Темный рай

В игре обольщения есть только одно правило: никогда не влюбляться… Я слишком много думала о Пабло в последнее время. С тех пор, как я узнала историю его жизни, мне хотелось заговорить с ним и по-человечески его поддержать. И хотя я была почти уверена, что Томасу не понравится мое общение с его лучшим другом, но от этого мое желание не ослабевало. Теперь на некоторые из его поступков, я смотрела с другой стороны. Не то чтобы Пабло стал совсем другим, вроде рыцаря в сияющих доспехах, просто его поведение стало мне более понятным, и где-то даже уместным для его жизненной ситуации. Ему как и мне не хватало отца… После последнего посещения реабилитации Ренаты, наши отношения с Пабло вернулись прежнее русло, как это и было после приезда с Барилоче. Он вел себя подчеркнуто отстранено, и даже, когда Мансилья дал нам задание по этике, которое было необходимо выполнить в группе, какими-то путями Пабло удалось перейти в другую подгруппу. Тогда на курсе у Ренаты, он раскрылся, обнажил душу, но теперь обратно вернулся в свою раковину, и не оставалось ни единого шанса, что я вновь увижу его таким же уязвимым и живым. Благодаря экзаменам и контрольным, учебная неделя пролетела со скоростью света. Не мудрено, что к ее окончанию, мы решили пойти отпраздновать финал всей этой каторги в один из местных караоке клубов. Уж не знаю, кто был инициатором этой блестящей идеи, но пение на публике на глазах у десятков незнакомых мне людей не слишком меня вдохновляло. *** — Томас, — я быстро прошмыгнула в синюю комнату, боясь быть замеченной кем-то из руководства колледжа, но меня ждал сюрприз, моего парня в комнате не оказалось. Зато там был Пабло, которого я отвлекла от какого-то занятия за письменным столом. Мы не разговаривали уже больше недели. — Привет, — поздоровалась я, когда он на стуле повернулся ко мне вполоборота. — Привет, — Бустаманте сухо махнул рукой, указывая на дверь, — он только что куда-то вышел. — Ладно, — кивнула я и прежде, чем общение между нами стало еще более неловким, в комнату вошел Томас. Я встретила его приветственным чмоком, который был вполне уместен, но на самом деле вся эта ситуация с Пабло наедине в синей комнате ужасно меня нервировала. — Ты уже готова? — Да, — в знак подтверждения, я прокружилась вокруг себя, наглядно указывая на свой наряд, — можем идти. — Отлично, — Томми одобрил мой выбор широкой улыбкой. — Мне нужно зайти к Франциско на пару минут, подождешь меня внизу? Такси сейчас приедет. Я не успела ничего ответить, как Томас вдруг кое-что вспомнил: — Кстати, не планируй ничего на это воскресенье. Мои родители планируют что-то вроде вечеринки в своем загородном доме, отличный повод для знакомства. Было странно обсуждать все это при Пабло, который стал невольным свидетелем нашего разговора. — Да… — наверное, мои слова были такими невнятными, что мне пришлось произнести пресловутое «да» еще несколько раз, и при этом я попыталась выдавить из себя улыбку и казаться максимально счастливой. — Отлично, уже вся в нетерпении. Томас одобрительно кивнул, и чмокнув меня в губы в знак того, что его предложение пришлось мне по вкусу, со словами «встретимся в холле», вышел за дверь. После его ухода я на некоторое время зависла в комнате, пытаясь осознать что это только сейчас было. Коротко обернувшись, я ожидала, что Пабло обязательно что-нибудь скажет или поднимет на смех мою реакцию, но он попросту был занят своим делом. — Ты поедешь в караоке? — Конечно, — его ответ как всегда был простым и односложным. — Ладно, тогда встретимся уже там, — я медленно прикоснулась к дверной ручке, как внезапный вопрос Пабло мне в спину попросту застал меня врасплох. — Не понимаю, — он словно выразил свое мнение вслух, — почему ты не сказала ему, что пока не готова ни с кем знакомиться? — А я и не ждала, что человек с твоими привычками поймет мои взгляды, — мне захотелось убить себя за то, что я словно все это время ждала, чем бы зацепиться с ним словом. По крайней мере, именно об этом свидетельствовало мое быстрое возвращение в комнату. — Боже, ты такая замороченная, Мариса. Тебе еще не надоело жить и