В свете дня

Когда это случается впервые, Лиам максимально ничего не понимает. Он просыпается среди ночи: опять заснул прямо над своей домашней работой, не раздевшись и совершенно не подготовившись ко сну, из-за чего его тело просится в туалет, чтобы справить нужду в три часа ночи. Он исполняет собственную просьбу, по пути назад снимает штаны и рубашку, как обычно, шагая с наполовину закрытыми глазами, потому что для путешествия в туалет хватает бодрствования самой минимальной части его мозга. Потом он ложится под нагретое одеяло и понимает, что что-то не так. Возможно, настолько не так, что стоит открыть глаза, но он не хочет этого делать. Он может только выдохнуть, когда касается чего-то, что определенно не является частью его кровати и что точно не представляет собой одну из тех книг, которые он сюда притаскивает. Что-то тёплое, гладкое и... живое. Лиам оборачивается с быстро бьющимся сердцем, чтобы встретиться лицом к лицу с незваным гостем. Он щипает себя за руку, просто чтобы убедиться, что ему это не снится. Но это не сон. Тут совершенно реальный, живой и равномерно дышащий человек, лежащий рядом с ним в постели, укрытый одеялом, и его голова лежит на подушке. Лиам знает, что он, должно быть, сумасшедший, потому что он решает просто пойти спать и выдать свои возмущения Тео об этом утром. Слишком много вопросов, на которые он не может найти правдоподобного ответа. Что Тео делает в его постели? Как он вообще проник в дом? И с какой стати ему это делать? Хотя это определенно самая странная встреча Лиама в жизни, он погружается в сон относительно легко, как только закрывает глаза. Нет никакого смысла в том, что Тео лежит так близко, но не похоже, что это ему вредит. В конце концов, это всего лишь Тео. Тео, у которого нет никаких злых умыслов. Тео, который выглядит довольно мило, когда спит, но не то чтобы Лиам замечает это. Утром Тео уже нет. Другая сторона кровати пустует, и нет никаких признаков того, что парень был здесь, кроме легкого запаха на простынях. Это похоже на наваждение, какое часто бывает у Лиама по утрам, когда он чувствует, как воспоминания снов ускользают от него и остаётся лишь лёгкий осадок. Тео нет, и следующие несколько дней будто бы ничего не происходит. Тео не смотрит на него двусмысленно, не относится к нему как-то по-другому. Он по-обычному очаровательный, часто саркастичный, по утрам приезжает в школу, а после обеда остаётся на тренировки по лакроссу. Все, что исходит от Тео — точно такое же, как и до того, как они разделили одну кровать ночью. Все, что исходит от Лиама, точно изменилось. Все начинается очень тонко и незаметно. Его глаза задерживаются всего на секунду дольше, он обращает немного больше внимания на то, что Тео говорит, когда они болтаются во время обеда с Мейсоном и Кори. Он пытается выяснить, что случилось с Тео, который пробрался в его дом, и ему легко убедить себя, что он делает только это и ничего больше. Проходит какое-то время, прежде, чем он понимает: то, что он делает, неоспоримо называется влюбленностью. Это не вина Лиама, просто Тео невероятно красив. Отвратительно красив, на самом деле. У него это великолепное лицо и завораживающие серо-зеленые глаза с длинными ресницами. Легкая щетина, покрывающая его челюсть, заставляет пальцы Лиама зудеть, и эта улыбка, которая появляется каждый раз, когда он находит что-то смешное или забавное, стоит того, чтобы умереть за неё. Прежде чем это может произойти во второй раз, Лиам думает, что, возможно, первый раз на самом-то деле был не первый. Это был первый раз, когда он заметил, но что, если Тео делал то же самое раньше? Все они знают, что домашняя жизнь Тео и прошлое его семьи — немного сложная тема, хотя Лиам должен признать, что он действительно не знает, как и почему. Но он знает, что если Тео нужно сбежать от всего этого в безопасное место и если это окажется кровать Лиама, то он точно не оттолкнет его. Это повторяется снова, и ему не приходится ждать слишком долго. Лиам не просыпается. Он бы даже не узнал, если бы не запах Тео, который захватывает его утром. Он тянется к другой подушке и зарывается в нее носом, глубоко вдыхая и издавая совершенно нелепый, но крайне необходимый писк радости. Тео снова был здесь. Это значит, что ему не совсем не понравилась его кровать в прошлый раз. Это значит, что в постели Лиама есть что-то, ради чего стоит вернуться. И может быть — может быть! — он не совсем сумасшедший, думая, что этим что-то может быть он сам. В следующий раз он просыпается. В последнее время он начал оставлять свое окно открытым, и, конечно же, именно так Тео входит, принося с собой свежий ветерок, который холодом ударяет по голому плечу Лиама, заставляя его дрожать почти так же, как он обычно