«Не стоит благодарности, мисс Грейнджер»

Секунда радужной круговерти, рывок — и она оказалась на твердой поверхности и не упала только благодаря тому, что Том ее держал, и держал крепко. Гермиона не успела толком ничего рассмотреть и понять, куда они аппарировали и есть ли здесь кто-то еще, как он вдруг резко оттолкнул ее к какой-то стене, да так, что она чуть было не ударилась о нее затылком. Близко перед собой она видела теперь только совершенно бесстрастное лицо Тома Риддла — на секунду ей показалось, что он снова поцелует ее, но он просто крепко держал ее за плечи, пристально глядя в глаза и — ну конечно же — читая ее мысли, желая, наверное, все же разузнать на всякий случай какие-нибудь из гипотетических секретов Ордена Феникса. Гермиона вовсе не чувствовала в себе никаких моральных сил на сопротивление, поэтому поддалась. На этом этапе, когда связи с Орденом у них не было уже много месяцев, он все равно вряд ли найдет там что-то новое. Почти. Почти ничего нового. Стыд за то, что она почти сделала, и за то, что она чувствовала по этому поводу, оглушал ее, и, в то же время, ей было безумно страшно за Гарри, а еще — главным образом — смотреть Гарри в глаза. Ей казалось, что, стоит тому увидеть ее, он сразу же все поймет. Она молила всех известных ей богов, чтобы Гарри не проник в сознание Темного Лорда в тот момент, когда… Словом, чтобы он не видел того, что происходило в кабинете. Хотя фактически ничего не случилось (точнее, просто не успело случиться), Гарри все тут же узнает. Он и так постоянно подозревал ее. Мерлин… Как она могла? Как она могла предать друзей, предать… себя, наконец! («Или наоборот?» — пронеслась в голове шальная мысль.) А воспоминание о том, что происходило каких-то десять минут назад, вызвало у нее внезапное и совершенно непрошенное тянущее чувство где-то внизу и… странное ощущение, почти болезненное и требующее немедленной разрядки. О, ужас. Нет, не думать об этом. Только не сейчас, когда он копается в ее сознании. Чертов медальон. Ведь если бы не он, наверное, все было бы иначе! Ой, нет, про медальон думать тоже нельзя! Том криво усмехнулся. — Да, Грейнджер, не думай. И про медальон тоже. Ты когда-нибудь пробовала не думать о том, что произносишь в своей же голове? — он продолжал улыбаться, а у Гермионы душа уходила в пятки. — Не переживай ты так. Про медальон мне уже известно. Свои источники. А все остальное… Что ж, не то чтобы это для меня какой-то сюрприз, но все равно, Грейнджер, это весьма лестно. Придется немного подождать. Когда я, наконец, убью Поттера, мы сможем вернуться к тому, на чем нас прервали. — Нет! — отчаянно прошипела она, неимоверным усилием ставя все же мысленный блок. Не столько чтобы скрыть что-то от Тома, сколько для того, чтобы показать, что она не собирается сдаваться так просто. Лучше поздно, чем никогда. — Нет? — поднял брови Темный Лорд. — Том, пожалуйста… Не трогай Гарри. Я сделаю все, что угодно, только не трогай Гарри! — тихо и отчаянно взмолилась девушка. Риддл, показалось ей, готов был рассмеяться, но все же сохранив бесстрастное лицо, ответил: — Мне очень жаль, Гермиона, но боюсь ты не понимаешь самой сути ситуации: ты в любом случае сделаешь все, что я тебе скажу. Она судорожно вдохнула, стараясь не паниковать еще сильнее, если это вообще было возможно, а Том резко, будто тряпичную куклу, развернул ее куда-то влево, так и не отпуская, продолжая держать за плечи. И только тут она поняла: они оказались в уже знакомом Гермионе зале. Том самом, где она была тем же утром. Где Беллатриса оставила ей на руке шрам. — Так-так, что тут происходит? Белла? — негромко, но очень ясно произнес Том из-за ее спины, обращаясь уже не к Гермионе, а вперед — в зал. Его голос, казалось, искрился в просторном помещении, заставляя всех немедленно обратить взор на говорившего. И только тут она увидела их — и сердце ее сжалось: Гарри и Рон с палочками наизготовку оба замерли посреди зала. Гарри дышал тяжело — Гермиона догадалась, что это, очевидно, присутствие Волдеморта влияет на него таким жутким образом. Рон же просто замер, в безмолвном ужасе глядя на появившихся в комнате. Напротив них