Она желала быть храброй

По утру Малфой хотел было навестить подруг, но не нашёл их в женской спальне. Драко только пожал плечами и присоединился к компании слизеринцев, направлявшихся в Большой зал. На завтраке он также сидел с этими ребятами, из-за того, что Рей и Эрика так и не появились. Странно, она бы завтрак не пропустила, особенно фирменный тыквенный пирог, подающийся по четвергам. Поттера и его дружков, как по совпадению, также не было. Словно услышав мысли слизеринца, в Зал вошла шумная компания: Эрика, Рейви... и трио лошков? Странно видеть учеников Слизерина в обществе гриффиндорцев. – Что вы творите? – прошипел Малфой, когда девушки подсели к нему. – Что подумают наши, когда увидят вас с этими? И вообще, что вы там делали? – Не петушись, мы просто поболтали и попили... чай, – проговорила Рей. – Очень забродивший чай, – поправила Эрика и подмигнула. – Ты не волнуйся так, всё равно мы с ними снова встретимся после уроков. Всё хорошее настроение или то, что от него осталось у Драко, мгновенно улетучилось. Как он мог забыть? Осталось разработать план побега с этого мероприятия. Побег не удался. После занятий, прежде чем Малфой смог что-то предпринять, друзья потянули его за собой в библиотеку, где должна состояться игра. – О, вы здесь! – воскликнул Поттер радостно и недолго задержался взглядом на Драко. Тот был одет сегодня с иголочки, как и всегда. Это одна из черт, что понравилась Гарри в нём. Гарри чувствовал себя странно с недавних пор. Раньше, он никогда бы не пригласил слизеринцев, а особенно Драко, играть во что-либо. Но сейчас всё наоборот: он хочет проводить с Малфоем как можно больше времени. «Надеюсь, это не какое-то подростковое влечение», – промелькнула мысль в голове Гарри. Но это определённо было оно. – Заходите, заходите, – заговорщицки позвали слизеринцев близнецы Уизли. – Привет, извините за опоздание! – в библиотеку забежала Пэнси. – Пэнс... Пэнси тоже будет играть с нами? – прошептала Гермиона на ухо Гарри. – Да, я подумал, что тебе приятно будет увидеть её. – Приятно? – нервно прошептала Гермиона, после чего закусила губу. – Я бы сказала некомфортно. В библиотеке почти не было посетителей. Это совсем не странно: после уроков вряд ли кто захочет пойти снова учиться. Кроме Гермионы, конечно, но она уже была здесь – сидела на стуле за круглым столом, куда уже уселось большинство игроков. В центре стола стоял металлический куб, стороны которого были примерно по 15 сантиметров. Внутри этого куба горел не яркий неоново-розовый свет, а на корпусе этой фигуры были вырезаны маленькие аккуратные сердечки, что создавало некую любовную атмосферу. Также на столе, напротив каждого стула, лежало по таблетке на одного игрока. Драко нервно сглотнул. Что он забыл в этой любовной обители? Надо валить. Но Эрика, в какой-то момент ставшая догадливой, уже преградила выход. Возможно, она сделала это ненамеренно, но весь идеальный план побега сорвался. Мысли Рейви частично совпадали с мыслями Малфоя. Ей одновременно хотелось сбежать отсюда, по большей части из-за стеснения, но тем не менее хотелось узнать, что будет дальше. Также, дискомфорт создавала сложившаяся ситуация: влюблённость Гарри в Драко. Всё бы ничего, но Поттер до сих пор нравился Рейви, и ей было максимально неприятно наблюдать за попытками Гарри «сродниться» со слизеринцем. Эрике же было проще всех. Вся ситуация забавляла её, и как-то вышло, что Милфод напрочь забыла о влюбленности Рей. Голову Эрики сейчас занимали лишь картины гейской порнографии между двумя её приятелями. Как только все уселись за стол, металлический куб в центре неожиданно начал свою речь задорно голосом какого-то диктора: – Приветствую вас в игре «Правда или действие»! – О да, это Питер Брэкли, – с видом знатока произнёс Фред. Никто не понял, кто такой Брэкли, к сожалению, но все отметили, что голос у него и вправду приятный. – Правила игры до безобразия просты: куб задаёт вопрос, и тот, кому этот вопрос выпал, должен ответить на него. Более, чем дважды подряд, правду выбирать нельзя. Отказаться от выполнения задания нельзя. Для начала, голосовой командой выберите сложность: лёгкая, средняя или сложная-романтическая. – Средняя, – ни