поступать так, как ты совсем не хочешь? Твоя реакция ясно дала понять, что ты мягко говоря, не в восторге от того, чтобы провести выходные в доме у Томаса. А этот болван слишком ослеплен, чтобы это заметить. — Это и называется быть в отношениях, Пабло. Иногда, ради любимого делаешь, то что его обрадует. — Знаешь, — Бустаманте с философским видом повернулся ко мне лицом, заостряя все внимание на моих глазах, — на хую я вертел отношения, которые не делают меня счастливым, и уж тем более, не дают мне свободы. — С чего ты вообще взял, что я не счастлива с Томасом? — А ты счастлива? — чертов Бустаманте задал мне вопрос, на который я боялась ответить даже себе в собственных мыслях. После того, как Томас открыто признался мне в своих чувствах, все в наших отношениях изменилось и словно пошло наперекосяк. Я не знаю, что именно было не так, но однозначно в моей голове начинали тесниться сомнения и целая череда вопросов. — Я ни с кем не была счастлива так, как счастлива с ним, — ответила я очень уверенно, в ответ на что, Пабло только лишь коротко усмехнулся. — Ух ты, прозвучало правдоподобно. — Я знаю, что ты делаешь! — мои глаза презрительно сузились. — Ты пытаешься в очередной раз вывести меня на эмоции, потому что на самом деле боишься, что я начну говорить о тебе, залезать в твою голову, — поддавшись на его уловку, я заговорила громче, — Ты ведь у нас такой независимый, гордый. Ни перед кем не отчитываешься, такой всезнающий и свободный! Пабло вернул мне взгляд, похожий на тот, когда пытаешься решить какое-то непростое математическое уравнение: — Знаешь, когда я тебя впервые встретил, то ни за чтобы не сказал, что ты станешь девушкой, мечтающей выйти замуж какого-нибудь блестящего адвоката с огромным двухэтажным домом…где-нибудь в спальном районе Буэнос-Айреса и личным водителем в придачу. — И что в этом плохого… — я попыталась его перебить, но Пабло упрямо продолжал рассказывать жизнь, которая ждала меня в будущем. — … родишь ему парочку детишек, будете устраивать дружеские вечеринки для соседей, которых ты даже не сможешь назвать своими друзьями, и уж тем более не будешь знать и больше половины их имен и фамилий. А однажды, твой дорогой муж начнет по долгу задерживаться на работе, ездить по командировкам, прикрываясь большим объемом навалившихся дел, тогда как на самом деле, будет пялить свою секретаршу с длинными ногами и силиконовыми имплантами. Ядовито улыбнувшись, я наградила Пабло непримиримым взглядом:  — А давай ненадолго представим каким будет твое будущее? После окончания колледжа ты наверняка захочешь петь в группе, но вот тебе правда, из-за постоянного разгульного образа жизни, тебя оттуда турнут. А может, ты пойдешь по стопам отца, — я продолжила размышлять, заметив как в его голубых глазах, зажегся опасный огонь, — станешь продажным политиком. Тебе даже жену подберут. Такую же красивую и такую же богатую. За свои бесконечные измены, ты будешь осыпать ее дорогими подарками, а она все молча будет тебе прощать, требуя все больше и больше с каждым разом. И вот тогда, мой дорогой муж пригласит тебя на выходные в наш прекрасный загородный дом, наполненный детским смехом и уютом… когда ты со стороны посмотришь на свою шикарную жену, занятую постоянными телефонными разговорами с подругами, стилистами и еще бог знает с кем, ты поймешь насколько жалкая твоя жизнь. В этом и разница между нами, — я особо хотела подчеркнуть это своей колкой фразой, — ты боишься что-то менять, а я нет. Поэтому то нам никогда не стать друзьями. Еще секунду назад Пабло был серьезен как никогда, мне даже показалось, что я впервые смогла до него достучаться, но потом что-то изменилось в его взгляде. Невидимая броня вновь нависла над его лицом: — Я даже прослезился. Но ты совершенно права, Мариса, из нас бы вышли очень плохие друзья. Я не знаю, что конкретно он имел в виду, но его фраза и колючий взгляд отчего-то задели меня за самое живое. — Перед уходом,  ответь мне, пожалуйста, почему ты меня так ненавидишь? — Я не испытываю к тебе ненависти. — Тогда почему все время пытаешься противопоставить меня себе? Такие уж ли мы разные с тобой? Я предпочла выбрать первый из его вопросов, потому что на второй у меня не было однозначного ответа. — Потому что ты ужасный эгоист, самовлюбленный, надменный… — я молча наблюдала, как Пабло поднялся со своего кресла, и словно крадущийся тигр, приближался ко мне с каждым своим шагом. Мой голос дрогнул где-то в середине слова. Я осеклась, понимая, что на меня накатывает волна животного страха. — .