Наказание

Их первая встреча произошла случайно. Они столкнулись в баре, совершенно не ожидая встретить кого-то знакомого. Тем более друг друга. Слово за слово, оскорбление за оскорбление. Рюмка за рюмкой, движение за движением. Ее нога у его бедра. Его рука на ее талии. Он хотел её. Всем телом, всей своей грязной душой. А она горела, сгорала от одного его прикосновения. И они просто поддались. Страсти. Друг другу. На утро не осталось ничего, кроме стыда в ее глазах. А он будто ничего не чувствовал. Да и был ли смысл в эмоциях? Спустя неделю она узнала, что теперь работает не одна. Он будет ее партнером. И тогда стало ясно, что из этого водоворота им не выбраться. С первым жарким поцелуем, с первым грязным трахом на рабочем столе. Их отношения были идеальными для двух ненавидящих друг друга людей. И они продолжили друг друга проклинать. Всегда. Он часто доводил ее, заставляя кричать. И ее крик всегда заканчивался одинаково. Под ним, над ним, с закрытыми глазами и рваным дыханием. Но он... Его невозможно было остановить. Она часто злила его. В такие моменты его глаза будто чернели, а на шее проступала вена. И тогда она знала, что перешла черту. Что еще чуть-чуть и его черная душа выйдет наружу, сломав все на пути к аду. Поэтому она старалась поддерживать гармонию. Их своеобразную гармонию. Но какая может быть гармония у Малфоя и Грейнджер? Бред. *** Она понимала, что позволяет себе слишком много. Понимала, что пытается командовать тем, на что не имеет прав. Но она была девушкой, и она была Грейнджер, а это значит, ее сложно заткнуть и почти нереально сделать это вовремя. Как другим, так и ей самой. Она видела, как он потихоньку будто звереет. Будто что-то внутри него, дремавшее до этого, оживает. И это было страшно. Вы видели когда-нибудь тигра на охоте? Таким был он. Тихим и незаметным вначале, но неумолимым и опасным в конце. Не успела она пошевелиться, как он уже стоял совсем близко, держа ее за локоть. — Извинись, — она понимала, что должна бы. Понимала, что Малфой дает ей шанс. Но тоненький голос в ее голове говорил: «А что он сделает?», и видимо какой-то ее части было даже интересно. И она промолчала, лишь очередной раз его оскорбив. В сердцах, от боли в руке. Но этого было достаточно. В следующую секунду она почувствовала боль в груди от резкого удара об стол. Он практически швырнул ее на поверхность, прижимая за шею так, что она почти не могла пошевелиться. Она слышала лишь стук своего сердца, словно набат и шорохи сзади. Но единственное, что для нее имело значение сейчас, сдержать слезы. Она. Не. Будет. Плакать. Не из-за него и не сейчас. Она почувствовала, как ее юбка задирается и трусики практически срываются вниз. А у больного ума лишь мысль: «И что, все? Ты трахнешь меня? Не это ли ты делал два часа назад, Малфой? Я ожидала большего». Глупая мысль. Первый удар оказался неожиданным. Его ремень опустился на ягодицы резко, обжигая прикосновением. Она закричала, пытаясь вырваться, но он удержал. Он наклонился к ее уху, будто играя, как хищник с добычей, прошептал: «Ты заслужила, сама знаешь. Терпи». Она не успела вдохнуть, как новый удар вновь заставил подскочить, пытаясь увернуться от боли. Но он не остановился. Он бил размеренно, с оттяжкой, давая прочувствовать каждый удар. А она лишь кричала, божилась, что уйдет от него, что сдаст суду, что лично будет пытать круциатусом. Но его, казалось, это не волновало. Удар. Удар. Еще удар. Пока у нее не сперлось дыхание, а на крики и ругань не перестало хватать сил. Он изменил темп, теперь нанося удары не чаще, чем раз в несколько секунд. Она не знала, было ли это лучше. Ей хватало времени прочувствовать каждый. Ягодицы горели, горло охрипло, слезы высохли. И она прошептала: «Прости». Он застыл на секунду, даря лишний момент вздохнуть, и с размахом ударил вновь, заставляя ее застонать и чуть дернуться вновь. Но ремень уже отброшен, а на шее нет рук. Она полежала еще с минуту, пытаясь справиться с болью и с мыслью, что все закончилось. Тогда он поцеловал ее в лоб, она его в щеку. Опустила юбку и просто ушла. Он смотрел ей вслед, а она мысленно прощалась. Придя домой, первое, что она сделала - подошла к зеркалу, долго всматриваясь в красное, местами чуть фиолетовое больное место. Она его понимала, она знала, что бывает, его не остановить. Но она никогда не думала, что он... Побьет ее. Малфой побил Грейнджер, какая ирония. Хотя было ли это битье? Скорее порка для маленькой девочки. Но и это определение казалось неправильным. Что-то во всем этом действии имело слишком глубокий, эротический характер. Что-то во всем происшествии заставляло думать, что он считает ее своей. Что она - его женщина, а он - ее мужчина. Что за ерунда. Что за мысли. Все просто, она его бесила - он ее побил. Нет других интерпретаций. *** Она долго думала, что надеть на работу. Странно, но казалось, это имеет какое-то значение. Она надела бежевую блузку и бордовую юбку с высокой талией. Спокойствие. Первое, что она почувствовала, придя на работу, как всегда, раньше него, — ей больно сидеть. Катастрофа. Она не сможет сходить без вопросов в аптеку сейчас, поскольку там всегда есть кто-то знакомый. Она не сможет пойти в медпункт, потому что там попросят показать, что болит. А этого она допустить не могла. Когда пришел Малфой, она сделала вид, что не видит его. Ее ничего не волнует, ее не волнует он. — ...Гермиона? — Да, мистер Малфой? — она подняла взгляд, стараясь смотреть на него бездумно. Ей плевать, ей плевать. Он встал и подошел к ее столу, облокотившись на него. Он нарушил ее границы. Слишком резко, слишком быстро. — Болит? Тут она не выдержила и фыркнула. — Ты меня избил, Малфой. Конечно, болит. — Я тебя воспитывал. И вовсе не бил... Скорее, шлепал, - он еще и имеет наглость ухмыляться. — Шлепал ты меня позавчера перед сексом вон на том кресле. Сейчас же ты меня... — Выпорол. Хорошо, Грейнджер, я тебя выпорол. Я понял, что тебе не понравилось. Но... — Ты ИЗДЕВАЕШЬСЯ? У тебя еще наглости хватает... Подлый, противный, жалкий... — Стоп, Грейнджер. Вроде попка и так еще не прошла, — он лишь на минуту нахмурился, но будто не сдержавшись, его губы снова растянулись в ухмылке. Ее рот тут же захлопнулся. Легкий румянец проступил на щеках. —Ладно, послушай, — он выдохнул, — я согласен, что вчера вспылил. Но ровно как и ты. У нас разные методы донесения до мозгов, окей. Тогда давай договоримся. Сейчас мы забываем это. И я больше не повторю этого, пока не попросишь сама. Но при следующем твоем скандале — я просто ухожу. И я не уверен, что смогу вернуться. Этот монолог ее запутал. Она почти засмеялась над мыслью, что будет просить выпороть ее сама, но ее смутила мысль что из-за ее заносов он может просто уйти. Она не сдается так просто. — Хорошо, Малфой. Он ухмыльнулся вновь, почти победно, тут же будто стирая неприятный разговор. — Может тебе дать подушку? Сидеть будет легче. *** 3 месяца и 9 дней спустя той ссоры, Малфой подтвердил свои угрозы. Трижды до этого он просто уходил во время ее криков. Но сейчас он сказал: "прощай". Количество эмоций в ее голове не давало покоя. Она хотела сделать что угодно. Запустить вазой в голову, заколдовать империусом, дать в глаз, лишь бы выпустить пар. Лишь бы он не уходил. Но с губ срывается только одно. — Останови меня. Он застыл в дверях, медленно развернувшись. — Что ты имеешь в виду, Грейджер? — Ты сам знаешь, сволочь. Накажи меня. — Как ты хочешь, чтобы я тебя наказал, Грейнджер? Скажи это. Она выдохнула, борясь с желанием прямо сейчас чем-то в него запустить. Авадой, например. — Выпори меня, Малфой. Понял? На секунду он застыл с непонятным выражением на лице, потом просто снова начал раздеваться, оставляя сумку и верхнюю одежду. — Иди в спальню. И что-то ей подсказало, что сейчас лучше пойти. Когда он вошел в комнату, находу скидывая футболку, она сидела на кровати, нервным взглядом упираясь в подоконник. Успокоилась. — Малфой... ты прости меня, я была не права... Я... — Грейнджер, — он чуть ли не скривился —давай без этого. Заслужила наказание — получай. Он нарочито медленно начал расстегивать ремень, вынимая его из джинс, и складывая в правой руке. — Раздевайся. Она послушно стянула майку и шорты, в которых собиралась спать. Почему-то сейчас раздеваться перед ним было особенно волнительно. — На кровать. Раком. После секундного колебания она выполнила просьбу. Или приказ. Он подошел ближе, легко проводя рукой и пальцами по нежной коже и половым губам. Первый удар показался ей слабым. — Считай. Он ударил вновь гораздо сильнее. Она покачнулась, но смогла удержать равновесие. Не успела она ничего сказать, как он уже ударил снова. — Два — выкрикнула, но он лишь помотал головой. Следующий удар показался еще сильнее. — Один. Еще один удар, пришедшийся на часть бедра. — Два. Еще один удар, более резкий, слева. — Четыре. — Сначала, Грейнджер, — он вновь занес ремень.