Стив и его драконы

— Дыши, дыши, детка, — уговаривает мама, и он старается, но почему-то не хватает сил по-настоящему вдохнуть. В груди горит и будто булькает, все тело полыхает от невыносимого жара. Мама приподнимает ему голову и поит горьковатым настоем из трав, который обязательно-обязательно должен помочь. Но не помогает. — Жарко… — пересохшими губами жалуется Стив. — Это жар берегущего тебя дракона, — голос мамы дрожит, должно быть, она боится огромного зверя, а Стив не боится. Он никого не боится! И только хочет увидеть своего дракона, прижаться к холодной чешуе, чтобы не было так жарко. Дракон никогда его не обидит, Стив знает — мама ему рассказывала. — Про дракона, — сипит Стив, — пожалуйста! И мама, конечно, соглашается. Сначала голос ее еще немного дрожит, и от этого Стиву грустно, но потихоньку он отвлекается на любимую сказку. Даже дышать становится чуть легче. — Иногда на свете рождаются особенные мальчики. Совсем-совсем особенные, но сначала этого никто не знает. У такого мальчика могут быть темные волосы, или русые, он может быть даже рыжим. Но у самых-самых, обычно, совсем светленькие, и глаза у них голубые, потому что драконы любят небо. Стив знает, что у него-то как раз такие волосы, и глаза тоже как раз такие, какие должны быть у избранника дракона. А мальчишки не знают о драконах и дразнят его белой молью. — Дракон всегда знает, когда рождается такой мальчик, и зовет его. Только драконы живут очень далеко, в высоких синих горах, а люди — в долинах. Дракон зовет издалека, и услышать его очень трудно, но мальчик все равно будет стараться. И на это уходит очень много сил, так много, что мальчик часто и долго болеет. — А когда дракон его услышит? — говорить трудно, горло болит и мешает кашель. Стив знает ответ, но это его любимая часть сказки. Мама прикладывает к его лбу прохладную ладонь и гладит. Стив знает, что если откроет глаза, увидит, как она плачет. — Когда дракон услышит его, он поделится своей силой. Мальчик вырастет и станет настоящим богатырем: смелым, сильным и добрым… Стиву становится хорошо и спокойно. Его дракон найдет его, надо только подождать. Но так хочется, чтобы дракон услышал его поскорее… — …Но даже когда мальчик не слышит своего дракона, дракон его бережет. И поэтому с моим мальчиком не случится ничего плохого… Стив проваливается то ли в сон, то ли в забытье. Кто-то большой рядом расправляет крылья, от дуновения холодного воздуха становится легче. Но утром свой сон он не вспомнит. Время услышать дракона еще не пришло — он все еще слишком мал и слаб.

