Nightmare.

Кромешная тишина. Фил медленно, едва сгибая колени, шел по коридору школы, изредка оглядываясь назад, и его плечи едва дрожали. Глухой стук каблуков его туфель был единственным звуком, раздававшимся в школе аж в десять вечера. Любой лишний шорох заставлял парня дрожать, словно осиновый лист, и вытягивать посох на безопасное расстояние — его он нервно сжимал во вспотевших ладонях, находясь на изготовке. Сейчас Черных внимательно наблюдал за лампами в коридоре, поскольку это хоть ненадолго позволяло ему отвлекаться. «Горят, и то хорошо», — облегченно подумал Фил, шагая по третьему этажу. Сегодня дежурил он, а Арт должен сменить его лишь в четыре утра. До этого времени придется хотя бы дожить, что, благодаря богатой фантазии, уже становилось непосильной задачей. Никого — в коридоре повисла абсолютная тишина. Сейчас она не служила гарантом спокойствия, а почему-то угнетала, словно в ней крылся подвох. Черных резко распахнул дверь кабинета географии, окинул его внимательным изучающим взглядом на поиск чего-то подозрительного и только после тщательного осмотра присел за парту. Только здесь он почему-то чувствовал некое, пускай и зыбкое, спокойствие. Было прохладно — наверное, Елена Викторовна оставила окна на проветривание. Парень втянул свежий ночной воздух, чуть-чуть покалывающий при вдохе нос, и улыбнулся. В обычное время он был гикнутым гиком, но в критической ситуации Фил почему-то позабыл все сюжеты хорроров. Мастхэвное правило хорроров номер 1 — не стоит улыбаться. Свет — как и в классе, так и в коридоре, — часто-часто замигал, потухая, и через тридцать секунд всю школу окутала кромешная мгла. В темноте тусклым пятнышком загорелся лишь крохотный экранчик смарт-часов, и только после этого перепугавшийся за мгновение Фил смог выдохнуть. — Вот черт, — выругался он. Часы показывали двадцать два часа двадцать три минуты, а это значило, что видеоролик «Пять Ночей С Фрэдди в реальной жизни!!!» можно записывать хоть сейчас. Черных медленно-медленно, боясь быть замеченным, поднялся с места и шагнул поближе к доске. Шум в коридоре вдруг сотряс ночную тишину. Парень резко обернулся к двери, и его рука, дрогнувшая прежде в воздухе, кликнула по первому попавшемуся спеллу в планшете. Шаровая молния плавно вылетела в коридор и с грохотом распалась на маленькие искорки при столкновении со стеной. Мастхэвное правило хорроров номер 2 — не шумите. Это действие стоило Черных инфаркта Миокарда, потому что в следующую секунду он что есть сил рванул из кабинета. Чудовище чувствовало любые звуковые колебания, поэтому сейчас нужно было смотаться с места преступления в кратчайшие сроки. Эта ошибка была из числа тех-самых-ошибок, о которых ты думаешь перед сном в монологе «А как бы я поступил сейчас в этой ситуации». Шум нарастал следом, как бы быстро Черных не мчал по коридору, и с каждой секундой становился громче. В воздухе запахло гарью. Фил внезапно остановился, как вкопанный, на цыпочках подошел к двери учительской и скользнул в дверной проем. Что-то очень яркое и светящееся промелькнуло перед его глазами. — Мило, — тихо пробормотал Фил. — Один на один с непонятным чудовищем, закрытый в школе. Жди меня, канал Элли Ди, я иду составлять тебе конкуренцию… Я никогда не покажу тебе Свою тайную сторону. Фил как можно сильнее вдавил руки в посох, чтобы не дай Бог не выронить его во время очередных «догонялок» в коридоре. Острые рельефы оставляли на коже небольшие повреждения и доставляли жуткий дискомфорт, но сейчас Черных был готов пожертвовать белыми ручками ради собственной безопасности. Тихое шуршание в коридоре, будто по полу волокли полиэтиленовый пакет для мусора, продолжало становиться еще громче. Фил сделал несколько пугливых шагов назад. Нечто создало очень громкий шум. От вздрогнувшего Черных самостоятельно разжались пальцы, и посох с металлическим звоном выпал из рук Фила. Тот опустился на колени