с кем не посоветовавшись, произнёс Джордж громко. Но в принципе, все были согласны с его выбором. – Принято, имена всех игроков? – Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Пэнси, Рейви, Эрика и Драко. – Прежде всего, ребят, примите каждый по таблетке, лежащей возле вас, – тоном, не принимающим отказ, сказал Джордж. Пусть и нехотя, но каждый принял по таблетке правды, не все, конечно, самостоятельно. Но тому, кто «не справился сам», насильно впихивали в горло препарат. Этим самым человеком, кто не смог сам принять его, был, разумеется, Драко. – Имена приняты! – произнёс куб, и игра началась. – Гермиона, правда или действие? – П-правда. – Какой облик принимает твой боггарт? – выделяя интонационно каждое слово, спросил куб. – Эм, мне обязательно отвечать на это? – стеснительно спросила девушка, ответом же ей стал удар током. – Так стоп, что это было?! – Ах да, я забыл сообщить кое-что: за отказ выполнять задание, в подарок вы получаете заряд током, – совсем не виноватым голосом произнёс диктор. – Мой боггарт – это Минерва Макгонагалл, сообщающая о провале на всех экзаменах... – Интересно-интересно. Следующий отвечающий: Эрика!.. Скоро всем уже наскучила эта игра – вопросы были неинтересными, и тогда инициативу на себя снова взял Фред и произнёс громко: – Смена сложности. Сложная-романтическая, – и потёр руки в предвкушении. – Принято. Гарри, правда или действие? – Правда. – Влюблён ли ты сейчас в кого-то? Первый интересный вопрос за всю игру. – Эм, – произнёс Поттер, не нарочно бросив взгляд на Драко, – я не знаю. Последовал удар током. Компания слизеринцев переглянулась. Каждый из них понимал, кто именно нравится Гарри. – В течение трёх секунд требуется сказать ответ, иначе последует удар током, – предупредил куб. – Один, два... – Джинни. Очередной удар током, в этот раз он был сильнее предыдущего. В этот момент переглянулись уже братья Уизли, а Эрика лишь закусывала губу, то ли пытаясь не засмеяться, то ли в предвкушении предстоящего признания. – Да что, блин, не так? – непонимающе воскликнул Гарри. Хотя на самом деле, он уже начал догадываться, что же именно не так. – Три, два... – начал отсчёт куб. – ...Драко? – как можно тише сказал Поттер. Тишина. Никто не знал, как отреагировать. Но варианты у всех были схожие. Все гриффиндорцы, ну кроме Гермионы разве что – она уже начала догадываться о подобном, и Пэнси, решали, закричать им «Какого хрена?!» или же «Какого чёрта??». Рейви с пониманием слегка кивала, раскрасневшаяся от смеха Эрика лежала на столе в истерике, ну а Драко... Его лицо не выражало эмоций, и этому было два объяснения: с годами аристократского воспитания он научился скрывать свои эмоции; и он решил совершить самоубийство, ну или убийство самого Поттера, после игры. Самые сильные эмоции, разумеется, испытал Гарри: стыд, смущение, ярость, безысходность, какое-то облегчение от признания... Но больше всего Поттера беспокоило то, что удара током не последовало. Конфета правды не позволила бы ему соврать, а значит, Джинни ему только нравилась, но Гарри не был влюблён в неё. Гарри поднял взгляд, чтобы посмотреть на реакцию остальных игроков. К своему удивлению, он не заметил осуждения ни от одного из присутствующих. Эрика болтали с близнецами Уизли, они как-то странно посмеивались, и Поттер услышал какое-то слово «фанфик». Но кажется, никто не собирается бить Гарри, так что он позволил себе вдохнуть полной грудью. – Верно, следующий игрок. Идрако, правда или действие? – куб явно неправильно понял имя Малфоя, что вызвало неодобрительное фырканье самого Драко, и смешки гриффиндорцев с Эрикой – видимо, они подружились. Так как это был первый «кон» романтического уровня, куб просто у каждого игрока спросил о предмете его обожания. И вот о чём признались игроки: – Я люблю Гермиону... – неуверенно произнёс Рон. – Я люблю Гермиону! – воскликнула Пэнси. – Я люблю Пэнси... – прошептала Гермиона. – Я люблю Рей... – смущённо сказал Драко. – Я люблю Гарри! – высказалась Рейви. Многие из признаний были вполне ожидаемы. Пэнси и Гермиона были в шоке от того, что взаимно нравились друг другу. И вскоре, поборов смущение, они сидели на соседних местах и держались за ручки.