Кто поможет ей?

— Как ты думаешь, кто это может быть? Этот человек явно учится в Бахор. Блять, ну почему не может быть всё хорошо? — бурчала рыжая за столом, как ребёнок, которого заставляют есть ненавистную кашу. — О чём вы говорили с директрисой? Эва, ты никого не заметила, когда выходила? — Магнуссон думал и вспоминал всех, кто знает и мог знать о родстве Мун. — Она сказала, что знакома с мамой и то, что ваша игра с Якудзами затянулась. А ещё говорила, что мамочка желает для меня добра, и она, по всей видимости, рассказала мисс Амберлье, — ответила рыжая, поджав губы. — Вильям, может таким образом мама пытается заставить меня вернуться к ней? Если так всё будет продолжаться, то мне придётся так и поступить. Вернусь в Австралию и всё наладиться. — Эва, нет, не думай об этом. Мы разберёмся со всем и справимся, — брат обнял Мун. — Всё наладится, дорогая. Давай пока что подумаем, кто это может быть. — Надо Сане написать, чтобы она присмотрелась там ко всем. Может кто-то изменит своё поведение или сам скажет ей о себе и нам не придётся никого искать, — предложила Эва, кусая губу. Надо решать эту проблему. — Может всем наконец объявим, что я твоя сестра? Проблем тогда не будет. А что? В школе той я больше не учусь, пока дома сижу. Не думаю, что Якудзы ворвутся сюда. — Да, так и поступим. Пиши Сане, а я Крису напишу, что в пятницу закатываем новую вечеринку в твою честь. Пришло время правды для всех. Тогда этому анониму нечем будет нас шантажировать, — ответил Магнуссон. — Кстати, вы разговаривали с Крисом? — Нет, он опять избегает меня, но постоянно о чём-то шепчется с Нурой. Может ты что-то знаешь? — спросила Мун, а щёки предательски покраснели. — Ты ревнуешь? Неужели моя сестрёнка влюбилась в моего друга? Эва, мне ты можешь сказать, — Вильям улыбнулся. Он был рад, что чувства его друга оказались взаимны. — Что? Нет! Какая ревность? Нура бы так со мной никогда не поступила. В смысле, с тобой. Чёрт, я уже спалилась, да? — рыжая опустила голову на руки и застонала. Не так она хотела рассказать всё брату. Нет, Мун правда не ревновала Шистада. Просто было неприятно, что тот снова её избегает без весомой на то причины. Если в прошлый раз они вроде как повздорили, то сейчас всё было хорошо. Рыжей хотелось написать ему и спросить в чём дело, чтобы не строить лишних надежд. Но навязываться она не собиралась. Не в её правилах. Лучше уж отпустить и забыть, чем строчить бессмысленные сообщения, зная, что на них никто не ответит. — Да. Давай рассказывай всё и может я тебе кое-что подскажу, — ответил Вильям, улыбаясь самой коварно-обворожительной улыбкой, от которой девушки раньше сходили с ума. Да что уже говорить: до сих пор сходят. — Брось все эти свои штучки, я твоя сестра всё же, имей ко мне уважение, — фыркнула Мун. — Да, мне нравится Крис. Блин, а как он не может не нравится? Ты вообще видел его? Хотя ты парень, не поймешь. Нет, ты тоже красавчик, но ты мой брат, а инцест в мои планы не входит. Всё было хорошо, но Кристофер опять меня начал игнорировать. Не пишет, не звонит, ничего! Даже фотографии не лайкает в Instagram. Как будто меня вообще нет. Девушка решила наконец всё высказать, что кипело на душе. Кому, как не родному брату. Он поймёт и подскажет, что ей делать. Ведь, не первый год знает этого парня. — Дорогая, я не могу тебе всего рассказать, но подожди немного и всё встанет по своим местам. Шистад хороший человек с тяжёлым характером, тот ещё засранец, мягко говоря. Но мы с ним говорили по поводу тебя. Скажу честно, я никогда не видел его таким. Даже, когда он встречался с Ибен. Ему с ней было удобно и всего-то. А с тобой Крис меняется. Сестрёнка, не испорть всё в нужный момент, — Магнуссон обнял Мун, которая слушала его и впитывала каждое слово, как губка, пытаясь поймать что-то важное. Словно она упускала одну и ту же делать, пытаясь собрать пазл в целую картинку. Вот-вот и всё получится, ей будет понятна вся эта неразбериха. — Хорошо, Вильям. Только дельного ты мне ничего не сказал. Нура тоже самое говорила, — ответила Эва, чмокнула брата в щеку и отправилась в постель. Думая обо всём на свете, девушка смотрела в потолок. Бакуш не отвечала уже несколько часов, после прочитанного смс. Кому она успела так перейти дорогу? Бог его