***

Время идет, и Стив зовет своего дракона все нетерпеливее. Мама лишь качает головой, когда он требует: «Скажи, дракон ведь услышит скорее, если я тоже буду его звать?» Мама молчит, но Стив уверен, что прав. Он знает, что мама хотела бы уговорить его не тратить зря силы, но не станет. Так же, как Стив не перестанет звать. Даже в бреду лихорадки, без которой не обходится для него ни одна зима, он зовет своего дракона. Иногда чувствует движение крыльев рядом, и тогда ему становится легче. Они почти нашли друг друга, разве можно отказаться от сказки? Дракон находит Стива, когда тому исполняется тринадцать. Стив снова тяжело болеет, мама даже приглашает доктора, тот приподнимает Стиву веки, тыкает и мнет жесткими пальцами, больно вдавливает в ребра медную трубку. — К утру умрет, — говорит он тихо и веско. Мама шепчет что-то сбивчиво, быстро, разобрать ее слова Стив не может. — Не жилец. Раньше звать было надо. Мама не могла раньше, денег у них нет, а доктор за визит берет не меньше половины серебряной монеты. — Умоляю, помогите! Он мой единственный сын! — В легких полно воды. Он задохнется самое позднее к утру… Дальше Стив не слушает — доктор ничего не понимает, он ведь не знает, что Стив обещан дракону, а значит, ничего по-настоящему плохого с ним случиться не может, и уж конечно он не может умереть. Дышать тяжело, даже положенный под спину свернутый мамин тюфяк не помогает. Тусклый свет сальной свечи режет глаза, Стив устал, но сдаваться нельзя, и он снова делает вдох, закрывает глаза, зовет, зовет своего дракона. В голове мутится, руки холодеют, в груди печет и клокочет, будто рвется что-то. Стив видит впереди свет, о котором так часто говорит преподобный отец Джон, но Стив же не отец Джон, ему не этот свет нужен. И Стив пытается уйти от холодного белого света прочь, это так трудно, все равно что идти против сильного, до костей пронизывающего стужей ветра. Стив пробует снова и снова, пока не замечает другой свет — теплый отблеск рдеющих углей, уютный и манящий даже на вид. Идти тяжело, Стив всем телом ложится на ледяной ветер, прорывает его своей не по возрасту хрупкой фигуркой, он немного боится, что ветер скомкает его, будто обрывок ненужной тряпки. Стиву больно и холодно, но впереди его ждет тепло драконьего пламени, и он идет, не замечая, как легче дается ему каждый шаг. Ласковое пламя впереди начинает двоиться, и, наконец, удается разглядеть, что впереди не один, а два огня. Один яркий, алый, трепещущий и живой. Второй — почти багровый, ровный и сильный. С каждым шагом холод отступает. Когда Стив укладывается между двух своих огней, ему становится совсем хорошо и не страшно. Впервые за эти дни Стив засыпает, а не проваливается в горячечный бред, ему снится лучший сон в его жизни. Во сне Стив — дракон, он летает между заснеженных вершин, подставляет спину яркому солнцу, ловит упругий ветер. Воздух свистит у него в ушах, слетает снег со скал, над которыми он проносится, все тело полно силой, радостью, и за спиной у него крылья. Надежные крепкие крылья, чуть разного цвета. Утром Стив просыпается здоровым. Уставшая мама даже не слышит, как он сползает со своего топчана, как жадно пьет воду. Потом она будет радоваться и плакать, наверное, поспешит в церковь помолиться святому Теобальду. Сам Стив не очень хороший католик, но пойти в храм, наверное, все же придется. Сам он больше верит в драконов, чем в святых.