и, в сумраке кое-как нащупав его рукоять на полу, вызвал спэлл освещения — терять ему уже было нечего. Мастхэвное правило хорроров номер 3 — бегите, глупцы. Нет. О, нет. Из темноты на него смотрел, если это можно было так назвать, Илья. Илья, именуемый Человеком-улыбочкой. Его щупальца, неоновыми лентами растянувшиеся по всему классу, находились в постоянном движении и медленно подбирались к Филу, который от оцепенения не мог пошевелить и пальцем. Я держу ее в клетке, Но не могу контролировать. Поэтому держись от меня подальше: Чудовище уродливо. Сейчас Илья не создавал статуи взглядом: напротив, он пытался побудить Фила хоть к какому-то движению. Однако тот застыл на месте и старался не делать лишних действий, мысленно моля всех возможных богов о прощении. Критическое мышление в его голове торопливо сложило все свои вещи в чемоданчик и, счастливо отсалютовав хозяину ладошкой, умчалось в счастливое далеко. Одно из щупалец чудовища потянулся к блондину. Парень нервно сглотнул и бросился бежать дальше. Судорожные вдохи чередовались с такими же выдохами, а громкий пульс отдавался даже в висках. Фил мчался по школе, преодолевая анфилады коридоров и классов. Мимо проносились знакомые до боли плакаты на стенах, портреты учителей… Парень, споткнувшись, упал и потерял координацию в пространстве. Надежда, ярко сиявшая прежде, угасала и утекала с каждой секундой, проведенной на полу. Интересно, а Арт найдет его труп?.. «Соберись», — мысленно приказал себе Фил. Своим нелогичным поведением он предавал все ужастики Стивена Кинга, и мысль об этом придала сил для того, чтобы подняться с пола. Он отряхнул пыльные колени и снова заметил монстра. Парень, не успевший толком даже передохнуть, кинулся дальше. Лестница, еще одна… Вторая ошибка. Кубарем Фил скатился вниз по лестнице, и на его лице появились несколько царапин. Было больно, но сравнительно терпимо. Фил осознал, что школу закрыли снаружи, и без директора или Арта-сменщика спастись никак. Открытое окно было только в кабинете географии, но третий этаж уже заблокирован Ильей. Черных негромко — чтобы не привлекать внимание чудовища, — чертыхнулся и направился в столовую. Нет, не заедать полученный стресс, хотя в случае с блондином это было бы вполне логично — после потери посоха ему нужно было хоть какое-то оружие против Ильи. В итоге Фил вооружился вилкой и выглядел, как самая грозная повариха на свете. Я чувствую ярость, Но не могу ее сдерживать… Фил аккуратно, чтобы не окочуриться по дороге от падения с лестницы, спустился в подвал. По легендам, трудовик содержал там инвентарь и гнал самогон. В конкретной ситуации Черных был согласен на оба этих варианта. Второе сейчас было гораздо нужнее — в такой ситуации пригодился бы какой-нибудь увесистый ломик. Порыскав в деревянных ящиках, блондин не нашел ничего дельного. Ни самогона, ни инвентаря — все легенды врали, а школьному паблику в «ВК» можно было ставить минус за дезинформацию. Фил глубоко вздохнул, решая, что делать дальше, и услышал протяжный металлический скрежет. Нет, только не он. Пожалуйста, нет. Со свистом рассекая воздух, что-то очень острое попало в плечо Фила, но по какой-то причине там не осталось. Парень громко вскрикнул и медленно опустился на колени. По его руке струйками стекала бурая жидкость, которая в темноте принимала цвет нефти. Кровь каплями собиралась на пальцах и падала на джинсы, поэтому Фил решил немножко испортить свои вещи на благо человечества. Кое-как отрезав от кофты кусок ткани с помощью ржавых ножниц, найденных в ящике с инвентарем, Фил наскоро обмотал свое плечо по технике из учебника ОБЖ и бросился бежать, стараясь обращать на ноющую боль как можно меньше внимания. Искрящийся льдинками спелл заморозки пролетел мимо Ильи, лишь поверхностно задев его щупальца так, что на них осталось чуть-чуть белесого инея. Оно оставляет царапины на стенах, В кладовой, в коридоре… С раненным