дрожит в предвкушении. Он притворяется спящим, когда Тео ложится в кровать позади него, а затем он переворачивается так, чтобы они были как можно ближе, едва касаясь друг друга: рука Лиама максимально близко к руке Тео. Он ожидает, что Тео уйдет, но этого не происходит. Так продолжается какое-то время. Тео пробирается пару ночей в неделю, Лиам притворяется спящим. С каждым разом они становятся ближе. Лиам спит только в боксерах, Тео тоже вскоре начинает раздеваться, прежде чем лечь в постель. Однажды Лиам просыпается, положив голову на плечо Тео. В другой раз сильная рука обхватывает его сзади. Это занимает недели, они двигаются маленькими шажками, но затем Лиам собирает все свое мужество и просто крепко обнимает Тео со спины, подтягивая другого парня так близко к груди, что его сердце, кажется, пытается убежать. Это самое захватывающее, что он когда-либо делал. Контакт кожи с кожей и их позы, за которые они себя не винят, потому что их тела просто произвольно двигаются ночью. Это преднамеренно и очень очевидно. Лиам ясно дает понять, что он ищет близости, и Тео снова тает в его объятиях. С тех пор они ложатся так или иначе каждую ночь. Осень превращается из романтически красочной в ветреную и холодную. Они обнимаются. Это больше нельзя назвать ничем. Они больше не просто лежат в постели, и они не просто случайно прикасаются. Прикосновение руки к телу превратилось в преднамеренное обращение к другому. Быть рядом — это их единственный способ найти сон. Едва ли бывают ночи, когда Тео не приходит. Они не говорят об этом, но где-то внутри Лиам уверен, что Тео знает все, что он хочет сказать. Между ними есть понимание, которое выходит за рамки значения, которое могут нести слова. Однажды ночью Лиам ведет себя немного более беспокойно, чем обычно: он снова и снова бросается и оборачивается в объятиях Тео, приближается к его бьющемуся сердцу. Тео дергает одеяло и укрывает их обоих, после чего его губы внезапно оказываются на лице Лиама, высоко на щеке, прямо под глазом. Поцелуй больше похож на мягкое давление губ, чем настоящий поцелуй, но касание мягко возбуждает Лиама. Его руки скользят по бедрам Тео и остаются на его спине. Ночи, проведенные с Тео, волшебные. Между ними ничего не происходит. Несколько целомудренных поцелуев на тыльной стороне ладони или на лбу другого это самое большое, что они делают, но касания значат гораздо больше. Нет никаких сомнений в действиях, когда Тео ложится в кровать. Они находят путь и прижимаются друг к другу, как будто это все, что они когда-либо делали. Ноябрьские ночи теплые между ними двумя, каждый кошмар может быть побежден сжатием ладони или легкими круговыми прикосновениями к спине. Это очень быстро становится нормой, и Тео никогда не проводит ночь где-либо еще, кроме как в объятиях Лиама. Правила их игры могут быть невысказанными, но они оба их знают, они оба преданы им. Лиам думает, что не хватает только одного. Только того утра, когда Тео не уйдет. Только один раз. Всего один раз он хочет проснуться и быть с Тео при дневном свете. Всего один раз он хочет заглянуть ему в глаза и увидеть, что он не жалеет об этом, когда солнце встанет. Лиам желает убедиться, что то, что они делают ночью, происходит в темноте не потому что это нужно спрятать. Что в этом нет ничего постыдного. Лиаму нужно знать. Ему нужно услышать, как Тео назовет его имя, хоть раз. Он хочет попрощаться, пока другой парень не ушел. Лиам буквально захватывает Тео одной рукой и ногой, закинув на его тело, цепляясь за него, как маленькая обезьянка. Ему не нужно открывать глаза, чтобы понять, что солнце уже встает. Он чувствует это через Тео, через руки, которые медленно отпускают его, через дыхание, которое становится все более и более неровным. Вокруг них что-то тяжелое в воздухе, что-то, что тянет его вниз, но Лиам хочет с этим покончить. — Нет, — шепчет он, не открывая глаз и крепче обнимая парня. — Что нет? — спрашивает Тео, не повышая свой голос громче шепота. — Нет, — повторяет Лиам, — не оставляй меня, Тео. — Солнце встает, — отвечает он. И это вина Лиама. Он слишком долго принимал это за вескую причину. — Нет, — бормочет он, немного качая головой. — Это больше не аргумент. Тео затихает под ним, делая глубокий вдох. — Хочешь, чтобы я остался? — Я хочу, чтобы ты хотел остаться, — честно отвечает Лиам. Наступает момент тишины, который кажется напряженным. У Лиама возникает искушение открыть глаза, но он дает Тео еще секунду, а затем слышит, как его дыхание становится легче, и чувствует касание чужой руки на своем лице. — Лиам, — мягко зовет Тео. Лиам улыбается. Они немного двигаются друг к другу и крепко обнимаются, держатся, вдыхают друг друга. Средь бела дня. И ничто не может их остановить.