Мой кислород

Июнь. Тепло. За окном только-только взошло солнце и, пробиваясь своими яркими лучами, пытаеться разбудить парня танцуя на его русой голове. Младший морщит нос, когда один из лучиков попал ему на лицо, от чего тот нехотя проснулся. Хосок повернулся на бок и почуял пустоту. Такс, Юнги в кровати нет. Ну как всегда. С тех пор когда Хосок и Юнги начали встречаться все шло хорошо, даже очень. Но потом Юнги стал чаще задерживаться на работе, хотя он художник и мог бы и брать работу на дом, чтобы почаще видеться с любимым. Старший запретил Хосоку работать, ибо он хочет сам покупать все те, что хочет его «лучик солнышка». Это младшего бесило больше всего! Ведь дома ему нет дела: Юнги на работе, гулять надоедает, да и не с кем, потому что хен ревнует Хосока к каждому столбу! Хосок медленно встал с кровати и спустился на первый этаж. Пусто. Ну, этого и стоило ожидать. Младший уже привык к тому, что нет кофе в постель от Юнги и милых записочек, которые так трогают сердечко Хосока. Он сам один, в огромном доме. И казалось бы, все идеально: парень есть, заробатывает много, машина даже есть! Но… нет самого главного: внимания. Хосоку не нужны деньги, тачки, слава. Он бы отказался от жилья и проживал бы на улице, но только с любимым. Да, он любит Юнги, очень сильно. Но, взаимно ли это? Хен никогда не говорил что любит его. Да, бывали фразы: «ох, как я люблю тебя, когда ты злишься» или «да люблю я тебя, бро, успокойся!». И вроде бы, слова те же. Но не те. Не то. Не то что нужно. Не так сказано. Не таким способом. За окном уже довольно прохладный для лета вечер, а Хосок открыл все окна в доме, потому что днем было жарко. Теперь он сидит на диване, в одной белой майке и смотрит какую-то передачу, даже не запомнив название. Нет, он не встанет и не закроет их. Не от гордости. Ноги приморозило и они почти что не двигаються. Дверь замка щелкаеться и открываеться. Юнги. От одной мысли о нем Хосоку хочеться плакать. Ему больно. Одиноко. Тоскливо. Пока парень раздеваеться в коридоре, младший осознает, что не может пошевелить ногами, потому что перемерз. Ноги синие, на руках вены вздулись, глаза опухшые и щеки вот вот превратяться в сосульки. На них нет уже тех ранних солнечных лучей. Только холод. — Ты чего тут мерзнешь? — спросил Юнги присев рядом с ним. — И тебе привет. — сухо ответил младший. Юнги оглядел парня с головы до ног и заметил, что ноги трусяться и синеют еще больше. Он не на шутку испугался, но увидев открытое полностью окно добавил: — Давай я тебе плед принесу. Хен уже встал и собрался уйти, но Хосок схватил его за запястя и всеми силами пытался не задрожать. Видимо, не получилось. — Нет… — голос предательськи задрожал, а из глаз выступили слезы. — Не уходи, прошу. Не оставляй меня одного. Я слишком долго был один. Мне нужен ты. Хотя бы на пару минут и я йду, честно-честно! Юнги-я, прошу дай мне побыть последние пару минут с тобой! Хосок уже окончательно плакал. Юнги не мог видеть таким младшего. Он отцепил свою руку и побежал на второй этаж. Хосок умер. В него умерло все живое. Осталось только тело. У него нет уже души. Или есть, но она чертовски далеко засела. Юнги был его кислородом, которым он жил. Теперь он не может дишать. Глаза предательськи закрылись и Хосок упал на диван. Хосок видел сны. Красивые, красочные. Они с Юнги держаться за руки, бежа куда-то в даль по полю. Младший видет обрыв и вместе с Юнги бежит к нему. Вот только… падает он сам, а старший остался смотреть, как Хосок падает. Проснувшись он почувствовав тяжесть на талии. Чьи-то руки обвивали его со всех сторон, будто боясь отпустить. Немного покрутившись он понял что это их с Юнги кровать. И руки, собственно, тоже пренадлежали старшему. — Ну давай еще немного полежим, чего ты так рано встал? — шепнул Юнги прямо в шею младшему, от чего у последнего появились мурашки по всему телу. — Чт.? — но договорить ему никто не дал. — Тшшш, — Юнги приставил палец к губам Хосока, повернув его лицом к себе. — Сегодня буду говорить я. Юнги поменялся в лице: его сонное состояние куда-то исчезло и появилась полная серьезность. Хосок знал, что это к добру не доведет. Старший сел на кровать, посадив перед собой Хосока и пристольно смотрел ему в глаза. — Хоби-и… — нежно начал Юнги. — Я понимаю через, что ты прошел и как себя чувствовал, потому что я чувствовал себя точно так же. Хотелось все бросить и прийти к тебе. Плевать хотел я на эту работу, но я был вынужден ходить на нее, чтобы сделать это. — Юнги достал из-под спины маленькую синюю коробочку для… кольца?! — Х-хен.? — Сегодня говорю только я. — опять приставил старший свой палец к губам младшего. — Чон Хосок, — Юнги открыл коробочку из которой светились два колечка с надписью «Мин Юнги» и «Чон Хосок». — Готовы ли вы жениться на мне? Это было не передаваемо. Хосок сидел с открытым ртом, непонимая: какого хрена с ним происходит? Его любимый Юнги делает ему предложения! Юнги! Хосоку! Нееет, это бред. — Мне еще раз повторить? — неловко улыбнулся Юнги. — Ты мне запретил говорить. — Хосок обнял шею старшего своими руками и прошептал прямо в губы, потом поцеловав их. — Это значит да? — спросил Юнги, когда поцелуй прервался. — Да… «Да» — как много это слово значило для Мина…