***

С этого дня Стив, наконец-то, начинает расти. Меньше чем за год он вырастает вверх на целый локоть и еще растет потом, хотя и не так быстро. Светлые волосы любимчика драконов чуть темнеют, немного ярче становятся глаза. «Да твой сын красавец», — начинают говорить маме соседки. Стив больше не болеет, никогда. И во сне ему часто снятся полет и горы, перечный жар пламени и шелест огромных крыльев. Стив больше не болеет, но все равно зовет своего дракона — или драконов? — не важно, он зовет их и точно знает, что однажды они придут. Мама умирает в год, когда Стив становится капитаном городской стражи. Стив смотрит на ее маленькое худенькое тело и жалеет, что для мамы не нашлось дракона, или у драконов бывают только избранники и не бывает избранниц? Он отвозит маму на городское кладбище, в последний раз слышит знакомые шепотки соседей за спиной: «…Вдова, ни гроша от мужа… вдруг вырос, и отец таким не был… большой человек теперь…» Стиву грустно, мама единственная помнила его маленьким и слабым, она единственная знала про его дракона, не знала лишь, что их двое. Последние годы часто просила: «Найди себе кого-нибудь, сынок, хватит уже верить в сказки», — но Стив знает: тогда, в детстве, драконы его спасли, и он не может их предать. Они часто снятся ему, иногда сквозь могучий облик смутно проступают мужские фигуры с разными, но одинаково родными лицами. Понятнее Стив объяснить бы не смог — сон же. Во снах все так меняется: полет на падение, небо на незнакомые каменные своды, одиночество на объятия. Неизменны лишь глаза драконов — серо-голубые, как лед на вершинах, и желто-карие, с огненными искрами в глубине; и ощущение тепла, приходящее к нему во сне, которого никогда не бывает наяву. Стив все еще зовет своих драконов, пусть реже — служба оставляет ему мало времени на себя, он твердо знает, что если когда-нибудь заслужит право на герб, на нем непременно будут два червленых дракона. Ему подсовывают невест, сватают все настойчивее с каждым днем. Но еще настойчивее льстивых доброхотов дурные вести с границ. В городе чистят колодцы, ссыпают в хранилища зерно, стражники все чаще ловят коварных лазутчиков. Стив подгоняет кузнецов и оружейников, которые чинят и подновляют оружие и доспехи, до смерти пугает нерасторопного кастеляна, заготовившего мало фуража для лошадей. Стив хотел бы встретить врага в настоящем открытом бою, но король сказал ему: «Я доверяю тебе мой город, сбереги его», — и Стив будет беречь. Король возвращается в город ночью, открывает хитрый запор потайного хода, проходит под толстой стеной, где его встречает стража и провожает в крепость. Вести неутешительны: армия разбита, ее остатки рассеяны, немногочисленная оставшаяся свита прикрыла отступление своего сюзерена, вряд ли кому-то из них суждено встретить утро. Стив провожает измученного короля в его покои, а сам выходит на стену. «Где же вы? Мне так нужна ваша помощь!» Совсем скоро здесь будут свистеть стрелы и выпущенные из катапульт ядра, совсем скоро Стиву придется снова заглянуть в глаза смерти, а он так хочет увидеть глаза своих драконов хоть раз. Стив зовет их, всем сердцем тянется к их теплу. Он ждет их до рассвета. Холодный ночной ветер так похож на тот, который он иногда чувствует в своих снах, что Стив с минуты на минуту ожидает услышать хлопанье драконьих крыльев. Он до рези в глазах всматривается в темноту, а потом в предрассветный сумрак. Никто не прилетает.

