Vaccine

Информация не верна; Показания лживы. Он писал мне "умру без тебя", Но мы оба остались живы...

День 71:

- Погоди, ээээ… Локи - это тот рыжий очкарик с матфака? - Не с матфака. Он программист, - отвечает Люси своей новой соседке, по совместительству однокурснице и просто хорошей подруге – Джувии. Блондинка разложила на кровать пол своего гардероба, выбирая образ для свидания. – Мы с ним давно общаемся, миленький парень. Просто схожу с ним на одну свиданку и все. - Он все-таки смог! – смеется девушка, не отрывая взгляда от зеркала. Сама сегодня наводит марафет для встречи со своим молодым человеком. - Чего? - Давай, скажи мне, что ты не замечала, как он весь третий курс к тебе подкатывал. А я говорила! Говорила же! - Ну, мне было не до этого… У меня был Нацу. И я не смотрю на других парней, пока состою в отношениях, - кажется девушка остановила свой выбор на обычном черном платье из ткани похожей на бархат. – Как тебе это? - А вот твоему розоволосому раздолбаю это не мешало! – оборачивается, при этом выскребая из расчески волосы. - Думаю, хороший выбор. - Джуви, только не бросай пожалуйста волосы на пол. Потом весь ковер синий! - Я не виновата, что краска оказалась дерьмовой и я теперь лысеющий суслик… Ладно-ладно. Одевайся, я тебя накрашу. – девушка посылает воздушный чмок в воздух и возвращается к своему отражению и плойке. Тем временем Люси переодевается, после чего пристально разглядывает себя в зеркало. Блин, прыщ вылез. Как не кстати. Ладно, подруга все качественно замажет. - Когда ты научишься краситься? И купишь себе косметику для начала. Моя немалых денег стоит, - ворчит синеволосая, пытаясь аккуратно вывести стрелку на веке Люси. - А как давно ты перестала быть скромняжкой стешняшкой и превратилась в такую суку, жалеющую для подруги косметику? - Я тоже тебя люблю, Люсечка. Глаза закрой. Джувия Локсар – лучшая подруга Люси с первого курса. Именно она была тем человеком, который знал о Хартфилии абсолютно все и был свидетелем всех событий, происходивших в ее жизни. Она радовалась за нее, когда Люси влюбилась в Нацу и грустила вместе с ней, когда все было плохо. Поддерживала в трудную минуту и была спутником по барам и клубам. Она была скромной милой девочкой, плакавшей из-за плохой отметки. Она всегда все сдавала вовремя, при этом помогая Люси и давая пенделей, волнуясь за успеваемостью подруги в начале ее любовных отношений. Пока… пока не влюбилась. Ох уж эта любовь. Ладно бы в тихого скромного парня, под стать ей. Нет… она совершила ошибку, как любая дура тихоня из подростковых фильмов. То был Грей – первый парень на районе, секс символ всего универа и человек с загадочным взглядом, смотрящим куда-то вдаль, вспоминая о «тяжелом прошлом». Она пропала. Люси до сих пор помнит, как составляла вместе с подругой план по завоеванию сердца Грея Джувией. Выслушивала речи о том, какой он красивый и крутой. Как он умеет пафосно курить и как «сладко» пахнут его сигареты. Хартфилия чувствовала, что это не к добру, но все же старалась помочь подружке в ее не легком деле. Конечно. Конечно это случилось. Джувия летала от любви, когда получила каплю взаимности. А позже, она начала становиться похожей на него. Закурила, покрасила волосы в ярко синий, набила тату. А главное, стала такой сукой… Но смотря на эту пару, начинаешь завидовать, какой странной, своеобразной и страстной может быть любовь. - Нет, не смотри в зеркало! – возмущается синеволосая, когда Люси пытается глянуть на себя, чтобы оценить прогресс. – Вот когда я закончу, сможешь посмотреть и просто офигеть от своей неотразимости и моего профессионализма. - Ты так долго вазюкаешь кисточкой по моему глазу. Мне кажется, что ты там картину Сальвадора Дали пытаешься нарис… Хартфилия внезапно дергается, будто ее что-то ошпарило и отодвигает лицо от руки Джувии, чтобы та ненароком не провела кистью там, где не нужно. - Черт! Какого хрена! – Люси хватается за руку, с усилием потирая костяшки. Подруга в свою очередь смотрит на нее с испугом. - Что? Что он сделал?! Конечно, Джувия в курсе об остатках тактильной связи Люси и Нацу, и первым делом сразу думает про него. Нельзя просто так спокойно сидеть и резко дернуться от боли, взявшейся неизвестно откуда. Блондинка убирает руку, которой прижимала больное место, и там красовались краснючие от чего-то костяшки другой руки. У нее в миг покраснели и задрожали пальцы. - Он будто стену бетонную ударил, - умозаключает девушка, пока покраснения потихоньку спадали. - Есть способ это как-нибудь прекратить? Вдруг он в следующий раз головой специально стукнется?! - Нет, он слишком любит свою мордашку, чтобы ее калечить, - улыбается блондинка и возвращается в обычное положение. – Вроде больше ничего не происходит. Можешь продолжать. То, что их спасение в виде вакцины стало для них ловушкой, Люси поняла уже через 2 недели. Несмотря на то, что плохое эмоционально состояние умножалось в двое, так еще, если кто-то из них поранится, больно было обоим одинаково. До этого были мысли и надежды на одинаковое чувство радости и удовольствия, но только не боль. Страшно представить, что творится с мужчиной, который чувствует, как его жена рожает. Хотя… Он тогда поймет какого это выносить и родить ребенка и будет ее уважать. Возможно. Может вакцина и была создана для большего понимания друг друга, но ее создатели не учли факт, что это можно использовать и в обратную сторону. Сейчас Нацу просто ударил стену. Неизвестно из-за чего. А что дальше? Ногу себе сломает?

