.Почта России.

Очередное утро выдалось прекрасным. Зима почти кончилась, солнце ярко светило в окно, и уже можно было гонять в ветровках на флисе. Красота. — Лёш, а почему ты со мной пошёл? Ну… тогда… в первый раз? — спросил Гриша, заваривая кофе на моей\нашей кухне. Завтрак без кофе — зло. А Гриша без завтрака — монстр. Его организм нуждается в плотном и правильном питании, мне нравится ухаживать за человеком, что стал мне настолько не безразличным. Слежу за его диетой, за его вещами, и даже волосы (и фигня, что там стрижка под шесть миллиметров) ему расчёсываю (на самом деле чешу мягкой щёткой) после душа, от чего мы оба ловим какой-то катарсический кайф. Я без ума от нежного и мягкого Гриши рядом со мной, и, от злого и волевого, беспринципного Гриши на его работе. Потрясающий человек, сочетающий в себе всё и сразу, и без перебора. — Ха, Горик, ты себя со стороны-то видел? — усмехнулся я, булькая своим матэ в его любимой чашке. Мне постоянно за это прилетает, но ничего не могу с собой поделать, я обожаю вещи Горика, особенно футболки, в которых откровенно тону. Мышечную массу набрать оказалось не просто, даже с учётом такого строгого тренера, как Гриша. Видно, не судьба. — А что со мной не так? — искренне удивился мой мужчина, смешно выпучив на меня глаза. Забавный. — Хах, ну… тогда я банально испугался, что я такой крохотный, как котёнок… — А я люблю котят, — тут же строго возразил он. — Хахаха, я знаю, но я правда испугался, что я такой маленький на фоне такого большого и злого тебя, что если не пойду сам, то ты меня просто в карман положишь и утащишь, — тихо посмеиваясь, пояснял я свои действия, казалось бы в очень далёком прошлом, хотя прошло всего-то несколько месяцев. Но мы быстро нашли общий язык и как-то всё лихо закрутилось, от чего я очень рад. — И как? Не разочарован? — отхлебнул он кофе из моей чашки с рисунком рыбок (сувенир из аквапарка, в который мы гоняли на новый год) и поиграл бровями. И хоть Гриша вёл себя легкомысленно сейчас, я видел, что это напускное, он боится услышать ответ, который разрушит то, что мы построили. А вот и не услышит, потому что я счастлив и позабочусь о счастье его. — Неа, — весело ответил я и намазал хлеб маслом. Гриша сильно изменил мою жизнь и оказался вовсе не таким, как мне показалось изначально. Но всё портит его бывшая — Алиса, которой я готов глаза выцарапать. Вот, уже дошло до того, что я салон по наращиванию ногтей присматриваю. А чего бы и нет? Наращу поострее, да чтоб наверняка. И чего баба к нему привязалась? Хотя… я бы тоже от такого, как Горик просто так не отказался, таких хороших, добрых и искренних людей я ещё не встречал. — Хорошего дня, Леший, — усмехнулся Гриша и чмокнул меня в лоб. — А чего, как покойника-то? — тут же возмутился я, закусив губу. Он любит меня дразнить. — Хах, хорошо, можно и иначе, — усмехнулся он и поцеловал меня в губы. Так запальчиво, так страстно, наращивая темп и сводя с ума дыханием - с шумом через ноздри. И ноги дрожат от желания запрыгнуть на талию, обвиться вокруг, прижаться плотнее, сильнее, распаляясь и рыча от крышестного удовольствия... Надо было молчать. На работу мы опоздали. Оба.