***

Врагов много, их армия плотным кольцом окружает город, они не спешат на приступ, словно чего-то ждут. Два дня проходят в тревоге, напуганные горожане торопливо приспосабливают под оружие свою нехитрую домашнюю утварь, стражники сменяют друг друга на стенах. Стив обходит своих солдат, ободряет, кого шуткой, а кого и окриком. На третий день шальная стрела чуть не ранит короля, Стив едва успевает прикрыть его своим щитом. И почти сразу в стены летят страшные ядра, которые разбиваются о камень, заливая стену горящим огнем. Огонь долго не гаснет, камни стены трещат и раскалываются от жара. Все новые и новые снаряды летят на осажденные стены. Воды мало, но она и не помогает против огня, пламя разгорается лишь сильнее, и идет ядовитый дым, от которого Стив кашляет мучительно и надрывно, как в детстве. К ночи его волосы опалены, глаза слезятся, а на лице и руках — ожоги. Горит уже по обе стороны стены, чертовы ядра разбиваются в городе, одно падает прямо на галерею, и оказавшиеся рядом два человека сгорают, Стив ничем не может им помочь. Видя еще одно летящее ядро, он понимает, что станет третьим, ведь оно летит прямо на него, и что бы он ни сделал, хрупкая глиняная оболочка все равно лопнет, выпуская наружу смерть. «Прости, — мысленно обращается Стив к каждому из своих драконов, — Прости, я тебя не дождался, ты зря меня выбрал». Ядро летит, и Стив готов встретить его щитом — так на галерею попадет лишь малая часть горящей смеси, но сегодня умереть ему не суждено. Ревущая огненная струя разрезает воздух перед ним, достигает ядра, и то вспухает чудовищным огненным шаром. Пламя, невесомое и невыносимо алое, застилает все небо, и небо падает на стену и Стива. Что-то мягко и сильно толкает Стива в спину, заставляя сделать шаг навстречу пламени, а в следующий миг неведомое и огромное нечто укрывает его темным спасительным пологом. Над головой раздается торжествующий рев, такой же вторит ему откуда-то сверху, то удаляется, то снова делается ближе, будто описывая круг. Ошеломленный Стив не делает попытки вырваться, потому что здесь и сейчас ему вдруг спокойно и хорошо. Он прислоняется спиной к тому, что его укрыло, и слышит сильное и ровное биение сердца. Дозвался. Даже удивления нет, только чистая радость. Стив прислоняется к дракону щекой и чувствует, как в груди его чуда рождается довольное ворчание. Полог распахивается внезапно, драконьи крылья все еще бережно огораживают его по сторонам, но со стены Стив видит остатки того, что совсем недавно было вражеским лагерем, а теперь превратилось в угли и пепел. Рядом хлопают еще одни крылья и на зубцы стены приземляется второй дракон, легко сносит хвостом несколько камней и чуть наклоняет голову, будто рассматривая Стива желто-карими глазами. Стив делает шаг к нему, оглядывается и замирает. Его драконы похожи и различны: оба огромные, покрытые пластинами тускло блестящей чешуи, с острыми гребнями от увенчанных острыми ушами голов до кончиков мощных хвостов, оба, фыркая, выпускают из ноздрей дымные клубы. У того, что на стене, темная чешуя отливает багровым пламенем; тот, что за спиной Стива, заметно светлее, его чешуя — чистая киноварь, а может, в ней отражается огонь пожара. — Вы прилетели! — драконы фыркают дымом и смотрят на Стива, у того, что на стене, в глазах видны огненные крапинки, а у того, что почти обнимает Стива крылами, глаза льдисто-голубые. Драконы молчат, и Стив говорит, не успев подумать: — Я ждал вас так долго. С драконами что-то происходит: они будто заворачиваются в крылья, и крылья их меняют размер и форму, становясь меньше и тоньше, а потом разворачиваются и оказываются уже не крыльями, а плащами. И перед Стивом те, кого он столько раз видел во сне. — А он хорош! — смеется голубоглазый дракон, теперь он одного роста и возраста со Стивом, о киновари напоминает только цвет плаща, грудь закрыта доспехом, пряди длинных темных волос рассыпаны по плечам. Дракон всего в двух шагах, но не касается Стива, ждет, пока второй спрыгивает на галерею, подходит уверенно, будто и галерея, и весь замок, и Стив принадлежат ему. Он тоже темноволосый воин, смуглее, старше и уже лицом, чем первый, его волосы стянуты в хвост. — Ты наш третий, — усмехается он. — Мы долго тебя искали, думали, ты дракон! Они обнимают Стива, стискивают между собой, надежно заслоняя от всего мира. — Такой красивый, наш, — шепчет Стиву в висок тот, что старше. — Белый, как снежок. Второй дракон смеется и целует Стива в угол рта. Покрытый копотью и грязью Стив, весь в красных пятнах ожогов, думает, что у его драконов очень хорошее зрение, если они сумели его подо всем этим разглядеть.