***

Забитый людьми старый бар. Кирпичные стены теплого коричневатого оттенка. Такой же теплый желтый свет. Запах кальяна вперемешку с сигаретным дымом. Где-то за барной стойкой из деревянного массива под желтым светом ламп сидел молодой парень с крашенными волосами, задумчиво уставившийся в стену с различными бутылками алкоголя напротив. В его выражении лица была такая тяготная дума, будто он решал очень сложную математическую задачу или план по спасению мира. - Как дела, братишка? – на его плечо кладется чья-та рука и на соседний стул плюхается другой молодой человек. - Херово, Грей, херово…. - Виски кола, - бросает бармену и возвращается к диалогу. – Люси? - Фу, ты че как баба, - розоволосый с отвращением смотрит на своего друга, а потом на бармена. У самого рядом стояла стопка чистого конька и пепельница с двумя потушенными бычками. - Я ненавижу вкус алкоголя. Так что? - Да нет…. Ну в принципе да. Мать мозги пилит из-за расставания. - И поэтому ты решил напиться? - Почему нет? У меня все равно выходной. Тем временем у Нацу шли дела не совсем хорошо. Если родители Люси отнеслись к ситуации с пониманием, поддержали девушку, мол найдешь ты еще любовь всей своей жизни и так далее, а с таким идиотом семью не построишь, то у Драгнила дела обстояли совсем иначе. Ты потерял такую девушку. Кто теперь тебя полюбит. Один на всю жизнь останешься. Это все твои дурные привычки. Это потому что ты весь татуированный. Хочешь нас без внуков оставить. А она из приличной семьи. И так далее. Причиной почему они не расстались раньше была как раз семья Нацу. Именно его родителей так боялась пара. Сам Нацу относился к проблемам с равнодушием. Ему было действительно плевать. Типа они все еще живут вместе, значит все нормально. И когда Люси рассказала про вакцину эта идея ему показалась просто очередной хотелкой девушки. Хотя просила то она не так много. Но при этом всем, назвать его мудаком будет неправильно. Он искренне любил Хартфилию за ее красоту ее характер и ее большое сердце. Он был в восторге от каждого ее эскиза татуировки для него. Эти эскизы сразу кто-нибудь просился набить и парень чувствовал огромную гордость за то, что даже его девушка вносит вклад в его работу. И каждая песня, которую присылала Люси, он заслушивал до дыр. У нее был невероятный вкус в музыке. А потом случилось что-то типа бытовухи. И Нацу не смог ее нормально перетерпеть. День шел за днем, интерес пропадал, былых чувств уже не было. Он пытался шутить про это. И те слова Люси, которые она сказала в медицинском центре, типа, что будет если кто-то умрет… Нацу отшутился, но не считал это шуткой. Это был его реальный страх. Что будет, если он навсегда потеряет Люси или как она будет жить, чувствуя, как он умирает? Сейчас же, после официального расставания, кажется, навсегда, он чувствовал не пустоту, как это принято, а какое-то непонимание. Будто что-то еще должно произойти, что-то упустили в сценарии их жизни, а понять что, никак не получается. Еще и мать звонит ему каждый день и прямым текстом осуждает случившийся исход их отношений с Люси. А бросить ее в черный список рука не поднимается. Мать же. Только вот про вакцину она ничего не знает. И если узнает, будет еще больший скандал. - Хочешь закажу шотов, накидаемся? – розоволосый вопросительно смотрит на друга, ожидая согласие. Тот, в свою очередь тихонько попивает свой коктейль. Нацу действительно считает Грея каким-то недоразвитым в те моменты, когда он не пьет алкоголь в чистом виде. – Клянусь это будет не просто водка, как в тот раз. - Давай. К тому же побуду сегодня твоей жилеткой для слез и личным психологом. Если вы на полном серьезе думаете, что мужики никогда не обсуждают друг с другом собственные проблемы и эмоциональные переживания, то вы не знаете людей от слова совсем. После 22 лет они становятся теми самыми бабульками у подъезда, которые перескажут все сплетни этого мира, любую новость или слово написанное на заборе. Все это, но только под прикрытием. Прикрытием мужественности и суровости. А также стереотипов, что все мужчины безымоциональные, не плачут и не чувствуют боли. Но если рядом оказывается друг и несколько стаканов чего-нибудь крепкого, там и всплакнуть можно. Именно это и произошло в этот вечер. Такие посиделки Нацу и Грея были не редкостью. Они частенько встречались в одном и том же баре, рассказывая друг другу, что произошло за неделю и что после прожитого у них на душе. Грей жаловался на начальство, на эмоциональную взбучку Джувии, которую она устраивала почти по расписанию. Типа, ты меня не любишь, я тебе не важна, смотри как я для тебя стараюсь. Нет, она ему важна и он видит, что делает Джуви для него. Но как объяснить ей это, понятия не имеет. Нацу пытается давать советы. Тот в свою очередь дает советы ему. Иногда к обсуждениям подключается бармен. Драгнил же жалуется на истеричную мать, на чувство вины по отношению к Люси, хоть и понимает, что действительно разлюбил…. Да. Разлюбил.