манипулятор, играющий на чувствах других людей… — я продолжала говорить, пока он пока не прижал меня к стене, навалившись всем телом, как-будто хотел напугать. И надо сказать, ему это удалось. -…и — когда наши лбы почти соприкоснулись, Пабло болезненно зажмурился. От этого натиска и мои глаза непроизвольно закрылись. И в тот момент, когда расстояние до наших губ уменьшилось всего до пары крошечных сантиметров, предвкушая поцелуй, он вымученно прошептал: — И? — Пабло повторил свой вопрос еще раз, невзирая на то, что завибрировал мобильный, плотно зажатый в моей руке. — Трус, — прошептала я, все еще отчаянно сжимая свои веки. — Возьми трубку, не заставляй своего парня долго ждать. Когда я открыла глаза, Пабло уже не было рядом со мной в комнате. Он ушел, громко хлопнув дверью позади моей спины. Это осознание целиком и полностью дало мне отдышаться, потому что сердце в груди вот-вот уже было готово вырваться наружу. *** — Ты знакомишь Марису с родителями, серьезно? Именно с этим вопросом Пабло застал своего лучшего друга за весьма деликатным занятием в туалете, после чего Эскура с невозмутимым видом продолжил споласкивать руки над раковиной, не сводя глаз с отражения в зеркале. — Это было так срочно, чтобы говорить об этом прямо сейчас.  А почему это вообще тебя так волнует? — Это волнует нас обоих. Когда ты расскажешь ей правду? — Я передумал ей рассказывать, — Томас просто пожал плечами и переключился на сушилку для рук. Его ровный тон сделал свое грязное дело, теперь уже Пабло взбесился по-настоящему. — Ты не можешь водить ее за нос, это неправильно. — Почему тебя так заботит моя девушка, Пабло? — А ты спроси себя, была ли Мариса твоей девушкой, если бы узнала, что на нее поспорили. — Смотрите-ка кто у нас тут заговорил. Образец морали и достоинства! Ты виноват не меньше моего, но она сделала свой выбор. Так что сделай и ты милость, уважай его. — Томас, — Пабло в последний раз призвал его к голосу совести, — ты обязан ей во всем признаться. Ты… мы оба не должны были так с ней поступать. — Скажи, что-то изменилось с тех пор, как я спрашивал у тебя по поводу твоих чувств к Марисе, тогда в комнате? В этом все дело? Она выбрала меня, и ты все еще не можешь с этим смириться? Конееечно, — протянул Томас, очерчивая имя друга в воздухе, словно какой-то рекламный слоган, — Мариса сказала свое резкое нет самомУ Пабло Бустаманте — королю всех женских сердец! Послушай, — Томас произнес это так, словно уже устал от этой бесконечной темы, — не лезь в мои отношения. Я тебя предупреждаю, — его палец, выставленный явно с угрозой, нацелился прямо на грудь Бустаманте. После того, как Эскура убрал остатки влаги с рук сухим полотенцем, он отправил использованный материал в урну и последовал к выходу. — Она мне нравится, Томас, и я ничего не могу с этим поделать. Я пытался, но не могу! Парень резко развернулся. — Я знаю, что ты делаешь, — Пабло продолжил, — ты хочешь утереть мне нос, но поверь, цена слишком высока. Не заходи со своими играми слишком далеко, это ранит ее настолько, что ты себе даже представить не можешь. — Не нужно диктовать мне условия, и делать вид, будто бы знаешь Марису лучше, чем ее знаю я, — выплюнул из себя Томас. — Ты мне все равно не поверишь, но я влюбился в нее, влюбился по-настоящему, и последнее чего мне хочется в этой жизни, так это сделать ей больно. — Тогда скажи ей правду о нашем споре. Дай ей шанс посмотреть на всю эту ситуацию трезвым взглядом. Эскура зло усмехнулся: — Чтобы ты потом увел ее у меня прямо из-под носа? Нет, уж спасибо. Плавали-знаем! — Клянусь, если ты во всем признаешься, я и шагу не сделаю в сторону Марисы. Томас, мы же с тобой друзья. Ты ведь знаешь, что я говорю правильные вещи, и мы оба должны все исправить и поступить по совести. — Да, пап, все нормально, — зажимая телефон между ухом и плечом, Пилар вышла из одной из туалетных кабинок и направилась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Когда она стерла остатки блеска в самых уголках губ, и взбила рукой пышные локоны в отражении, Томас и Пабло отчаянно переглянулись между собой. Дуноф устало закатила глаза, оттянула от уха телефон, резко оборвав свой разговор: — Я кладу трубку, пока. — Что ты тут делаешь? — Пабло первым смог выдавить из себя этот вопрос. — Айя, — стараясь заглушить ноющую боль, от того, что Томас слишком резко потянул ее за плечо, Пилар насупилась. — В женском не протолкнуться, а в чем собственно проблема? — Ты все слышала? — Да ничего я не слышала! — Пилар, мы слишком долго тебя знаем, — Пабло упросил девушку взглядом, понимая, что все ее слова нужно делить на двое. — Ну хорошо, если вы про спор на Марису, то да, я все слышала. Теперь, мне можно вернуться обратно к ребятам? — Если откроешь свой рот… — угрожающе начал Эскура, но Дуноф с легкостью избавилась от его рук, и так же с вызовом в голосе начала говорить. — Нет, ты не будешь указывать мне что делать. Теперь я буду диктовать вам условия, а если нет, ваша обожаемая Марисочка обо всем узнает. Пилар наградила парней еще одним непримиримым взглядом и с гордым видом направилась из уборной в главный зал караоке. — Теперь ты доволен? — Томас схватился за голову, и начал расхаживать из угла в угол, словно пытаясь понять, что делать дальше. — Может, это и к лучшему, — Пабло посмотрел на друга как-то отстранено. — Это твой шанс. Расскажи Марисе, пока Пилар не открыла свой поганый рот, а мы оба знаем, что она так и сделает. Это только вопрос времени. — Ничего мы не будем рассказывать, Пабло. Мы оба, — подчеркнуто холодно уточнил Томас, — а с Пилар я сам разберусь. — Я больше не стану тупо смотреть, как ты водишь Марису за нос. — Будешь, потому что спор дороже денег. Ты проиграл, а значит выполнишь все условия нашего договора. — Томас, это перестало быть игрой, — Пабло перешел на отчаянный крик, — пойми же это наконец! — Нет, это ты послушай, — Эскура резко схватил друга за ворот футболки и пригвоздил Бустаманте к стене. — Мариса моя девушка, моя, — он особо выделил последнее слово, так что оно эхом отлетело от кафельных стен. — Мне плевать, что ты там испытываешь, но засунь свои чувства куда подальше, потому что девушка выбрала меня! Меня, а не тебя! Перед уходом Томас еще раз наградил Пабло одним ненавидящим взглядом, заметив на как на его лице ходят непримиримые желваки, а на шее повздувались все яремные вены. Бустаманте настолько вышел из себя, что еще долго не мог успокоиться, выпустив весь пар на ни в чем не повинное зеркало, которое от прямого удара, осколками разлетелось по кафельному полу. *** Обстановка за столом медленно накалялась. Я не знала, что конкретно произошло, но холодность в отношении Томаса и Пабло читалась даже невооруженным взглядом. Пока Томми вел беседы с Гвидо, Бустаманте предпочитал находиться в стороне, и медленно, но верно из его стакана исчезал алкоголь. Тогда он заказывал очередную бутылку пива, откупоривая ее зубами. — Что с тобой, Пабло? — Гвидо внезапно обратил все внимание на лучшего друга. — Ничего. — Проблемы с группой или дома что? — решил проявить свое участие Томас, накидывая свои варианты. Пабло не сразу ответил, а лишь только после того, как что-то мысленно обдумал. — Да, — он с пьяну ухмыльнулся, — точно проблемы с близкими. Лухан, — Бустаманте повернул голову в сторону Линарес, а в его голове словно зажглась очередная безумная идея, — дай-ка мне микрофон.  — Ты уверен, что в состоянии сейчас петь? — Томас насторожился, схватив Пабло за запястье, когда он попытался выбраться из-за стола. — Да, настроение и состояние как-раз подходящие. Со стороны эти двое словно вели какие-то свои разговоры, понятные только им двоим. Пабло протиснулся мимо Маркоса, и сидящей у него на коленках Лухан, и уверенным шагом направился к диджею за пультом. Шепнув ему что-то на ухо, парень с наушниками коротко кивнул и приступил искать соответствующую композицию. Как только первые аккорды мелодии стала распространяться по залу, публика в караоке заметно оживилась. Кто-то даже поднялся со своих мест, чтобы увидеть это выступление лично. Пабло же стоял на краю сцены, держа микрофон одной рукой, который только что вернул обратно на стойку. Поскольку наш столик с ребятами был самым крайним, казалось Пабло готовил выступление исключительно для нас. — Давай, Пабло, — выкрикнула Мия, чтобы поддержать друга, — покажи нам! Качнув головой, Бустаманте прикрыл глаза, чтобы как следует окунуться в подходящую атмосферу, а потом, приблизил рот к микрофону и запел: Я мечтал, чтоб ночи были не одинокими; И кажется, услышали меня в небе ангелы. Я и она, я — не один. Снова мир вокруг Стал состоять из двух половин. А там, где она — рвется струна, И я теряю контроль: Над самим собой, над своей судьбой — в этом, в этом роль. — Что за ерунда, что за глупости! Ведь она — моя, ты меня прости, и не грусти. Мне она не меньше в любви клялась — Не могу поверить, что меня предаст, И навеки поссорит нас. Она кофе готовит по утрам. Она, и одеяло пополам. Она вновь сумасшедших идей полна. Она! Она! Она! Ровно с того момента как атмосфера в песне накалялась, обнажая противоборство двух главных героев, ровно же с такой силой менялось и поведение Пабло на сцене. Он резко выхватил микрофон из стойки и пропел. Рьяно и на чистом выдохе: Ты наверно ошибаешься, брат, Но поверь, я в этом не виноват. Для того, кто просто решил спеть песню в караоке, Пабло выглядел излишне эмоциональным. Когда он стал активно жестикулировать руками, проживая каждое спетое слово из композиции, и выдавать лицом такие честные вещи, это было похоже на маленькое представление. И я заметила, как напрягся Томас, не отрывая ни единого взгляда от своего друга, но как-только он подловил меня на подсматривании, тут же бросил мне фальшивую улыбку, играясь со своим стаканом на столе. Просто ей со мной, лучше чем с тобой. Я. Теперь. Её. Герой, — в момент исполнения этой строчки, Пабло делал вынужденные паузы, и был настолько близко к нашей паре, с безумными глазами вколачивая свой палец прямо с края сцены. Напоследок, когда все произнесенные на разрыв слова закончились, он сделал что-то типа жеста, » да пошел ты», махнув рукой, и допел трек, уже стоя спиной к публике. А как бы не так! Ты мне не враг. Предупреждаю тебя: Красота и власть — это шанс пропасть. Знаю, знаю я. Отражаюсь в ней словно в зеркале, И проблемы все, как бы мелкие, когда я с ней. Помогла самим мне собою стать, И её ты хочешь у меня отнять; Но моя к ней любовь сильней. Она кофе готовит по утрам. Она, и одеяло пополам. Она вновь сумасшедших идей полна. Она! Она! Она! А там, где она — рвется струна. И не моя, не твоя — в том вина. Чтобы друзьями нам оставаться — Пусть же она примет решение. Я или ты, ты или я — это решает она. Пусть одна, она пусть одна… Как только песня закончилась, и зал разразился шквалом аплодисментов, Пабло глубоко вздохнул, медленно отпуская микрофон ото рта вниз, а затем, даже не глядя в сторону нашего стола, молча выбежал на улицу. Томас проследил весь его путь глазами, и только после того как он скрылся в дверях, позволил себе пригубить пива из своего бокала до самого конца. — Что это только что было? — Мия переглянулась с остальными. — Прекрасно! Бра-во!!! — стоя аплодировала Пилар, явно уже перебравшая с дозой своего шампанского. — Мариса, а тебе понравилось? — в ее глазах зажегся опасный огонек, а уже после, она, прикусив нижнюю губу, дерзко усмехнулась и переместила свой взгляд на Томаса. Я предпочла смолчать, но Дуноф кажется не собиралась успокаиваться: — Томас, а как тебе выступление лучшего друга? — Сядь уже на место, Пилар, попей водички. Ты перестаралась с шампанским! — Правда??? — Дуноф наигранно удивилась, — ты действительно хочешь поговорить об этом? Когда я пьяна я ляпаю, что ни попадя. А знаешь, — она с тайной в глазах пальцем коснулась своего рта, — у меня есть куда более интересные темы! — Тааааак, — Томас отчаянно вскочил со своего места, — кажется кому-то нужно освежиться. Я