знает. Но одну вещь девушка поняла для себя. Сбегать, как последняя трусиха, она точно не собиралась. Будет бороться рядом с братом до самого конца, и никакой аноним не станет её шантажировать. Придут Якузды? Пожалуйста. Мун возьмёт себя в руки и наваляет по возможности им, хотя бы одному из них. Например, сковородкой. А почему нет? Она станет сильной. Ради себя, ради брата, ради семьи. «Эва, привет. Да. У меня получилось кое-что найти. По всей видимости, это была Эмма. Она раньше училась в Ниссен, а когда переспала с Магнуссоном, тот не самым лучшим образом порвал с ней, а девочка любила его. В общем, чтобы избежать позора, Эмма перевелась в Бахор. Это всё, что я могла найти. Удачи.» М-да. Ещё лучше. Подстилка, которая собралась мстить рыжей, не добавляла радости к всеобщей картине. Но это было не удивительно. Только что собиралась делать эта сумасшедшая? Рассказать все Сандеру и его шайке? Это уже мало что изменит, ведь Эва больше не обучается в сим заведении. Надо решать вопрос с матерью, чем и решила заняться. «Мам, привет. Я не понимаю, чего ты добиваешься. Когда была с тобой в Австралии, ты не обращала на меня внимания. А теперь, когда я не под твоим контролем, ты портишь всё, что можно. За что? Мам, я люблю тебя. Но не могу вечно терпеть твои выходки, как у малолетнего ребёнка. Да, тебе обидно за мои слова. Прости за это. Прости за всю боль, что причинила тебе. Я счастлива здесь, с братом, с Вильямом. Помнишь его? Это твой сын. Мам, пожалуйста, будь со мной честна и справедлива. Я научусь быть сильной, как ты хотела. С любовью, твоя дочь Эва.» Надеясь, что слова дойдут до матери, Мун стёрла слезу, которая стекала по щеке. Отправив смс, девушка встала и решила поделится информацией от Бакуш с Магнуссоном. Но перед этим надо привести лицо в порядок, чтобы брат не заметил, что она снова льёт слёзы. — Вильям, я зайду? — постучала Эва в дверь комнату брата. — Да, конечно. Что-то случилось? — А, да. Сана написала, что это была Эмма. Твоя бывшая. Она написала мне то сообщение. Расскажешь? — спросила Мун, присаживаясь на кровать парня. — Ох, Эмма. Да, помню такую. Это было в начале года. Я знал, что девочка влюблена в меня, но она была подстилкой всех Пенетраторов. Но во мне она всегда видела парня, хотя переспали мы с ней один раз. Потом появилась Нура и я ей все объяснил в моей манере, ты же знаешь, мне тогда было срать на чувства других, — рассказывал Вильям. — Приятного мало, да. Извини, что сейчас от этого страдаешь ты. Получается, Эмма подслушала ваш разговор, а как поняла, что ты собираешься выходить — спряталась. Магнуссону было стыдно перед сестрой. Парень и подумать не мог, что бывшая способна на такое. Если бы каждая такую херню творила, что было бы тогда? У некоторых была адекватная реакция, ну переспали и переспали, девушка знала на что шла и с кем. Некоторые начинали плакать и говорить: «Тебе что не понравилось? Я думала, что мы теперь вместе, ты мне такие слова говорил.» Детка, они всем такие слова говорят, успокойся. Не будь наивной дурочкой. А некоторые, особые дамы, у которых летела крыша, начинали кричать, пытаться ударить и выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Все присутствующие привыкли со временем к таким выходкам, поэтому стали смотреть на них сочувствующим взглядом. — Вильям, не переживай. Кстати, я маме написала. Сказала, что стану сильной, что счастлива здесь, с тобой, и попросила прощения. Надеюсь, что она успокоится и перестанет портить мне настроение, — сказала Мун, вставая с кровати. Больше им не о чем говорить. — Я пойду перекушу. Улыбнись, братец, что ты киснешь. — Иди уже, хвостик. Надеюсь, что мама поймёт всё, что она творит, и ты в скором времени будешь находится постоянно на моих глазах, — засмеялся Магнуссон. Мун спустилась на кухню и решила поесть шоколадный пирог, который готовила на днях. Девушка думала о том, каково будет учится вместе с братом. Думала про эти завистливые взгляды, на которые научится не обращать внимание, а также похотливые взоры у парней. Но никто из них не осмелится подойти к ней. Они же не самоубийцы, в конце концов. Звук сообщения вырвал из раздумья. Мама ответила. Сердце вдруг бешено забилось. Почему-то стало страшно открывать его. Вдруг там то, что она не хочет