Гермиона успела заметить безоружных Драко (она даже не узнала его в первую секунду — так сильно он изменился с их последней встречи), Нарциссу Малфой и, разумеется, Беллатрису Лестрейндж. Возле ног последней лежал гоблин с окровавленным лицом, а чуть поодаль, у камина, — кажется, Люциус Малфой без сознания. Мерлин, что здесь произошло? Гарри и Рон оба выглядели изрядно потрепанными, но в целом, как ей показалось, вполне сносно, несмотря даже на свежий порез, красующийся на лице Уизли. Оценив картину, гриффиндорка пришла к быстрому выводу (или это просто отчаянная надежда говорила в ней), что мальчики в относительной безопасности — лишь у них из всех присутствующих были волшебные палочки. До появления Темного Лорда, разумеется… — Гарри! — Гермиона охнула и дернулась, чтобы броситься к друзьям, но тут же замерла, почувствовав острие палочки у своего горла. — Стоять, Грейнджер, — холодно и тихо произнес Том ей на ухо так, что снова слышали, кажется, все — все внимание было обращено к вновь прибывшим. По спине прошла волна дрожи. — Я же предупреждал. Без глупостей. Гарри и Рон оба смотрели на нее во все глаза, преисполненные страхом. Да уж, она могла себе представить, какую картину они видели перед собой, и вновь содрогнулась от переполняющего ее чувства стыда вперемешку с паникой. Все внимание теперь безраздельно было приковано к ней. И к Тому, стоявшему за ее спиной и, очевидно, готовому прикончить ее в любую секунду. — Гермиона! — она сначала даже не узнала хриплый от страха голос Рона, который, казалось, не понимал, что предпринять. — Отпусти ее, Риддл! — храбро, с вызовом крикнул Гарри, явно превозмогая боль в шраме, поворачиваясь к ним всем корпусом и сжимая в руках палочку так, что побелели костяшки пальцев. — Я очень рад, Гарри Поттер, что мы, наконец, встретились. Я ждал этого давно, — он по-прежнему казался Гермионе совершенно спокойным. — Что здесь произошло, Белла? — Мой лорд, — ведьма всхлипнула. — Поттер… он каким-то образом выбрался из подвала! Он убил Петтигрю! О, Белатрисса, конечно же, понимала, кто понесет за это ответственность, и потому выглядела весьма жалко: ее губы дрожали, казалось, что она готова расплакаться или упасть на колени и молить о пощаде. Гермиона не знала, откуда ей это известно, но почему-то чувствовала, что ярости Тома за этот промах не будет предела. Тем не менее, пока он оставался удивительно бесстрастным. — Вот как? — Том, кажется, даже улыбнулся. — Гарри Поттер, который никогда никого не убивает? — Я не трогал Хвоста. Но тебя убью! — зло и решительно произнес Гарри, делая шаг вперед. — Прекрасно, Поттер. Попытайся. Уверен, что твоя подружка не попадет под заклинание? — насмешливо произнес Том и, не отпуская Гермиону, легко, играючи и неожиданно обезоружил разом обоих Рона и Гарри — палочки отлетели куда-то к ногам еще сильнее побледневшего Драко, боявшегося даже взглянуть в сторону Темного Лорда. Гарри был ошарашен (девушка видела это замешательство в его взгляде), но довольно быстро сумел прийти в себя. Гермиона восхитилась другом — в который раз уже за всю свою жизнь, с того самого момента, как маленькой девочкой впервые прочитала о нем еще до поступления в Хогвартс. Даже без палочки он вновь и вновь готов был бросать вызов Тому Риддлу. — Отпусти ее немедленно! — тихо и твердо произнес Гарри. — Тебе ведь нужен только я, так, Риддл? Так вот я здесь, — Том еле заметно сжал ее плечо. Как ни странно было это признавать, но теперь Гермиона почему-то не могла отделаться от мысли, что эта формулировка больше не является истиной. — Это очень интересное предложение, мне нужно его обдумать. Погоди-ка. Нет, Поттер, мой ответ — нет. Никто из вас троих не уйдет отсюда живым, — жестко улыбнулся Риддл и — впервые с момента появления в зале — действительно отпустил плечо Гермионы, которая теперь не решалась двинуться с места, будто бы боясь, что одно только ее движение может его спровоцировать. — Довольно болтовни. Приготовься встретить свою смерть как мужчина, Поттер. Том картинно вытянул руку с зажатой в ней палочкой. Гермиона смотрела на происходящее в каком-то не к месту пришедшемся ступоре: она видела