провожу ее до туалета, — он осторожно шепнул мне на ухо, — наши родители дружат между собой, не хочется, чтобы Пилар выставляла себя еще большей дурой перед одноклассниками. — Я скоро! — уводя за собой Дунофф, я обратила внимание, что Томас как-то уж слишком активно пытается увести ее от нашего стола куда-нибудь подальше. Вся эта ситуация была мне не понятна, но происходящее по-настоящему меня насторожило. Особенно, когда ребята стали кидать в мою сторону молчаливые взгляды. — Гвидо, что происходит? — я наклонилась к Лассену. — А я по чем знаю. Тебе не у меня надо спрашивать. Решение в моей голове созрело моментально. Был только один человек на свете, который мог пролить свет на всю эту странную ситуацию.  — Ты прав, — я быстро вынырнула из-за стола, вознамериваясь уже взять курс в сторону выхода, — Пабло все мне объяснит. — Пабло? — с сарказмом усмехнулся Гвидо, словно не веря в собственного друга. — Этот то уж вряд ли что-то скажет. — Я могу быть очень убедительной, если потребуется. *** Я нашла Бустаманте у входа в караоке. Он нервно курил одну за одной, явно оттягивая момент, чтобы вернуться к нам обратно за стол. — Что это все значит? — Мариса, уйди, богом тебя прошу. Он был так серьезен, а его типичный приказной тон сменился на какую-то отчаянную мольбу. Что-то здесь было не так. — Я с места своего не сдвинусь до тех пор, пока ты не расскажешь мне всю правду, — воинственно сложив руки на своей груди, я обогнула Пабло со спины, и встала лицом к его лицу. — Не понимаю, о чем ты сейчас говоришь! — Почему ты не смотришь мне в глаза? — я обратила внимание, что Бустаманте выглядит как человек, который что-то скрывает и очень хочет закопать эту свою тайну поглубже в себе. — А зачем тебе? Ты и так знаешь, как я выгляжу, — Пабло уже в привычной своей манере, сделал очередную неудачную попытку пошутить, но на этот раз это не сработало. — Ты не смотришь мне в глаза, — повторила я уже в более грубой форме, — и я должна знать почему? — Я смотрююю, — протянул Бустаманте, но его взгляд был резким и отрывистым, словно ему было невыносимо смотреть в мою сторону. — Нет ты не смотришь. Говори, сейчас же! Пабло затушил сигаретный окурок ногой, выпуская весь дым из легких с закрытыми глазами: — Ты просто не готова это услышать. — Все вокруг меня ведут себя странно: Пилар, мой парень, его лучший друг. Я должна знать почему, Пабло?! — Я не знаю! — выкрикнул он, вознамериваясь поскорее от меня избавиться, но я не позволила ему, крепко вернув его за руку обратно. Таким образом, мы оказались в опасной близости друг от друга и замолчали. Этот поединок глазами продолжался всего несколько секунд, но казалось, будто сто лет уже прошло. — Нет, знаешь, я же вижу. Скажи мне! — сначала я упрашивала его. Тон моего голоса был ровным и спокойным, но как только я почувствовала, что мои попытки не дают должного результата, я отчаянно схватила его за грудки и выкрикнула: — Скажи мне, наконец! Пабло даже не пытался сопротивляться; устало прикрыл глаза, а потом так же быстро их распахнул и на него словно накатила новая волна отчаяния: — Да, потому что ты мне нравишься, Мариса! Вот почему! Мои руки ослабли, упав вниз, точно какие-то веревки. — Черт, — Пабло выругался, уставляя свои голубые глаза в небо и хватаясь за свое лицо, — что я несу!!! Говоря это вслух, Бустаманте словно не мог поверить в реальность всего происходящего. Пока я несколько секунд стояла в полном недоумении, Пабло истерически хохотнул, становясь еще больше похожим на какого-то безумца: — Потому что я с ума схожу, находясь рядом с тобой! Потому что теряю контроль, если тебя вижу. Я столько хочу с тобой сделать… но ты не моя. Бляяять… — он вымученно простонал, прикрыв глаза двумя руками. — Ты девушка моего лучшего друга, и эта правда меня просто убивает! Я не нашла в себе ни сил, ни более подходящих слов, чтобы сказать ему: — Знаешь… Пабло, наверное, я лучше пойду… И я ушла, ни разу не обернувшись, но даже так, я чувствовала как, Пабло прожигает взглядом мою спину, требуя заглянуть ему в глаза. Я хотела ответов, а с этой минуты в моей голове стало еще больше вопросов.