видеть? Вдруг там мать написала то, что испортит рыжей настроение и в очередной раз доведёт до слез? «Эва. Я надеюсь на это. Ты можешь учится в школе вместе с братом. Я завтра позвоню мистеру Бломфельду. Прости и ты меня. Может когда-нибудь я смогу приехать к вам в гости.» Коротко и ясно. Спасибо мама за тёплые слова любви, которых от тебя хрен дождёшься. Эва даже однажды сказала Анне-Марит в порыве злости, что в жизни не станет такой мамой, как она. И ей за это стыдно до сих пор. Не стоило этого говорить. Но что сделано, то сделано. Время не вернуться назад, как бы нам порой того не хотелось. — Магнуссон, тащи свою задницу сюда, — Кристофер бесцеремонно ворвался в дом, открыв дверь своими ключами. — О, ты уже тут. Где же твой братец? — Сейчас спуститься, наверное. До этого был в своей комнате. Какого чёрта ты приперся сюда? — возмутилась девушка. — Пришёл обсуждать вечеринку, которая будет в пятницу. Вильям тебе не сказал? — ответил Шистад, садясь за стол. — Магнуссон, не заставляй меня подниматься! — Чего орешь, придурок? Я тебя слышал с первого раза. Что приперся? — проворчал Вильгельм, почесывая голову. — Да, вы точно брат и сестра. Одни и те же вопросы. Отвечу ещё раз: на счёт вечеринки, которая состоится в пятницу. Мне любопытно, что за повод, что ты решил вторую неделю подряд проводить у себя это мероприятие? Понравилось убираться? — усмехнулся парень, ища что-то в холодильнике. — А яблок нет? Купите яблок. Ладно, съем йогурт. Мне пофиг, что он твой, Мун. — Девушка уже хотела открыть рот, но не стала. Лучше новый купит, чем станет спорить с ним. — Вечеринка будет в честь Эвы. Мы собираемся раскрыть наше родство. Потому Эмма узнала всё, подслушав разговор директрисы и сестры, — ответил Вильям, закатывая глаза. — Эмма? Эта та самая чокнутая, которая закатила тебе истерику в столовой и угрозами о самоубийстве? Её вроде ещё Исак назвал парнем из какого-то сериала, она? — нахмурился Шистад. — Не смотри на меня, малышка. Я не знал, что дорогой Магнуссон не рассказал тебе всей правды. — Прости. Не хотел тебя расстраивать, — ответил брат, смотря на ошарашенные глаза Эвы. — Да, она. Поэтому мы решили рассказать всё. — Если бы кто-то почаще появлялся в моей жизни, то знал бы всё раньше, — пробурчала рыжая, смотря на Шистада. Парень виновато кинул взгляд на неё, но ничего не ответил. Скоро всё откроется, так себя успокаивал Крис. — Кстати, мама мне ответила. Писала, что завтра позвонит директору, и я смогу учится в Ниссен. Здорово? — улыбнулась Мун. Надо хоть какую-то радость сказать. — Можешь передать Нуре, если ей это тоже интересно, Кристофер. — Какого чёрта твориться вообще? Я думал, что ты будешь рада, что стану общаться с блондиночкой. Она оказывается не такая противная, как думал. — А то, что ты опять избегаешь меня! Меня достало это, — вспылила рыжая. — Что на этот раз, Крис? Какую отмазку придумаешь? — Эй, ребят, успокойтесь, — прикрикнул Магнуссон, поднимая руки. — Не хочу слушать сейчас вашу ругань. Эва, иди в комнату. Мун зло посмотрела на парней, испепеляя взглядом брата. Нет, она не собиралась просто так сдаваться. Ей хотелось знать здесь и сейчас. Но против брата не попрёшь. — Да пошли вы оба, — фыркнула девушка и поднялась на верх. Как он мог так поступить? Словно она маленькая девочка, а не взрослый человек. Да, она вспылила, и что дальше? Сев на кровать, Эва даже не поняла, как злость уже начинала утихать и мозги стали работать в нужном направлении. Тихонько спустившись вниз, рыжая стала подслушиваться разговор парней. — Крис, когда ты все ей расскажешь? — Магнуссон говорил тихо, на что Мун выругалась себе под нос. — В пятницу. Нура мне сейчас помогает устроить для Эвы всё, поэтому не общается с ней, чтобы не проболтаться, да и меня подговорила. Что она вообще психует? Я для неё идеальное свидание готовлю, чтобы всё сказать. Пиздец, Вил. Ты прикинь я готовлю для девушки свидание, — сказал Шистад, садясь обратно за барную стойку. — Не понимаю этих девчонок. Пишешь — не нравится, потому что навязываешься. Не пишешь — вообще пиздец, потому что ты козел. И что делать, блять? — Пойти и сказать ей всё. Эва переживает. Мы разговаривали об этом, — ответил Вильям. — Позже, друг. Сейчас не время. Остался день. Что может произойти?