***

Драконы ласковые и веселые, но это для Стива, когда Брок говорит с остальными, в его горле рокочет сдерживаемый рык. Люди отходят от них подальше, защитники города растеряны — был враг и нету, были драконы, а обратились в людей. Король выходит на стену, благодарит Брока и Баки, обещает Стиву герб и отпускает отдыхать. Брок и Баки, так зовут драконов. Брок — тот, что старше, Баки — тот, что смешливее. Они спускаются со стены в город, ноги сами несут Стива в старый дом, но это и к лучшему, замок полон людей, кое-кто косится на драконов, а Стиву сейчас никто не нужен, кроме них. Старый дом, конечно, занят другими людьми. Стив растерянно оглядывается, пока не видит вывеску трактира. Хозяин должен хорошо его помнить, в комнате не откажет. Трактирщик и правда помнит капитана городской стражи, с поклонами провожает его и «господ рыцарей» в самую большую комнату, велит принести им еды и вина. «И воды помыться», — приказывает Баки. Слуги закатывают в комнату огромную бадью, а потом натаскивают в нее воду ведрами, щедро разбавляют холодную крутым кипятком. Драконы запирают за слугами дверь, скидывают на лавки плащи, помогают друг другу и Стиву освободиться от доспехов. В воду тоже залезают все вместе, так что вода выплескивается на дощатый пол, а Стив чувствует, как к его бедру прижимается чужое, и за плечи обнимает чья-то рука. Брок и Баки моют Стива, гладят жесткими ладонями, бесстыдно и ласково целуют, по очереди мягко поворачивая к себе его лицо. Они и друг друга целуют, жарко и жадно сталкиваясь губами, от взгляда на них у Стива кружится голова, и он ловит себя на мысли, что не смог бы так с кем-то другим, но это его драконы. Он десять лет видел их во снах, а звал вдвое дольше. Они услышали и нашли его, прилетели из невозможного далека. Брок тянет Стива ближе и ближе, пока не устраивает на своих коленях. Стив чувствует его всем телом: жесткие бедра под своими бедрами, широкую грудь, прижимающуюся к его, сильные руки, обнимающие, гладящие спину, а потом все ниже; твердый член рядом со своим, таким же возбужденным. Брок целует уже иначе, жарко врывается в рот языком, щекочет небо, и Стив стонет в его рот, а дракон рычит довольно и не дает вдохнуть. Баки обнимает Стива со спины, иногда Брок тянется через Стивово плечо и целует его, потом Баки снова начинает вылизывать и целовать шею и плечи Стива. Он так близко, что Стив чувствует и его всего тоже, горячего и мокрого, почти ложащегося на его спину, чувствует, как Баки ведет ладонями от его нежных подколенных ямок выше, гладит по бедрам до самой мошонки, так что ноги начинают дрожать. — Стиви, сладкий, — ластится Баки, шепчет в самое ухо, прикусывает шею. Брок раздвигает ягодицы Стива, гладит жестким пальцем между ними, трет вход, дразнит, еще не вдавливаясь внутрь. Заглядывает в глаза внимательно, серьезно, спрашивает: — Был так с кем-нибудь, снежок? Драконы знают, что его зовут Стивен, знали еще раньше, чем Стив сказал, но называют все равно то снежком, то детским нежным именем, отчего у Стива пламенеют щеки. — Нет. Несколько раз с женщинами, — твердый палец неглубоко проникает внутрь гладит что-то, от чего Стив вскидывается и тихо стонет. — Мне с ними не нравилось… — Еще бы, — Брок хищно усмехается, его палец выскальзывает и возвращается, снова сладко гладит внутри. — Ты только наш. — Наш, — вторит Баки. — Искали тебя, чуть с ума не сошли, а ты умудрился родиться человеком. Баки обнимает Стива за грудь, сжимает по очереди соски, укладывает спиной на себя так, что горячий ствол ложится Стиву точно между ягодиц, которые Брок раскрывает все шире. Внутри тянет от пустоты, хотя Баки тоже вводит в Стива палец, он и Брок растягивают и гладят, дразнят, не позволяют двигаться между ними, получить хоть немного больше. Баки кладет ладонь Стиву на щеку, поворачивает к себе и ловит ртом просящие стоны. Брок прихватывает губами шею Стива, жадно всасывает плоть, метит светлую кожу, за бедра тянет его к себе. Стиву тесно между двумя своими драконами, он чуть приподнимается, чтобы глотнуть воздуха, и чьи-то пальцы мажут скользким между ягодиц, ко входу тотчас прижимается крупная головка, горячая ладонь обхватывает член, сжимает, проводит вверх-вниз. — Опускайся, снежок. Стив оседает вниз, медленно натягиваясь на своего дракона, соединяясь с ним. Наверное, от них много шума: Стив стонет, драконы рычат, выплескивается на пол вода и стучат друг о друга дрожащие оконные ставни. Стив не слышит, ему слишком много всего: слишком растянуто и полно внутри от ствола Баки, двигаться получается едва-едва, зато Брок так правильно и сильно дрочит одновременно свой член и член Стива, что он плывет, растворяется, беспомощно и быстро падает в чистое наслаждение. Под веками вспыхивает огонь драконьего пламени, сзади протяжно и громко стонет Баки, Брок вздрагивает и наваливается на Стива сверху. Стиву не тяжело и не тесно, ему безумно, сказочно хорошо. Он впервые за много лет чувствует себя дома.

