Я люблю тебя, Саш

      От тебя несёт алкоголем, табаком, немного травкой и потрясающим парфюмом - у меня всегда подкашиваются ноги от этого немного резковатого древесно-хвойного запаха с нотой цитруса. Конечно, ты никогда не приходишь ко мне трезвый, я уже выучил это за долгие-долгие годы пребывания с тобой. Мы не встречаемся, это вообще нельзя назвать никак иначе, чем пользование.       В этот раз я только замечаю что-то особое, что не вклинивается в обычную картину появления тебя на пороге моей квартиры. Пакет. Простой бумажный пакет средних размеров. В такие пакеты упаковываются сладости из самой дорогой кондитерской в городе - тебе-то там точно по карману брать что-либо, не то, что мне... Ты протягиваешь этот пакет мне, шатаясь, а я думаю, смотря на твои ярко-жёлтые кеды в снегу, что ты, вероятно, замёрз.       Руки было тянутся, чтобы взять пакет сладостей, но ты, снова насмехаясь, прижимаешь его к груди, выставляя вперёд другую руку. Я молча прикрываю глаза, уговаривая себя не сорваться и не послать тебя к чёртовой матери, наклоняясь и касаясь губами твоей руки. Кожа пахнет ванильно-банановым кремом и дорогим табаком.       - Молоде-е-ец, - слышу твой хриплый и немного плывущий от алкоголя и дури голос. Ты называешь меня каким-то обидным словом, о котором я тут же забываю - ты гладишь меня по голове. Впервые. Впервые за всё это время ласка. Пусть такая, но ласка.       - Останешься на кофе, Саш?       Ты же замёрз, ты как дурак вечно таскаешь эти тупые тряпочные кеды канареечного оттенка. Зачем я о тебе так трясусь, если ты вечно шлёшь меня по всем направлениям?

***

      - Я люблю тебя, Саш.       Испачканные спермой губы шепчут эту фразу. Дима смотрит снизу вверх, всё ещё стоя на коленях, смотрит умоляюще, в надежде, что слова дойдут до сердца его возлюбленного.       Саша вскидывает бровь вверх, застёгивая брюки, рассмеявшись.       - Мало того, что сам отсосал, так ещё и о любви говоришь!

***

      Чайничек заботливо оповещает, что вода вскипела, свистя мелодично, а я только и могу, что стонать тебе на ухо, нещадно расцарапывая ногтями плечи и спину. Я вообще мало что могу в те моменты, когда ты во мне. Ты всегда имеешь жёстко, и боль - уже привычная путница секса с тобой, но сегодня ты впервые целуешь меня. Целуешь в губы - и это стоит того, что именно в этот момент ты вставляешь под особенно болезненным углом.

***

      - Никаких поцелуев! Даже не смей трогать мои губы! - Саша презрительно уворачивается от попытки Димы поцеловать его, отвесив блондину хлёсткую пощёчину наотмашь.

***

      Ты гладишь меня по щеке и придерживаешь за талию, чтобы я не свалился с кухонной тумбочки во время секса. Это что-то новое, но с предогразменной волной наслаждения на меня накатывает паника. Что ты снова уйдёшь, как только кончишь, снова только используешь в своих целях и не останешься даже на этот блядский кофе!       - Аааааааааах, Саааааааааааааш!       Ты даже разрешаешь вцепиться тебе ногтями в плечи, уткнувшись носом в изгиб шеи и кончить, безнадёжно испортив тебе майку. Конечно, если ты останешься, то это легко исправить, просто останься, просто...       Пол кухоньки встретил мои коленки приветливо, но жёстко, - конечно же я упал, лишившись поддержки. Нет. Всё как и всегда.       - Ты заслужил мармеладки, Димуль, - в твоём голосе столько яда, что им можно меня убить запросто.       Но я просто лежу на полу, чувствуя, как вытекает из меня твоя сперма, смотря на разбитые коленки и улыбаясь.       - Я люблю тебя, Саш.       Со счёту сбился, сколько раз я это повторяю. Каждый раз - в надежде, что это тебя остановит, что ты не уйдёшь, что ты услышишь меня.       - С наступающим тебя, Дима, с Новым годом.       Хлопнула дверь. В воздухе остался потрясающий запах одеколона.       - Я люблю тебя, Саш.