***

— Где моя посылка? — взревела страшно крашеная баба в красном пальто, фурией взирая на меня. Не прокатит, не испугался. Попробуй снова. — Я так полагаю, что где-то, — просто ответил я, раскладывая косынку на рабочем ПК. — Что значит "где-то"? — замахала руками не очень дальновидная особа, пытаясь показать, как сильно её ранили мои слова. А мне не пофиг ли? — Ну… где-то она точно есть. Логично? — посмотрел я на неё с видом инквизитора, взирающего на ведьму. — А вот где именно, это уже вопрос другой, — поцокал я языком, качая головой в такт своим словам. — Ты-ы-ы, — зашипела она и стрельнула в меня своими перекрашенными глазами. Мимо, обломись! А у неё веки не болят столько туши на ресницах таскать? — Я, — согласился я и откровенно-издевательски, чертовски медленно потянулся всем телом. — Это что? Моя кофточка? — заорала она, взбудоражено тыкая в меня своим тонким пальцем. Упс, рабочий пиджак распахнулся. — Нет, мадам, это МОЯ кофточка, — возразил я, и одёрнул полы вещи. — Но она же женская, — проявила чудеса логики бабёнка, кривя губы в отвращении то ли ко мне, то ли к кофточке, а, может, вообще к самой себе. Женская логика — чёрт ногу сломит и добровольно с корнем выдерет себе свой хвост. — И что? А на вас туфли, — упрекнул её я. Безвкусные красные туфли со стоптанным каблуком на правой ноге, это было хорошо видно, когда она входила в помещение. — И что? — взвизгнула тётка. До чего же голос противный, так и хочется предложить ей поработать на вокзале, прибытие и отправление поездов объявлять. — И то, туфли вообще-то для мужчин созданы были, — важно заметил я, — а вы, женщины, — пафосно фыркнул на неё, хотя хотелось плюнуть, желательно кислотой, — их нагло отжали в хрен поймёшь каком лохматом веке. Но мужики же не тыкают в вас пальцем, — передразнил я её тон, — говоря, что вы мужское носите, — скарбезничал я и выламывал лицо в жуткие гримасы. — Но это моя кофточка, — заорала она, топнув ногой. — Нет, моя, — вскочил я с места и тоже топнул ботинком. Обоими. А чтобы больше было по количеству раз. — Я её заказала по интернету, — проскулила бабёнка, что-то ища в телефоне. Наверное, пиццу заказать хочет, а то мне и отсюда слышно, как у неё живот урчит. Диета? Хм. Ну-ну, только желудок себе испортит всеми этими: два сухарика в сутки, стакан кефира и листик салата без соли, мытый только минеральной водой. — На ней ваше имя не стоит, инициалов нет, так что не мои проблемы, что вы там себе напридумывали, — отбрил я дуру в ярких шмотках и вновь увлёкся пасьянсом. Что же мне так не везёт-то? Каждый раз, когда она приходит, ни очередей, ни несносных детей, ни недовольных старичков. Даже и не выпроводить её культурно, а открыто хамить не хочу. Это скучно. — Моя посылка ещё неделю назад должна была прийти. Но не пришла. Я по интернету её отслеживаю, — проскрипела она голосовыми, словно кастинг проходит на главную роль в фильм ужасов. — Значит в пути, — пожал я плечами и очень выразительно вздохнул. — С этой кофтой, — рявкнула баба, ткнув в меня пальцем. А в меня тыкать пальцами нельзя. А я хрупкий. И из-за этого очень нервный. А когда я нервничаю, я начинаю падлить. Ой, зря она со мной так, очень зря. — Не с этой, — манерно и очень жеманно заявил я, лишь кончиками пальцев поправляя чёлку, — а с похожей, — прогнусавил я в нос, чтобы побесить её сильнее. — Просто у нас одинаковая тяга к прекрасному, — ляпнул я, возведя руки к небу, то есть потолку. — Фууу, да я тогда вообще безвкусицей страдаю, — скривился я и даже передёрнулся всем телом. — Вот именно, — заявила она, вновь топнув ногой. — Что, блять? — тут же дошёл до неё мой сарказм. По ходу, тётя по жопу деревянная. Сочувствую ей. — Как только конкретно в-а-ш-а кофта придёт, мы вас уведомим бланком, — ответил я, громко чавкая, где-то в недрах кармана экстренно найденной жвачкой и глядя на неё так, словно глаза об девушку ломаю, то ли от её божественной красоты, то ли от презрения к ней. Я бы поставил на третий вариант: тупо ненавижу. — Где посылка, шваль? — хлопнула она ладонями о столешницу и чуть ли грудью тут же не легла, глядя на меня не моргая. Это она зря, тут недавно бабушка была, у неё пресервы сельди потекли, просто бабуся по пути на почту подхарчиться решила. А я… а мне лень убирать. — Идёт! — уже рявкнул я. — Где именно? — пытал меня нервный срыв на кривых ножках. — Где-то между точкой «А» и «Б», — указал я руками придуманный отрезок якобы пути. — Тварь, я жаловаться буду, — проквакала деваха и только сейчас заметила, что у неё явные проблемы с ладонями. Скривилась, но промолчала, просто стала искать платок в сумке. Удачи. Тряпочную сумку отмыть будет сложнее, ага. — Вперёд, — кивнул я ей и улыбнулся, гаденько так, мерзко. — Спасибо, что вы с нами, приходите ещё, будем вас ждать, и стараться сделать вашу жизнь, как можно лучше, — продекламировал я с выражением давно вызубренную фразу. — И приду, — рявкнула она и уцокала куда-то за дверь. Ну-ну. Я встал, снял с себя и вправду её кофточку, оторвал с неё гадские перламутровые пуговки, воткнул вместо них канцелярские кнопки с пластиковым круглым набалдашником в заранее подклеенный изнутри тонкий, но плотный скотч (чтобы лучше на месте держались) и сбрызнув вещь, щедро так, от души, средством для травки тараканов (очень вонючая хрень, похлеще дихлофоса и держится долго), упаковал в её же коробку, что хранил под столом, заклеил скотчем с наименованием нужного города (а у нас на складе все скотчи всех городов отправления есть, а их не так уж и много, заказывают-то в основном из Москвы и Питера, остальное, если что, просто оформляется, как брак коробки и клеится наша клейкая лента), и положил посыль на склад. Пусть порадуется.