***

— Что будем делать дальше? Стиву тепло от того, как легко включил Брок его в это «мы», бывшее раньше у них одно на двоих с Баки. — Хочешь этот город? Это нетрудно устроить, — Баки бездумно гладит Стива по животу, он наполовину лежит на Стиве, закинул сверху руку и ногу, в то время как голова самого Стива лежит у Брока на плече. Они едва поместились на кровати, Стив вовсе не уверен, что та не развалится, если драконы решат продолжить то, что так удачно началось в деревянной бадье. — Нет, никогда не брал чужого, — говорит Стив, — В городе есть король, к тому же, в этой стране не слишком-то любят драконов, драконоборцы в их сказках в куда большей чести. — Мы тебя не оставим, сладкий. Брок тоже кладет ладонь Стиву на живот, и Баки сплетает с ним пальцы. — Я и сам вас не оставлю. От рук драконов идет равное сильное тепло, оно отзывается внутри щекоткой и жаром, стекает в пах, и скрыть это никак невозможно. — Вы живете в горах? — пробует отвлечь драконов Стив. — Хотел бы я их увидеть. Отвлечь не получается, ладони драконов неумолимо движутся вниз. — Ты получишь все, что хочешь, — хрипло обещает Брок. — Мы отнесем тебя в горы. Я сам отнесу… — обещает Баки перед тем, как накрыть рот Стива поцелуем. — Или я, — Брок высвобождается из-под Стива и сползает куда-то к его ногам. — Всегда возможны варианты. Стив ощущает его горячее дыхание, и почти сразу головку его члена окружает нежный влажный жар. Стив ахает, о таких вариантах он даже не догадывался. Баки отрывается от его рта, смеется: — Мы заберем тебя в горы. Завтра.

***

Горы прекрасны, а еще в них есть странная то ли пещера, то ли дом, оказывается, ее Стив тоже видел в своих снах. Баки показывает Стиву жилище, Брок разжигает в огромном очаге огонь: просто складывает в него дрова и легонько дует на них. От пламени идет ровное тепло, и так здорово, что недалеко от очага есть лежанка, вернее, огромное ложе, где они легко помещаются втроем, и еще остается место. Наверное, здесь при необходимости может и не обратившийся дракон поместиться. — Так и есть, — подтверждает Брок. — Баки здесь лежал однажды. Был слишком ранен, чтобы стать человеком. — Баки? — глупо тревожиться об этом сейчас, но Стиву вдруг становится страшно, что одного из своих драконов он мог не дождаться. — Наш Баки — мастер находить приключения. Баки перегибается через Стива и награждает Брока кусачим поцелуем, потом целует и Стива тоже, но ласковее, нежнее, и снова ложится рядом. — Я вот чего не пойму, как ты научился Драконьему Зову? — продолжает Брок. — Драконьему Зову? — Да, как? — подхватывает Баки. Оба дракона смотрят на Стива с любовью и любопытством серо-голубыми глазами и светло-карими, и Стив рассказывает им чистую правду: — Иногда на свете рождаются особенные мальчики. Совсем-совсем особенные, но сначала этого никто не знает…