, она вошла под звякнувший колокольчик. В пекарне было полно народу. Так всегда бывало под вечер, ранним утром и в обед – не зря их выпечка была самой вкусной в городе, что подтверждали различные статистики и многочисленные отзывы. Решив не мешать и подождать, когда схлынет поток, Маринетт оглянулась, выискивая свободное место. Мама с ребенком как раз только –только отходили от маленького столика, стоящего в углу, куда Мари как раз и устроилась. Она облокотилась на спинку стула, вытянула шею и попыталась разглядеть, кто стоит за прилавком. Обычно в вечернее время это была мама. Но сегодня вместо мамы её зрение выхватило красную прядь волос. Сразу перехотелось сидеть, и захотелось уйти. Натаниэль. Чего он тут забыл?       Натаниэль был одноклассником Маринетт. В школе они общались нейтрально, но после поступления в один институт, хоть и на разные специальности, их общение окрепло. На втором курсе они начали встречаться, но дальше дело не дошло. Разрыв был неприятный, и, как бы Мари не хотелось этого избежать, болезненный. Натаниель был здесь не виноват. От слова совсем. Он был бесконечно ласковым, вежливым, внимательным и заботливым. Он никогда с ней не спорил, всегда поддерживал, и взамен просил лишь одного – всегда быть рядом. Во всех смыслах. Маринетт даже к Алье в гости не могла спокойно сходить – потому что Нат увязывался следом, а отказать она ему не могла. Что уж говорить о том, какими правдами и неправдами она скрывала от него свою личность? В итоге Мари начало это раздражать. Все эти ласки, доброта, покорность. Это выводило из себя, заставляло её злиться и сжимать кулаки. Она попыталась аккуратно ему об этом сказать, подвести черту в их отношениях, но не получилось. Отношения закончились скандалом, в которых Натаниэль обвинил её во всех грехах, которые в глубине души Маринетт нашла правдивыми, и ушел. Спустя время девушка поняла, почему у них ничего не получилось. Потому что она его не видела. Она не видела его поступков и его отношения, она искала в нем совершенно другого человека, нужного ей. И не нашла. Через полгода их общение нормализовались, но было очень напряженным. Она старалась избегать встреч, а он напротив, искал их. Даже устроился работать на полставки в пекарню. И зачем ему это было нужно – Маринет не понимала.       -Милая! – мама, выйдя из-за двери, поставила перед ней кружку кофе, ароматный пирог, и присела рядом сама, – как ты? Она, – глаза обыскали пространство капюшона – она с тобой?       Маринетт тепло ей улыбнулась. Мама за шесть лет так и не привыкла к Тикки. И хорошо, что та эта понимала и старалась реже попадаться ей на глаза.       -Нет, мам, я одна, – Маринетт отпила кофе из кружки и поставила ее на стол, – Тикки обиделась, что я забыла печение. Вот и вернулась за ним.       -Оно на кухне, – мама расслабилась от ее ответа и взяла в руки ладонь дочери, – возьмешь перед уходом, – пальчики пробежались по запястью, нащупывая старые шрамы, – они… не болят?..       -Иногда, – Мари грустно улыбнулась, вспоминая последний приступ в пыльной квартире, – но не сильно. Твоя мазь помогла. Даже на щеке под тональным кремом почти ничего не видно, – она дотронулась до своего лица, – а если все смыть, то он смотрится только белой полоской. Передай огромное спасибо бабуле, что она эту мазь привезла. А то приходилось раньше грим накладывать.       Шрам на щеке был одной из самых больших проблем в жизни Маринетт. Ровно как и раскрытие перед мамой. И это все произошло случайно.       Мама уже давно что-то подозревала, потому что запасы бинтов и дезинфекции в аптечке таяли и регулярно заменялись на новые. Маринетт, раньше не любившая темные вещи, начала постоянно в них ходить. А короткий рукав и шорты заменили длинные штаны и легкие кофты. Дочь не всегда ночевала в своей комнате, пропадая ночами, а иногда выглядела так, будто сутками не спала. И почему-то это ситуации приходились аккурат после очередной акуманизации и победы супергероев. Поднявшись однажды в комнату Мари и не застав её в постели, Сабрина Дюпен-Чен решила её дождаться. Но она не была готова к тому, что сверху в комнату свалится Леди Баг, дрожащая, мокрая и в крови. А к тому, что трансформация спадет, и супергериня окажется её дочерью, истекающей кровью, Сабрина была не готова вообще. Но надо отдать ей должное – она нашла в себе силы помочь Мари, привести её в относительный порядок и уложить спать ничего не соображающую дочь. Утром состоялся разговор. И тогда у Маринетт появился человек, которому она могла выплакаться, все рассказать и расслабиться. Потому что мама её поняла и с тех пор всегда старалась поддержать. Она сберегла эту тайну, прикрывала все косяки и внезапные исчезновения, помогала в тяжелых ситуациях. Она скрывала все даже от мужа, объясняя все то дополнительными курсами, то походами, то ночевкой у Альи. С появлением в жизни хотя бы одного знающего о её тайне человека, Мари стало проще. Она теперь была не одна.