Темного Лорда справа от себя, видела триумф в его холодном взгляде, как слегка дернулись уголки его губ, будто бы болезненно, видела Гарри, что стоял прямо, сжав кулаки и твердо глядя в лицо врага. Было совершенно ясно, что сейчас произойдет, что ничто, никакая сила не сумеет больше спасти Мальчика-Который-Выжил. Градус напряжения достиг критической точки, время будто замедлилось, стало вязким. Она хотела закричать, хотела закрыть собой Гарри, но почему-то не могла пошевелиться, будто бы под действием заклинания, которого к ней никто не применял. Она просто смотрела, не в силах сказать ни слова, чувствуя, как по лицу текут слезы. Неожиданно откуда-то сверху послышался скрип, и все присутствующие разом подняли головы вверх: какая-то доля секунды — и огромная люстра — истинное украшение парадного зала Малфой-мэнора — в то же мгновение сверзилась прямо на каменный пол блестящей звенящей громадой, погребая под собой гоблина, который едва успел прикрыть голову руками. Вокруг тут же поднялся шум и паника, Гермиона не сразу поняла, что произошло: все, что она почувствовала за секунду до падения, — это сильные руки Тома (это не было банальной фигурой речи: Темный Лорд внешне вовсе не отличался крепким телосложением, но, оказалось, обладал неожиданной для человека его комплекции физической силой), что буквально сгреб ее в охапку (и как он только успел?..), оттаскивая назад от того места, куда мгновение спустя рухнул железный остов люстры, и неосознанно прижимая к себе крепко и судорожно, прямо к груди. Она даже чувствовала его сердцебиение и снова на долю секунды поразилась, что Темный Лорд — живой, настоящий, что оно — сердце — вообще у него есть. — Что… что… — «происходит», Гермиона не смогла закончить фразу, просто не успела. Она наткнулась на взгляд Гарри и поняла, что странный, по всем меркам удивительный жест Риддла не укрылся от него, смотрящего теперь на нее в полном изумлении. — Добби! — послышался вскрик Нарциссы где-то сбоку. — Это ты обрушил люстру? — Не тронь Гарри Поттера! — пропищал невесть откуда появившийся домовик. Гарри первым сумел справиться с чувствами. Разорвав зрительный контакт, он кинулся куда-то в сторону, пропав из поля зрения гриффиндорки. (Уже потом, сидя за столом в коттедже «Ракушка» Гарри объяснил друзьям, что решил попытать счастья и забрать их палочки у Малфоя, который подобрал их, откатившиеся к его ногам после обезоруживающего заклинания.) Но в тот момент Гермиона не успела понять ничего: все ее внимание было сосредоточено на другом. Том выпустил, наконец, ее из своих объятий, пристально осмотрел и, убедившись, что она цела, вновь выхватил палочку и поднялся, оглядываясь. Он сразу же нашел Гарри взглядом среди суматохи: четким, выверенным движением он направил палочку на Мальчика-Который-Выжил. — Прощай, Поттер, — с холодной ненавистью произнес Том. Доля секунды понадобилась Гермионе, чтобы сориентироваться: она вскочила на ноги и в ту же секунду, что Том произнес заклинание, оттолкнула его руку со всей силой, на которую только была способна. Глаза Темного Лорда расширились от ярости, а зеленый луч смертоносного проклятия угодил в стену за спиной Гарри, поднимая облако пыли и едва ли не разрушая ее. — Грязнокровка, — прорычал Том сквозь сжатые зубы, поворачиваясь к Гермионе и глядя на нее так, что она поняла: следующая Авада предназначена для нее. — Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой, если ты поможешь Поттеру уйти. Том шагнул к ней и вскинул руку, намереваясь схватить, но она, охнув, каким-то чудом увернулась и чуть не оступилась на осколках, раскиданных теперь по всему полу. Том поднял палочку и направил ее прямо в лицо вмиг замершей Гермионы, но почему-то остановился, помедлил, не произнося ничего, как будто никак не мог решить для себя судьбу этой «поганой грязнокровки», которая встала на его пути таким странным образом. Этих нескольких секунд промедления хватило: Гермиона почувствовала, как кто-то (кажется, это был Гарри) схватил ее за руку — и все вмиг переменилось, они аппарировали куда-то, слыша позади только крик Тома Риддла, полный злости и отчаяния. Или ей это только показалось.