***

— Где квитанции за оплату коммунальных услуг? — опять кипишевала тётка в алом пальто, но теперь с расцарапанной рожей. Ха, видимо, желание обновить фото в инстаграме и похвастаться новой безумно дорогой вещью было сильнее доводов разума об отвратительном аромате, а саму вещь, похоже, надевала быстро и не глядя, раз так сильно расхреначила кожный покров. Это явно не происки животных, характер ран другой. Меня вот что интересует: а расстёгивать пуговицы эта бабища не пробовала? Судя по ней — нет. — В вашем почтовом ящике, — откровенно и по-хамски ответил я, заразительно зевая. — Там их нет, — взвизгнула тётя, прям пуская дым из ноздрей. Не, не страшно. — А ко мне какие претензии? Я не почтальон, — со смертной скукой в голосе. — Вы за это отвечаете, — пыталась бороться за свои права она, почему-то постоянно поправляя волосы. И что у неё за приоритеты такие в жизни, а, раз линия поведения сломана нафиг? — Нет, — возразил, как мяукнул, на что девушка шарахнулась в сторону. Смешная, это хорошо, а то скучно мне тут. — В-а-ш ящик, в-а-ш-а квитанция, в-ы её просрали, а я виноват. А не много ли вы на себя берёте, дамочка? — фыркнул на неё, почёсывая подбородок. Побриться бы. — Хам, — взвизгнула она, но крыть было нечем и женщина манерно ушла, зачем-то откровенно не красиво виляя задом в леггинсах, которые я бы назвал колготками. Уж очень сильно просвечивают. Квитанции? Ах, какая жалость, что мне не на что было поставить чашку с горячим чаем, пришлось использовать то, что было под рукой. Ну я же не виноват, что в чашке трещина и квитанции как-то сами собой погибли в борьбе оставить чернила читабельными. Это всё форс-мажоры. Да-да, честно-честно.

***

— Да вы издеваетесь? — заорала всё та же баба, вломившись в помещение, как дракон на роликовых коньках, то есть плюясь огнём, в беге на приличной скорости. И как ноги не сломала? Наверное, теперь она на ёжика села, вон как глаза пучит. А я чё? А я ничё! Я просто ненавижу розовый цвет. И я совсем не виноват, что эта бабища заказала себе сидушку для унитаза именно в такой жуткой расцветке. Да кто вообще заказывает сидушку для унитаза в липовом магазине «Сваровски», обитую жутким мехом, ещё и со стразами, по цене автомобиля? Ну пришла и пришла посылка. Ну была в пакете, ну вся замотанная скотчем. Так, что открыть трудно, что ли? Привет, фен и пол часа свободного времени. Ой, босс пришёл. — Здравствуйте, уважаемая, — тут же подобрался я. — Чем могу быть полезен? — расплылся в приторной улыбке. Не зря же я работник месяца уже который месяц подряд. Прям мальчик-зайчик. Да, я — лицемерная тварь. И что? А по-другому на такой работе не выжить. Если честно, то ни на какой работе не выжить, будучи наивным кретином. — Это ты, сука, виноват, — заорала тётя на меня так, что стены дрогнули. Это она погорячилась, у нас тут нервных не любят. — В чём именно, мадам? — состроил я моську грусти и печали. Получилось хорошо, вон Ирке (кассирше Почта Банка), аж плакать глядя на меня захотелось. Босс же внимательно следит, но пока не вмешивается. — В том, что моя жопа теперь одна сплошная дырка, — заорала женщина фальцетом на очень высокой ноте и все вокруг оглянулись, уставившись на девушку у моего окошка. Зря она так, орать в помещении, где так много людей — себе дороже. — Мне посочувствовать вам или поздравить вас с вашими выдающими сексуальными талантами? — бодро вопросил я, приторно растягивая губы в ухмылке. — Наверное, посочувствовать, счастья я на вашем лице не наблюдаю, — скарбезно сделал я вывод из ситуации. — Но я-то здесь при чём? Мы же с вами не занимаемся непотребствами, — почти искренне посочувствовал совсем не громко я, так чтобы абсолютно ну никто не услышал. Правда! Тут просто эхо, акустика… Идеальные условия для шпионов, надо сказать. Народ усиленно пытается не ржать. Но я и правда не при делах. Честно-честно. Правда-правда. Просто это розовое уёбище само выпало из каким-то чудом открывшейся бандероли, вот прямо мне в руки. Я при этом ещё и пострадал, испытав откровенный шок (да мне моральная компенсация за это положена). Оно ведь просто выпрыгнуло на меня, прям накинулось, из пакета, выбесило, и я, совсем чуть-чуть подрезав ткань с краю (таким образом стоически защищая свою жизнь и нервную систему), насыпал под обивку гвоздей для оконных деревянных рам — маленьких и очень острых (ещё в том году кто-то пакет в два кило притащил, так они и валяются на складе). Я честно не виноват, что она плюхнула свой пердак на сидушку, не проверив товар. Вот! — Да я всю жопу себе… да ты… я знаю, это ты… — верещала невнятно баба, размахивая руками, а у её ног топталось с лапки на лапку маленькое безобразие с выпученными глазками. А вот собаку жаль, наверное, у неё постоянный стресс с такой-то хозяйкой. — Чем могу помочь? — вмешался босс с дежурной улыбкой, беря на себя огонь. Удачи, мужик, похороним тебя с почестями, обещаю. На самом деле у нас таких по двадцать человек в день, и нет, не всем мы и правда падлим, есть просто тупые и мнительные, крикливые и ненормальные. Босс выслушал претензии, аккуратно донёс до тёти информацию, что раз посылка не была вскрыта, то вопрос не к нам, а к отправителю, и ненавязчиво вытурил её погулять, желательно с собакой, целесообразно подальше отсюда, а потом угорал с толпой, которая бурно обсуждала странную фурию без царя в башке. Горжусь собой.

***

— Это што? — фыркнула баба всё в том же пальто, с той же причёской, с той же собакой и с тем же настроем - мстить и гнобить всё живое в радиусе километра. А как же правило: не носить одно и то же два дня подряд? Неужели ей одеть больше нечего? Сочувствую. Мой гардероб и то поинтереснее, чем у неё будет. — Посылка из Китая, — ответил я, флегматично пожав плечами. — Почему она в таком виде? — завизжала баба, некрасиво пуча на меня свои вновь перекрашенные глаза. Наверное, потому что я по ней прыгал, скакал, бросал её в стены и сидел на ней пол дня. Кстати, было неудобно, но оно того стоило. — Наверное, потому что устала идти пешком из такого далёка до вас такой недалёкой, — бодро отозвался я, с самым что ни на есть сарказмом. — Ты-ы-ы… — прорычала она, чуть ли не запрыгивая на мою стойку. Удачи. Ух ты, бесится. Прикольно. — Я, я! Это мы ещё в прошлые разы выяснили, — важно подтвердил я девушке с очень важным видом. — Женщина, ко мне-то какие претензии? Звоните на таможню, с ними и разбирайтесь. У них в день по миллиону таких вот посылок приходит и все в куче лежат. Я-то в чём виноват, что ваша посылка, видимо, была на дне контейнера, — отбрил я фурию, что уже совсем исходила на говно от бессилия. — Но там айфон, — заорала она на ультразвуке, хватаясь за голову. Ой, причёску помяла. Не сочувствую. А я знаю, что айфон, я пробил фирму поставщика и узнал, чем он торгует. Не «Яблоками», конечно, подделкой, и даже не скажу, что качественной, но… не моё дело это. — Сочувствую. Следующий, — равнодушно бросил я, тут же смотря в сторону очереди. — Это ты её… — заикнулась было дама. — А ты докажи, — прошипел я, зло сверкая глазами так, что баба отшатнулась, а бабуся с комуналкой и мешком мелочи бодро боднула её тазом в сторону и заняла всё моё внимание. Люблю бабушек, склочные они, сволочные, но такие классные. Прям, как я.

***

— А мне Алина звонила, — вздохнул Гриша вечером, суша волосы полотенцем после душа. — Опять, — равнодушно уточнил я, делая вид, что всё в порядке, хотя мысли о салоне и ногтях всё равно бесновались внутри, перетягивая на себя одеяло разумности. Она постоянно звонит. И номер не сменить, у неё вообще-то любовь Гриши "в заложниках", поэтому моему мужчине приходится мириться с её заёбами. — Да, рассказала, как какой-то ненормальный на почте её обижал. Снова, — усмехнулся Горик, склонив голову на бок. При его комплекции, это выглядело очень забавно. — Ничего не знаю, у нас на почте все интеллигентные, — фыркнул я, весь нахохлившись. Только мне ещё не хватает пинки из-за этой стервы ловить. — Хахаха, не сомневаюсь, — чмокнул меня Гришка в шею со спины и тепло улыбнулся. Умеет он из меня верёвки вить. — Оставь Алину, чёрт с ней, — не попросил, не потребовал, просто сказал. — Не защищай её, — огрызнулся я. Он не имеет права заступаться за эту склочную стерву. — Я не об этом, она того не стоит, — мягко произнёс Гриша, садясь рядом и хлопая меня своей большой ладонью по моему маленькому колену. Иногда мне кажется, что Гриша должен чувствовать себя как минимум педофилом, ведь я такой кнопка, а он такой шкаф. Хотя, лично нас это не напрягает. — Но стоишь ты, — гордо заявил я и прямо посмотрел Грише в глаза. — И чем я тебя заслужил? — нежно проворчал Горик. — Тем, что ты есть в этом мире, - мягко буркнул я, немного смущаясь и упираясь лбом в его мощное плечо. Я очень счастлив с ним.

***

— Ну знаете ли, я на вас в суд подам, — еле сдерживаясь заявила эта крыса всё в тех же шмотках. Стра-а-анная. И как Горик повёлся на такую? Хотя, при нём она была явно другой. Вот, что с женщинами стресс делает. Я видел её фото в его альбоме, там она... иная. Нет, не ревную, она была частью его жизни, и Гришка имеет право хранить память о приятных моментах, даже если сейчас человек из этих воспоминаний вызывает лишь негативные ассоциации. — По теме? — флегматично отозвался я, откинулся на спинку мягкого стула (Гриша подарил), и манерно закинул ногу на ногу, взирая на неё так, словно она у моих ног, кроссовки мне вылизывает. — По теме членовредительства, — рявкнула баба. Хммм… — Но у вас нет члена, — фыркнул я ей. — Зато есть волосы, — взвизгнула она. Нервная какая-то. Вон, даже патлы позеленели. Фу, отвратно выглядит. Ну… наверное, ей не стоило заказывать маску для волос с какими-то там минералами, витаминами, шунгитом… Эта адская смесь была с ароматом розы до кучи. А я не люблю розы. Колючие цветы, и вянут быстро, и пахнут ужасно. Я добавил ей (аккуратно, через шприц) смесь каких-то тоников и лимонной кислоты. Пахнуть лучше не стало, зато её мышиный тусклый цвет исчез, став зелёно-грязно-коричнево-отдалённо-бурым. Странное сочетание, но ей идёт, к такой помятой роже в тему. — Вижу, и они прекрасны, — улыбнулся ядовито я. — Это ты, крысёныш, я это знаю, — ярилась девушка сильнее. — Ну, по поводу того, кто из нас двоих тут крыса, я бы поспорил. Поспорил, но не буду. Такие Боги, как я со всякими грызунами не якшаются, — гордо вякнул я ей, вздёрнув подбородок. — Да ты сука, тварь, свинья, я тебя в твоём же дерьме утоплю. Только попробуй ещё раз что-то сделать с моими посылками, я тебе глаз на жопу натяну и буду трахать палкой от швабры, пока кровью блевать не начнёшь, — орала она, брызжа слюной и потрясая кулаками. Ага, жду-с. — Дамочка, а давайте разойдёмся миром? — улыбнулся я ей своей самой лучшей из улыбок. — Вы отдаёте мне собаку, — указал я на английского той-терьера в её руках, что дрожал и трясся, — а я прекращаю уничтожать столь великие ценности вашей жизни, — мягко предложил я, чуть-чуть добавив в голос угрозы. — И зачем тебе эта тварь пучеглазая? — нервно уточнила тётя. — А я животных люблю! — просто, но с силой в голосе. — Пф, — взмахнула она своими жуткими волосами и ушла. Ну-ну.

***

Заказное письмо? Ой, сгорело случайно! Счета? Ох, нечаянно порвались. Посылка? Это НЕ я налил в коробку клея. Его наличие в отправлении изначально было предусмотрено отправителем. Бандероль? Ну, кто-то, наверное, пошутил, засыпав внутрь сухую зелёнку. А я-то тут при чём? Я вообще в это время… где-то был. Да. Просто письмо? Окей, да, его я вскрыл, прочитал, тоска от её подруги, всего лишь приглашение на свадьбу. И куда оно потом пропало? Понятия не имею. Наверное, само уползло в сторону адресата. Денежный перевод от родителей? Ой, квиток куда-то завалился… Дважды. Какой прыткий, однако.

***

— Хорошо, забери эту блохастую гадость и больше даже не дыши в мою сторону, — вяло отчеканила баба, бросив собаку мне на руки. А мешки под глазами ей идут. — Замётано, — просто отозвался я, поглаживая пса по загривку. — Привет, малыш. Голоден? — потискал я тойку и сразу же спрятал собаку за пазуху, сначала надо его согреть.

***

— Я дома, — крикнул Гриша, закрывая за собой дверь. — Леший, я купил пиццу, будешь? — Да, — сказал я, улыбаясь, выходя в коридор. Обожаю встречать его с работы, этот момент всегда наполнен нежностью от прикосновений и радостью от единения. — А ты чего такой довольный? — улыбался Горик, стаскивая с себя обувь. Ему бы в душ, да пожевать. А я спагетти приготовил, с курицей и грибами, как он любит. — Ну… — пожал я плечами. — Что случилось? — насторожился Гриша. — Гаф-гаф-гаф, — выскочило пучеглазое существо в чёрно-белой пижамке, что я купил по дороге домой, навстречу хозяину, быстро-быстро перебирая своими тощими лапками, цокая коготками по паркету и бешено виляя хвостом. — Туся, — счастливо крикнул Гриша, грохнувшись коленями в пол и подхватывая любимого пса на руки. Не люблю, когда дорогие мне люди плачут. Но этим слезам я был рад.