Прозрение

      Эта зимняя ночь выдалась особенно холодной. Часы на башне пробили полночь, когда в кабинет директора Хогвартса бесшумно отворилась дверь.       Северус Снейп решительно прошел к горящему камину, по дороге скидывая дорожный плащ и запирая двери чарами. Потом по-хозяйски уселся в удобное кресло и, игнорируя стакан, пару раз приложился прямо к горлышку бутылки Огденского, стоявшей рядом на низком столике, после чего устало откинулся в кресле, сквозь прикрытые веки глядя на игру пламени в камине и так и не выпустив бутылку из руки.       — Трудная ночь? — раздался из темноты знакомый сочувствующий голос, — ты несколько задержался, мой мальчик. Возникли непредвиденные проблемы?       — Как всегда, — лаконично ответил мужчина, неприязненно скривившись и неохотно махнув палочкой, после чего на ближайшей стене зажглась сфера, осветив внимательный взгляд Дамблдора. — Вернувшись, сработала моя сигналка — Амикус опять поймал нарушителей и решил самолично наказать их не сходя с места. Право слово, ваши гриффиндурки постоянно доставляют мне лишние хлопоты, а их декан только молчаливо поощряет их вызывающее поведение. Благо сейчас каникулы, и большинство школьников разъехались по домам. Но мне надоело отлавливать этих полудурков по ночам и спасать от Круцио Кэрроу, когда как Макгонагалл спокойно спится в своей постели.       — Ну, Минерва всегда была несколько патриотична и прямолинейна в своих убеждениях, — с ностальгической ноткой улыбнулся бывший директор. — Надеюсь, на этот раз никто из ее львят серьезно не пострадал? — обеспокоенно добавил он, испытующе глядя на собеседника.       — На этот раз нет, — неохотно ответил мужчина, раздраженно скривившись, — я успел вовремя, но право, мне было бы легче, если бы вы поговорили с Макгонагалл и убедили ее повлиять на ситуацию. В следующий раз могу и не успеть. Вы навесили на меня слишком много, Альбус, пока я еще справляюсь, но может наступить момент, когда ситуация выйдет из-под контроля. Я не могу открыто заступаться за малолетних идиотов, не выдав себя, а поддерживать порядок в школе одному мне не под силу. Один против всех в Хогвартсе — надолго меня не хватит. Поговорите с Макгонагалл.       — Прости, но я не могу этого сделать, — печально, но твердо ответил Дамблдор, — тебе придется справляться самому, так нужно для дела, Северус, поверь мне. Я уверен, что ты справишься.       — Конечно, как всегда тайный продуманный план, — с сарказмом ответил мужчина и приложился к бутылке. — Сценарий, в котором мне уготована роль жалкого исполнителя ваших высоких идей. Вам наплевать, что я, как слепой, всякий раз тычусь наобум, не видя общей картины. Но сейчас все зашло слишком далеко, а осознание, что мои неверные действия могут навредить, выматывают. Лорд не доверяет мне и ведет свою игру, как, впрочем, и вы, а я вынужден исполнять поручения вас обоих не зная к чему все приведет. Я имею право знать все — чего вы от меня хотите на самом деле? Вы до сих пор сомневаетесь во мне?       — Ты ошибаешься, мой мальчик, — мягко ответил старик, укоризненно глядя с портрета, — я всегда доверял тебе. И доверил именно тебе и свою жизнь, и смерть, а самое главное — заботу о Гарри. Ты не знаешь, о чем просишь. Правда — это невыносимо тяжелое бремя, и пока позволь мне и дальше нести его в одиночестве. Обещаю, что открою тебе все в свое время, а теперь расскажи, как все прошло, — неожиданно сменил он тему.       — Замечательно, — неохотно ответил мужчина, потеряв интерес к разговору, по опыту зная, что теперь после столь решительного отказа из Дамблдора ничего не вытянешь. — Этого мальчишку жизнь ничему не учит. Он без опасения пошел за патронусом и достал меч, а потом помог младшему Уизли уничтожить крестраж в медальоне, — пояснил он, вновь прикладываясь к бутылке.       — О, так значит, Рон Уизли все же вернулся? — довольно ответил Дамблдор, одобрительно кивая. — Я подозревал, что это случится, он хороший и добрый друг, хоть и несколько взбалмошный и непостоянный.       — Иногда я сомневаюсь в вашем уме, светлейший, — с сарказмом высказался Снейп, уже довольно опьяневший, — как вы вообще додумались поручить такое серьезное дело трем подросткам-недоучкам? Когда как доверься вы мне раньше, вместе мы бы справились с вами гораздо быстрее и надежнее, пока Поттер и его компания мирно бы искали себе приключений на пятую точку в Хогвартсе, а дух Лорда витал в Албании.       — Так было нужно, мой мальчик, — отрезал Дамблдор без тени былого благодушия, и недовольно нахмурился, — у них своя миссия, а у тебя своя. Мы все привносим свой вклад в наше общее дело. Иди, отдохни, — уже значительно мягче добавил он, — не будет пользы, если ты загонишь себя. У тебя в этом противостоянии самая важная роль, Северус, помни об этом.       — Ну да, — скептически усмехнулся Снейп, покачнувшись вставая, — безропотный мальчик на посылках и для битья. Иногда я сомневаюсь, кого ненавижу сильнее — вас или Лорда, — добавил он, заметно пошатываясь выходя из комнаты и гася свет.                                                                                                 ***       Поздние сумерки уже вошли в силу, когда на площадке для аппарации Хогвартса в серебристом свечении возникла фигура его директора.       Во всегда холодном и равнодушном взгляде мужчины на этот раз сквозила явная растерянность и боль, а руки заметно подрагивали после Круцио. Очередное, столь частое в последнее время, собрание Пожирателей было позади, и можно было расслабиться хотя бы наедине с собой. Он не хотел, чтобы Дамблдор, к которому он шел с докладом, видел его таким слабым.       Сегодня сердце мужчины неожиданно напомнило ему, что оно еще живо и может чувствовать что-то кроме ненависти и боли. Последний взгляд несчастной женщины, с которой он вместе проработал несколько лет, впился ему в душу, как отравленное жало, и теперь терзал нежданными сожалениями и виной. Он не мог ее спасти и только притворно-равнодушно смотрел в угасающие глаза на окровавленном лице. Эта надежда, на секунду загоревшаяся в ее измученном взгляде от мысли, что он пришел ее спасти из этого ада, и осознание, что он ей не поможет… Страшное чувство… и такое знакомое, уже испытанное…        «Наверное, это и есть старость — вот уже пришло время для сантиментов, надеюсь, до старческого слабоумия не дойдет», — горько усмехнувшись подумал он, пока ковылял по опустевшему Хогвартсу в свой кабинет и вспоминал сегодняшнее собрание.       «Пожалуйста, Северус», — молила несчастная с неоправданной надеждой…       «Пожалуйста, Северус», — точно так же когда-то умолял его Дамблдор…       Все они на что-то надеялись и чего-то хотели от него, Снейпа, который с возрождения Волдеморта сам ходил по тонкому острому лезвию. «Как же я устал», — подумал он, отпирая кабинет и давая себе слово, что вытянет из Дамблдора сегодня всю правду. Слишком далеко все зашло. Старику придется пойти на откровенность, иначе, он пошлет его к чертям и будет действовать по своему почину. Интуиция мужчины говорила, что скоро все закончится, а он предпочитал ей верить, а не бездействовать.       — Как ты, мой мальчик? — встретил его заботливый голос, пока внимательный взгляд голубых глаз проницательно скользил по нему, оценивая повреждения.       — Терпимо, — уклончиво ответил мужчина, усаживаясь в кресло и пытаясь не стонать при этом. После чего призвал из шкафа несколько флаконов и поочередно залил их в себя. — Мне повезло больше, нежели другим.       — Кто? — моментально подобрался Дамблдор.       — Чарити Бербидж, — коротко ответил Снейп и невольно скривился от проходящей, но еще сильной боли, неожиданно вспоминая остекленевший взгляд очередной жертвы этой войны.       — Жаль, — печально ответил бывший директор, немного помолчав. — Это была достойная колдунья. Меня ужасает, как дорого мы заплатим за эту войну, Северус. — Тем временем мужчине заметно полегчало и он, подобравшись на своем месте, испытующе и упрямо взглянул на Дамблдора.       — Альбус, я думаю, что пришла пора поговорить откровенно, — решительно сказал он. — В Англии становится слишком жарко, а я, как вы видите, не могу ни на что повлиять. Лорд дает мне грязные поручения, но его доверие я так и не вернул. Не вижу смысла обагрять руки кровью и обременять душу лишними смертями, когда они ничего не стоят в спасении других, многих жизней. Я не хладнокровный убийца, чтобы вы там не думали, и играть в темную больше не намерен. Мне все труднее оправдывать свои действия какими-то неясными целями и моей ролью во всем этом.       — Хорошо, — внезапно кивнул старик на портрете, в то время как Снейп, собираясь спорить до конца и узнать правду, очень удивился тому, что старик легко согласился с его доводами. — Ты действительно заслужил знать правду. Но она слишком страшна, и после ты уже не сможешь стать прежним. — Снейп скептически фыркнул, но промолчал, только более внимательно вглядываясь в Альбуса, подобравшись в ожидании ответов.       — Наступит время, когда Волдеморт заключит свою змею в сферу и не будет отпускать от себя, тогда, и не раньше, ты должен будешь сказать Гарри, что в ту ночь, когда мать отдала за него жизнь, поставив ее между ними, как щит, Авада отрикошетила обратно к создателю, и чужой осколок души вселился в Гарри. Мальчик стал крестражем, и Волдеморт не сможет умереть, пока жив сам Гарри.       — Значит, мальчик должен умереть? — странно спокойно ответил Снейп.       — Да, и убить его должен сам Волдеморт, это важно, — подтвердил Дамблдор и устало прикрыл глаза.       — Все эти годы я думал, что мы оберегаем его ради нее, Лили. А оказалось, ради того, чтобы он просто умер в подходящий момент. Вы растили его как свинью на убой, — с ужасом прошептал побледневший мужчина, вскидывая на картину начавший наливаться яростью взгляд.       — Как трогательно, — усмехнулся Дамблдор, — можно подумать, что вы успели привязаться к ребенку.       — К ребенку, — вскинулся мужчина, — к ребенку?! — Он стремительно вскочил, выхватил палочку, и по комнате в два прыжка пронеслась серебристая лань, после чего исчезла в открытом окне. Когда серебристое свечение растаяло, глаза у старика были полны слез.       — После стольких лет?       — Всегда, — коротко ответил Снейп и обессиленно осел в кресло, прикрыв ладонями глаза.       — Я заберу мальчика и увезу его, — после продолжительного молчания отмер мужчина, прямо и решительно посмотрев на Дамблдора. — Вы не оправдали моих ожиданий, директор, и я не намерен и дальше следовать вашим указаниям. Пусть я не могу убить самого Лорда из-за метки, но с легкостью убью его змею, после чего мы с Поттером покинем Англию. Большая вода не даст Лорду нас отследить и ответить мне на призыв метки, а на континенте найду специалиста-некроманта, и он вытащит крестраж из мальчишки. А если не сможет, то Гарри все равно проживет положенную ему жизнь, и умрет от старости.       — У тебя не выйдет, — спокойно ответил Директор, не без любопытства разглядывая Снейпа, — Гарри никогда не согласится. Ты сделал все, чтобы мальчишка тебя возненавидел.       — Вы запамятовали, что я самый сильный менталист в Британии после Лорда, Дамблдор, — горделиво усмехнулся мужчина, вставая и собираясь выйти. — Просто сотру ему память и заполню ее ложными счастливыми воспоминаниями. Он и знать не будет, что когда-то жил в Англии.       — Стой! — вскинулся обеспокоенный старик, — а как же Англия и война?       — Мне на них плевать, — отрезал мужчина. — Это не моя война и не Гарри. Я вернулся к Лорду, лгал, пытал, убивал только чтобы уберечь сына Лили. Теперь, когда я знаю, что ему суждено погибнуть, меня ничего здесь не держит. Я не испытываю симпатии к мальчишке, но выполню обещание, данное его матери. Он будет жить, — уверенно добавил он, отворачиваясь от собеседника и открывая дверь.       — Стой, я тебе запрещаю, — догнал его в спину властный голос.       — Что? Вы смеете мне запрещать? — вскинулся разъяренный мужчина, возвращаясь и выхватывая палочку, с которой сыпались искры. — Вы потеряли право мне указывать, когда не выполнили моей просьбы. Вы не спасли Лили. Все эти годы я добровольно служил вам ради ее сына, а не ради вас и клятвы. Я ничего вам не должен, — словно змея угрожающе прошипел Снейп.       — Ты ошибаешься, Северус, — тихо ответил Дамблдор, — проверь. — Мужчина на мгновение застыл, а потом резко откинул рукав мантии, взмахнул палочкой, и глаза его расширились от удивления. — Что это? — потрясенно прошептал он, разглядывая серебристую вязь долга, и вскинул растерянный взгляд на картину. — Как?       — Присядь, Северус, разговор будет долгий, — отозвался старик и устало упал в нарисованное кресло.       — Подумай, почему магия приняла наши клятвы, хотя я не смог спасти Лили? — спросил бывший директор, впрочем, не ожидая ответа. — То, что я рассказал тебе о Гарри не совсем правда, мой мальчик. Эта версия только для самого Гарри, для его решимости совершить нужное в ближайшее время и для дальнейшего душевного спокойствия, когда все закончится, и он будет жить в мирное время. На самом деле, правда куда страшнее, и я бы предпочел ее никогда не озвучивать, но ты меня вынудил, и я разделю с тобой это тяжкое бремя.       — Когда ты пришел ко мне с неким предложением, то не до конца понимал, о чем просишь, Северус, — не торопясь начал Дамблдор. — На самом деле, как человек, довольно искушенный в темных искусствах, теперь ты должен понимать, что спасти из объятий смерти того, кому уже вынесли приговор, простым путем невозможно. В этом случае действует только закон «Жизнь за жизнь». Один человек добровольно приносит себя в жертву ради другого. Но, как ты понимаешь, одних слов и желания тут мало — нужен ритуал и далеко не светлый.       — Вы лжете, — зло возразил Снейп, — Лили не могла бы его провести. У нее не было ни сил, ни знаний, как это сделать. Она была простой магглорожденной, хоть и довольно сильной магически. Ее желание защитить сына дало ему защиту. Она встала на пути Лорда, предложила себя вместо сына, и магия приняла ее жертву.       — Да, именно эту версию я озвучил Орденцам, Северус, — подтвердил Дамблдор. — Они бы не поняли, расскажи я правду. А так все выглядело достойно и символично — мать уберегла чадо от смерти. Но если ты подумаешь, то поймешь, что в таком случае любая мать, закрывая своим телом ребенка, обеспечивает ему спасение от смерти. Тебе же часто приходилось бывать в рейдах, и наверняка ты не раз сталкивался с подобным. Был хоть один случай спасения? — спросил рассказчик, проницательно глядя на недоуменного мужчину.       — Ты прав, Лили не могла провести ритуал, — продолжил Альбус, когда Снейпа снова вскинул на него взгляд, — ритуал провели я и Джеймс. Я серьезно воспринял твои предостережения и обещания, Северус, и пришел с ними к Джеймсу. Он согласился. Может, вы и не ладили в школе, но мальчик вырос в достойного мужчину. Каким бы он ни был, но к защите семьи отнесся очень ответственно. Он заключил отстроченный ритуал на себя. Мы решили защитить именно Лили, ведь Гарри и так был частично защищен пророчеством, да и после смерти Джеймса у Лили было бы время защитить сына — магия ритуала ее бы спасла, а значит, и его. Так и случилось бы, но никто не предполагал, что Лорд наделал крестражей, а Лили предложит свою жизнь в обмен на жизнь сына. Не случись такого, то Лорд бы умер, как только попытался убить Лили, ведь Джеймс уже активировал магию ритуала своей смертью. Ты же знаешь, что у него с собой даже палочки не было — он не боролся, ведь жертва должна всегда быть добровольной. Но Лили не воспользовалась отсрочкой и в этом есть наша с Джеймсом вина — мы не рассказали ей. Она была слишком чистой и светлой, чтобы понять и одобрить темную магию, даже ради спасения себя и сына. И случилось то, что случилось.       — А как же Гарри? — потрясенно спросил Снейп.       — Гарри не крестраж, но он связан с Лордом магически, — серьезно ответил Дамблдор. — У мальчика двойная защита — от матери и от отца. Не волнуйся, с ним ничего не случится, даже если он словит еще одну Аваду. На его лбу печать магии — руна Соулу — накопление энергии и знак победы. Именно туда впитался магический след Волдеморта, чтобы в последующем она могла распознать опасность и активизироваться при ее появлении. И именно туда впитывается энергия жизни от тех, кто за него умирает.       — Но как такое возможно? — спросил шокированный новостями Снейп.       — Темные ритуалы тем плохи, что они непредсказуемы, — пояснил Альбус. — Ты просишь у магии защиту, и она ее предоставляет, но каким именно образом она будет оказана неизвестно. Магия сама выбирает путь, обеспечивая только результат. Потому, темные ритуалы и под запретом.       — Но каким образом Поттера защищает магия?       — Как бы тебе объяснить, — задумался старик. — Знаешь, Северус, я когда-то в молодости недолго жил на Востоке, — внезапно перевел тему Дамблдор. — Так вот, там, когда кто-то из родителей ребенка умирает в молодом возрасте, говорят: «Пусть Всевышний дарует ребенку те годы, что взял у родителей». В данном случае тоже действует нечто подобное.       — Ритуал неожиданно активизировал схему, когда вместо самого Гарри умирают другие люди, давая жизненную энергию для усиления его защиты. Это как надежный невидимый щит. Потому у него и хватило магии уже в столь юном возрасте вызвать полноценного материального патронуса. Если бы в ту ночь Лили, жизнь которой была оплачена ее мужем, добровольно не предложила себя вместо сына, то все бы закончилось сразу, на том самом месте и договор считался бы выполненным — одна жизнь за одну жизнь. Но он продолжился, и теперь, всякий раз, когда Гарри будет грозить опасность смерти, будут страдать и умирать близкие ему люди. Учитывая, что Том сделал шесть крестражей, то жертв будет не меньше. Спасая Лили, мы, сами того не подозревая, запустили целую цепочку смертей. Потому темная магия очень опасна — смерть отдала одного и забрала множество жизней взамен. Ты мне как сын, Северус, и я никоим образом не хотел тебе новой боли. Я нес это знание один, но теперь мы понесем его вместе.       — Это невероятно, — оглушено пробормотал Снейп, бессмысленно уставившись в одну точку.       — Нет более невероятной вещи, чем магия, — ответил Дамблдор с грустной улыбкой.       — Значит, вы не спроста отдали мальчика этой стерве Петунье? — внезапно спросил отмерший Снейп.       — А… Я вижу, ты понял, как это действует, — одобрительно кивнул Альбус, хитро прищурившись. — Да, магия двойной жертвы так устроена, что в первую очередь страдают те, кто ближе всего к Гарри, с кем у него душевная связь и сам Волдеморт, конечно. Но те, кого он посчитает своей семьей, первыми окажутся под ударом. Потому я отдал его тетке, подальше от магического мира, ведь она его терпеть не могла, хоть и заботилась, и мальчик никак не мог считать ее семью своей и привязаться к ним. Это дало мне необходимую отсрочку и уменьшило количество возможных жертв. И именно поэтому я каждый год отправлял его обратно к Дурслям, чтобы он меньше времени проводил с Уизли, и связь не оказалась такой сильной. Ведь у Молли в крови о всех заботиться, и семья оказалась под ударом. Но все равно, я очень удивлюсь, если к финалу все Уизли будут живы. — На втором курсе Джинни должна была умереть вместо Гарри, но тот геройски поспешил ее спасать, и в итоге погиб Василиск.       — Василиск? — встрепенулся Снейп, — магия ритуала действует и на защиту от волшебных тварей?       — Сомневаюсь, что нам бы так повезло, если бы маркер Волдеморта не дал Гарри знание змеиного языка, притом что сам великий змей принадлежал наследнику, и Реддл в свое время управлял им. Ты не думал, мальчик мой, как ребенок двенадцати лет смог убить огромного монстра и выжить после его укуса, учитывая, что одна капля яда гарантирует мгновенную смерть. А Гарри, как я видел в его памяти, не сразу получил помощь, учитывая, что яду в нем было из целого клыка? Ты видишь теперь, что защита реальна и очень действенна.       — Значит, Рон Уизли и Грейнджер умрут? — неожиданно спросил зельевар.       — Не думаю, — подумав серьезно ответил Дамблдор. — Гарри интуитивно взял Рона под защиту, разделив с ним уничтожение крестража, так что пока только мисс Грейнджер под угрозой. Но если до финальной битвы она тоже уничтожит один из крестражей, то защита будет и у нее.       — Вы потому избегали Поттера после слушания, чтобы не стать следующим, — грустно усмехнулся Снейп.       — Ты прав, — не стал отрицать Дамблдор, — мальчик очень привязался ко мне, а я еще не решил проблему с крестражами, и в тот раз умер Сириус, который в то время стал для мальчика ближе всех.       — Но ведь вы все равно погибли, — возразил мужчина, — разве магия защиты Поттера не должна была вас уберечь? Вы ведь тоже уничтожили крестраж.       — Ну, я же действовал по собственному почину, да и меня убило проклятие самого кольца, я не смог устоять перед его магией, хоть и знал, что это все плохо закончится, — посетовал старик, смущенно улыбнувшись. — Но, теперь надеюсь, тебе ясно почему меня нужно было обязательно убить и именно ты должен был это сделать, загадочно добавил старик, под недоуменный взгляд Снейпа.        — Вот, мы и подошли к самому главному, — внезапно посерьезнел он. Ты хотел правды, вот она… Ты не доживешь до окончания этой войны, мальчик мой, — сказал Альбус с непритворной скорбью.       — Не припомню, чтобы Поттер считал меня своей семьей, — грустно усмехнулся мужчина, против воли напрягшись.       — Дело не в этом, Северус, — ответил старец. — Магия ритуала подходит к концу. Ты был заказчиком, я исполнителем, а Джеймс жертвой. Все участники сделки, кроме тебя, мертвы. Они заплатили свою цену, отдав свою силу для защиты, остался только ты. Потому ты так важен в этой войне и я возлагаю на тебя свои надежды. Ты проживешь дольше всех нас, почти до самого конца, и дашь Гарри силы, как и многие убитые в то время, на последнюю битву, чтобы он, подобно своим отцу и матери, умер за всех нас и уничтожил Волдеморта. Я только об одном прошу, — добавил Альбус, когда увидел, что мужчина задумчиво застыл и не отвечает, — чтобы Гарри никогда не узнал об этом разговоре. Жить с таким грузом ему будет не под силу. Прошу, Северус…       — Обещаю, — просто ответил мужчина и направился на выход. — Ничего нельзя изменить? — спокойно спросил он, полуобернувшись в шаге от двери.       — Увы, — покачал головой Дамблдор, — такова цена…       — Хорошо, я понял, — так же равнодушно ответили ему, и дверь захлопнулась.              С того времени прошел не один месяц. Все шло по плану Дамблдора и они со Снейпом ни разу не затронули эту тему. Потом события завертелись…       — Собери… собери…        Прошла финальная битва. Похоронили павших. Отпраздновали победу.       Осень в этом году настала как-то внезапно. Повзрослевший Поттер и его друзья отправляли детей в Хогвартс. Провожая взглядом отъезжающий поезд, Гарри рассеянно вскинул руку, дотронулся до побелевшего шрама и подумал, что шрам зажил и не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо…