Мечта идиота

Привести себя в порядок я уже не успевал совершенно, но иллюзия отца успешно скрыла мой плачевный вид, так что похуй. Вхожу в переговорную, дочитывая на ходу послание от Квасира, похоже, их не прикончили в Йотунхейме, но Бюлейст хочет что-то там пересмотреть в мирном соглашении с Асгардом, ну, да, блядь, перехочет. Назначаю Внутренний Совет на время сразу после встречи с цвергами и искренне надеюсь, что не свалюсь к этому моменту, но хочется все закончить как можно скорее. Переговоры с цвергами, поставленными в условия оправдывающейся стороны, проходят легко. Даже как-то подозрительно легко. Их посол соглашается на все подряд, включая введение кораблей Асгарда в небо Свартальвхейма для поиска там и других капсул темных эльфов из далекого прошлого, но это уже бред. Кто на такое вообще когда-либо соглашался? Хотят показать, что им нечего скрывать? Через какое-то время посол все-таки понимает, что запизделся, говорит, что должен еще обговорить эти условия с правительством. Конечно, конечно, обговорите, у нас достаточно времени, чтобы прийти к решению, которое устроит обе стороны. Перед уходом цвергов прошу прислать мне командира их охраны. Фандрал входит в зал, мрачный, как диси-комикс «Отверженные» Гюго, отвешивает мне самый почтительный свой поклон, на который только способен. Я молча передаю ему послание из Йотунхейма. — Что-то серьезное? — он тут же начинает нервничать, не успев развернуть свиток. — Что-то с Огуном? Я не отвечаю, Огуна Квасир даже не упоминал, да и с чего бы, куда важнее сам факт отсутствия агрессии со стороны ледяных великанов. Видимо, Фандрал решает так же: по мере прочтения он заметно расслабляется, а когда возвращает мне письмо, уже и вовсе улыбается до ушей, как полный дебил. — Благодарю, Ваше Величество, теперь мне стало значительно спокойнее. — Есть еще какие-то подозрения относительно того, кого и чьими руками я пытаюсь убить? — Никак нет, Ваше Величество. Ваше Величество, блядь, когда он слова-то такие успел выучить, с досадой думаю я, а он словно мысли мои читает и тут же выдает: — И что Бюлейст хочет пересмотреть в договоре? С чего он вообще взял, что там есть, что пересматривать? — Капитан Фандрал, если вы требуете от меня отчета по всем переговорам, которые ведутся на данный момент, то уточните хотя бы, в каком виде и с какой частотой вы хотели бы их получать. Хотелось казаться грозным, но саркастично шипеть, находясь при этом в облике Одина, было не лучшей идеей, так что вместо того, чтобы скромно потупиться и съебаться с глаз моих, Фандрал довольно усмехается и говорит, что отчет в устном виде за бутылочкой хорошего вина его более чем устраивает. Я чуть дар речи не потерял от такой наглости. — А вы не охуели, капитан Фандрал? Нет, это, блядь, феноменально просто, не многовато ли самодовольства для одного такого... такого... Да он, блядь... Еще и царское вино на него переводить! Вчерашнее, видимо, понравилось! — Простите, — он псевдопокаянно опускает голову, — иногда я немного перегибаю палку. — Ваше Величество, — на автомате договариваю я и только потом понимаю, что сказал. — Для вас можно просто Фандрал, — нахально улыбается он. — К чему нам все эти формальности. — Пошел. Вон, — я яростно не повышаю голос и указываю на дверь. — Свободен! — Тут, к несчастью, вы абсолютно правы. Ваше Величество. Хорошего дня. Сука. Ну что за ебаный пиздец! Вот кого надо было в Йотунхейм отправлять, вместо Огуна, взяли бы его там в заложники — и не жалко. Я даже представляю себе это. Всеотец, у нас есть заложник. Называет себя Фандрал. А теперь, когда ты готов выслушать наши условия... Всеотец? Всеоте-ец. Блядь, что опять со связью? После Совета просматриваю бумаги, которые мне так любезно вручил отец перед своим загадочным исчезновением. Меня гложет очень плохое предчувствие. Как я и говорил, цверги — ловкие ребята, хотелось бы мне думать, что они распинаются тут перед Асгардом, только чтобы мы реально не отправили туда карательный рейд, но свежо предание, да верится с трудом. Не хотелось бы потом проколоться, как Щ. И. Т. с Гидрой. Впрочем, отцовская макулатура ситуации не улучшает, в конечном счете, решаю, что хрень это все, и пойду-ка я лучше посплю. На следующий день выясняется, что я особо никому не нужен, ну, кроме, конечно, Внутреннего Совета, но им я за каким-то бесом нужен постоянно, хотя все дела касательно Асгарда они в состоянии разгрести и сами, видимо, просто пытаются держать меня в курсе. Это очень мило. А мне просто до безумия любопытно, че там у Мстителей, я отправляюсь туда, сразу в Башню Старка. Некоторое время блуждаю по его небоскребу, в итоге нахожу его в какой-то застекленной комнате, заставленной всякой техникой. Сидит там себе, на одну руку надета его красная железная перчатка, в другой — отвертка, ковыряется в своей технике, подпевая под орущую на всю комнату музыку. Недолго думая, прохожу сквозь стеклянную стену и, похоже, остаюсь незамеченным. — Я смотрю, заклинание все-таки спало? — спрашиваю я, не то чтобы подкравшись к нему сзади, но появившись слегка неожиданно. Он аж подпрыгивает. — А ты не боишься подходить ко мне, когда у меня в руке репульсорная перчатка? — с плохо скрываемой агрессией приветствует он меня. — Я привык смотреть своим страхам в глаза. Я обхожу его стол, разглядывая рабочий беспорядок. С трудом верится, что мидгардцы уже доросли до такого уровня технического развития. Серьезно, я еще помню времена, когда они были уверены, что ветер дует с севера на юг, чтобы облегчить похмелье какому-нибудь богу. — Как продвигаются ваши поиски Гидры? — Как продвигаются твое воссоединение с семьей? Уже навестил Тора, порадовал его чудесной новостью? — Сначала хотел, — улыбаюсь я, усаживаясь на стул с другой от Старка стороны стола. Вижу под кучей робототехнической дребедени глянцевый журнал, беру и начинаю листать, — потом подумал, к чему напрягаться, если можно просто позволить тебе отправить ему запись нашего разговора? — Превосходная идея. Джарвис пишет все, что происходит в лаборатории, так что запись будет в отличном качестве и с идеальным звуком. — А как же то, что ты записывал тогда, в баре? — улыбаюсь я, не отрывая глаз от журнала и искренне стараясь не выглядеть слишком самодовольным. Это моветон. Он молчит пару секунд, видимо, сконцентрировавшись на каком-то особо тонком участке, потом угрюмо отвечает: — Не записывал я тогда ничего. У меня из техники с собой кроме телефона ничего не было, да и им я воспользоваться не мог, он же сенсорный. Ну, ты и так это знал? Грешные боги, и какой только херни эти мидгардцы не пишут. 20 мужских привычек, которые раздражают женщин — серьезно? — Эта твоя ухмылка означает «да»? — Не пытайся лгать лжецу, Энто... эм, Старк. Экологические проблемы приведут к гибели человечества. Блядь, новость. Вот вам еще одна: вода мокрая. — Ты, вроде, сказал, что не хочешь встречаться в Башне, — говорит Старк, откровенно пытаясь справиться со своим раздражением. Это что, был сейчас намек мне убраться отсюда? — Да? Почему я так сказал? Уже не помню. Я откладываю в сторону журнал и вижу прислоненный к столу рулон бумаги. Разворачиваю и тут же узнаю карту той самой страны, которую мне прошлой ночью указало заклинание. — Ты купил ее! — В конечном итоге, мне пришлось! Я раскладываю карту на соседнем столе, не менее заваленном всякой хуйней, прямо поверх нее, придавливаю уголки и запускаю заклинание. — Надеюсь, у тебя здесь нет ничего легковоспламеняющегося? — Нет, только взрывоопасное, — а потом до него доходит: — Так, Локи, здесь очень чувствительные оптические датчики, так что убирай открытое пламя, пока нас ни залило двадцать третьим хладоном. Я уже запустил алгоритм поиска, Джарвис с минуты на минуту даст мне точные координаты. Локи, я серьезно. Я серьезно, я серьезно, это он кому вообще говорит, интересно? Как будто меня пугает его двадцать третий хладон, что бы это ни было, что я, от газа что ли не смогу защититься. Любят мидгардцы со спичками играть, помню, Велес как-то мне рассказывал про одного колдуна, который хотел, чтобы в его доме всегда стоял запах альпийской свежести, но напутал что-то с заклинанием и получил зарин. Умереть он, конечно, не умер, но прежним здоровьем похвастаться уже не мог. И вообще. — Если ты не будешь совать туда пальцы, никто не пострадает. — Если ты не уберешься отсюда через десять секунд, то я не уверен, что никто не пострадает! Он откладывает в сторону отвертку и делает глубокий вдох, глядя на меня с таким хорошо сдерживаемым бешенством, что аж залюбоваться можно. — Ужас. Ты что, злишься? — наивно спрашиваю я, усаживаясь обратно на стул. — Да! А хочешь знать, почему? Я потратил дохерища времени, пытаясь разобраться с какой-то хренью твоего авторства. Сначала я убегал от преследующих меня пастей гребаных бобров, стараясь при этом ничего больше не задеть, в конце концов, мне удалось запереть их в одном из лифтов, и я до сих пор понятия не имею, приняли ли они свой вид обратно! Потом я сидел четыре часа в комнате, пытаясь придумать более-менее безобидную ассоциацию и ожидая, пока твое заклинание снова перезагрузится! Слава богу, превращения одних вещей в другие закончились, зато я начал воспламеняться, когда злился, а учитывая то, что я не мог ни есть, ни спать, настроение у меня было препоганейшее, а одежда к такому готова совсем не была! Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, что мне с Сэмом пришлось заканчивать ваш долбаный морской бой на моем здании, с чем мы и попали во все новости. Оказалось, что рабочие успели смыть бОльшую часть рисунка, тут ты не соврал, краска действительно легко слезла от воды, так что сначала мы еще восстанавливали рисунок по сделанным Джарвисом фотографиям с внешних камер! Вот скажи, ты играл на западной стороне или на восточной? — Не ебу. Где бар ближе. — На западной, значит. А ты знал, что твой приятель, который играл на восточной, не все корабли расставил, так что пришлось еще разбираться, какое поле было его, а по какому он бил! — Вот же хитрожопый алкаш! Всегда думал, что он меня наебывает, но за руку его было не поймать, ты же понимаешь. — Ничего страшного, Локи, потому что ты свои корабли тоже не расставил! — Я хотел, просто не успел. Вы прилетели, нам пришлось сворачиваться! — Как вам вообще удалось это все сотворить, и чтобы вас при этом никто не увидел?! Вы летали вокруг здания на... Что это вообще было? Ковры-самолеты? — Ну, мы навели иллюзию, отводящую смертным глаза от твоего здания. Не хотели, чтобы нам мешали, а то ведь вы, смертные, умеете шумиху по любой хуйне поднимать. Так что, заклинание сразу спало? — Спало! Спасибо ни за что, Локи! В конечном счете, я получил еще и разнос от... своего генерального директора, которая была уверена, что я пьян, да плюс к ней поступил звонок из книжного магазина, якобы я ночью украл у них книги, так что она была слегка в ярости. — Но ты ведь не крал те книги. Они превратились в чеширские улыбки... как их там, ладно, бобров, и покинули магазин сами, когда преследовали тебя. — Ты хоть слышишь, как это звучит! Она и так была уверена, что я напился в драбадан, если бы я еще и про бобров начал говорить, я бы уже ехал на кодировку! Какое страшное-страшное слово. — Разве в том магазине не было камер видеонаблюдения? Вы же теперь их всюду пихаете, они бы наверняка спасли твою честь. — Какая нахрен честь! Ты думал, я оставлю запись всего того колдовского пиздеца, который ты устроил в магазине?! Как только я добрался до дома, Джарвис устроил им хакерскую атаку и все стер! — Ну, ты сам уничтожил доказательства своей невиновности. Почему ты злишься на меня? — Мне бы не пришлось вообще доказывать свою невиновность! Черт бы тебя побрал, Локи! Это что вообще было?! Это ты нам мстил так? Знаешь, для существа, которое в прошлый раз разворотило пол-острова, как-то мелковато. Только не воспринимай это, как вызов, пожалуйста! — Хорошо, хорошо. Ты закончил уже драматизировать? — Морской бой, Локи, серьезно? Ладно, я еще мог понять крестики-нолики по всему периметру на первых семи этажах, хотя даже это бредово, но морской бой? Я даже не понял сразу, что это за игра, хорошо, что Наташа уже превратилась в человека к тому времени! — А кем она была до того? Он осекается, понимает, что наговорил лишнего. — Неважно. Просто объясни, зачем ты это все устроил?! Я просмотрел новостные сводки, не было никаких вторжений, пока мы не могли выйти из Башни. Так нахера? — Ты как обычно зришь в корень, Старк, — отвечаю я, блуждая взглядом по помещению. — Я хотел уничтожить ваш мир, поэтому в первую очередь вывел из строя вас, как тех, на ком этот самый мир и сошелся клином. Но потом вспомнил, что у меня слишком загружено расписание, пришлось все отложить. Я встаю и подхожу к единственной не заставленной стеллажами стене в комнате, на которой висит картина с железным человеком. Ну, что это за страсть пихать геометрические фигуры всюду, куда они запихиваются? Прямые линии удовлетворяют их психологически или что? Нет, все-таки есть в этом мире что-то, чего я не пойму, ну, еще лет тысячу, наверное. Старк за моей спиной старается очень громко и очень глубоко дышать, видимо, пытается успокоиться, получается у него неплохо, потому что потом он вполне мирно спрашивает: — Хорошо, как тогда прошла твоя встреча с делегацией из мира, в котором тебя убили? — Можно задать вопрос, Старк? Только не злись, ладно? — я поворачиваюсь к нему. — Ты сказал, что вы восстанавливали рисунок и доигрывали прямо на твоем небоскребе. Почему нельзя было, ну, не знаю, доиграть на обычном листе бумаги? — Блядь, я тебя сейчас убью, Локи, — скорость, с которой его восстановленное спокойствие летит к чертям, думаю, опережала звук. — Откуда я знал, может, для твоего блядского заклинания было важно, чтобы именно на Башне?! — Я же просто сказал, что нужно доиграть, я не говорил, что обязательно на здании. Он чуть ни срывается на рык. Серьезно. — А ты не мог сразу объяснить?! Ты целый час компостировал мне мозги и не мог остановиться на пять минут, чтобы нормально разжевать условия снятия твоего хитровыдолбанного заклинания?! Нет, ну я охуеваю от этих смертных, мало того, что ты им подсказки даешь чуть ли ни прямым текстом, так они еще и недовольны отсутствием деталей! Вот раньше было, явишься к какому-нибудь смертному, выдашь ему какую-нибудь ахинею с трудноуловимым смыслом, а он и рад стараться, да еще и выполнить умудряется, вот тебе, блядь, ковер со всем нахуй царством, за ночь заебашили, добирались до тебя не верхом и не в повозке, не дорогой, но и не по бездорожью, а ты такой еба-а, кажется, абсент вчера был лишним, а сейчас что, написал им человеческим языком скажи друг и проходи, а они начинают, ты адекватный вообще, нормально можешь объяснить, что ты имеешь ввиду! Может, мне вообще нужно было тогда скипетр Наташеньке в ручки дать, к Тессеракту ее подвести, еще и страховать сзади, чтобы она не наебнулась часом и не разнесла к хуям мое нежное любящее сердце. Что за наглые ублюдки меня окружают. — Таков был замысел. — Не было у тебя никакого замысла! Тебе просто скучно, да, Локи? Скучно быть мертвым? Даже миры никакие не позахватываешь, это сразу привлечет внимание. Вот ты и страдаешь всякой хуйней в меру своей пизданутости, ублюдочный ты сукин сын. — Ужас какой, Старк, сколько плохих слов. И этими губами ты целуешь перед сном свою маму? Исчезая, я слышу, как энергетический пульсар врезается в стену, прямо напротив того места, на котором я только что стоял. *** Еще около семи миллиардов секунд Тони Старк неподвижно стоял возле стола, смотрел на дымящееся черное пятно в стене и пытался выгнать из головы издевательский смех долбанутого бога. — Сэр, — мягкий голос Джарвиса рывком вернул его обратно в реальность, — поиск базы Гидры на территории Заковии закончен. На основе исходных данных был найден объект со следующими координатами. Перед Тони возникла карта Заковии в широком разрешении с пульсирующей красной точкой. Потом масштаб слегка уменьшился, показывая весь регион: север страны, рядом даже стоял какой-то город. — Спасибо Джарвис, перешли мне координаты на... Голограмма поблекла, и сквозь нее Тони увидел бумажную карту, расстеленную на соседнем столе. Яркая зеленая искра висела над какой-то точкой, а над ней зловеще горело послание «Только не похерь мир». Тони подошел к карте, посмотрел на найденное заклинанием место. — Джарвис, покажи мне еще раз местоположение базы. В воздухе снова возникла голограмма Заковии. Можно, конечно, было бы попросить Джарвиса все сравнить, но и так было ясно: заклинание Локи указывало на то же самое место, которое обнаружил Джарвис. — Ублюдочный сукин сын.