плечом — естественно! — оказалось куда труднее. Фил слишком быстро перестал ощущать правую руку как конечность, которую можно было спокойно перемещать в воздухе. Посох снова выпал из безвольно разжавшейся ладони, и с тихим звоном он ударился об кафель. С трудом парень смог поднять его еще раз, и в следующую секунду он услышал громкое дыхание Ильи где-то совсем рядом, что окончательно заставило впечатлительного Черных перепугаться до смерти. Едва передвигая уже и ногами, Фил добрался до школьного туалета, забежал внутрь и заблокировал дверь посохом, после чего смог перевести дыхание и кое-как нормализовать этим сердцебиение. Даже несмотря на какую-никакую перемотку, он терял довольно много крови. В липкой жидкости, которая пахла металлом, была вся одежда парня, руки и даже планшет. Кое-как обтерев экран об джинсы — их уже было не жалко, — Фил смог дотронуться до часов и послать сигнал «SOS» ребятам и Елене Викторовне, до которого он почему-то додумался лишь в самый последний момент. Сползая по стеночке, он опустился на плитку и почувствовал все нахлышнувшее разом бессилие. Бессилие перед человеком, к которому Фил испытывал даже какую-то симпатию. Муромов ведь не просто так обрел облик чудовищного монстра. Ему в этом помог Черных, причем помог вполне осознанно и прекрасно зная о возможных последствиях. Блондин тяжело вздохнул, продолжая зажимать рану рукой. Собственные косяки нужно было хоть как-то сглаживать, а пока вокруг царила какая-то конкретная безнадега. Со стороны коридора послышалось угрожающее шипение, и Фил похолодел. Он попятился было назад, но его спина уперлась в кафельную стену и отказывалась дырявить ее насковозь. Оставалось лишь напевать похоронный марш и молиться на Будду. — Н-н-не подходи ко мне, — как можно твёрже произнесла жертва, медленно отползая поближе к окну. Дверь открылась, и в помещение плавно влетел Илья. Он запустил свои длинные щупальца-змеи вокруг Фила и резко толкнул его. Черных перекатился в сторону и тут же застонал от пронизывающей насквозь боли, однако в долгу не остался и рукоятью посоха отбросил Илью подальше в стену. — Мило, — прошипел монстр. Фил, шатаясь, медленно поднялся с пола, и мысленно выбрал для себя стратегию этой игры на выживание. Главное — тянуть время. Кто-нибудь обязательно откликнется и придет, кто-нибудь обяза… Почему кто-нибудь не придет, И не спасет меня от этого? Пусть оно закончится! Илья резко хлестанул Фила по лицу одним из своих щупалец. Тот потерял было координацию и упал на пол, но тут же поднялся назад, пускай и тратил на столь рискованные действия огромные силы, и принялся посылать в Илью атаку за атакой. Взрывались шаровые молнии, распадались на осколки лединки, и фантазия Фила с каждой секундой становилась только изобретательнее. Нужно было обороняться. Илья — монстр, в котором от человека осталось дай Бог качества два-три, а все остальное… Места ударов горели ужасной болью и начинали кровоточить, от чего его лицо превратилось в непонятно что, но изуродованная кожа еще не была его приговором. — Я. Не. Сдамся. — прорычал Фил и, наконец найдя нужный ему спелл, нацелил посох в Илью. Руки парня неистово дрожали, и последним, что он увидел, стала яркая голубая вспышка света, всплеск которой окончательно лишил его сознания.

***

Тик-так. С тихим ненавязчивым звуком медленно тикали часы в больнице. Они отсчитывали последние минуты посещений, и у Ильи их осталось не более десяти. После удовлетворительного кивка медперсонала он быстро зашёл в нужную ему палату и опустился на нужную ему кушетку. Множество проводов и трубок, словно змеи, обвивали торс лежащего на ней парня. Муромов вздохнул и кинул печальный взгляд на разного рода измерительные приборы, цифры на которых то резко менялись, то подолгу застывали в единственном значении. Сегодня Фил пришел в себя после одного месяца комы, и к нему наконец пустили посетителей кроме родителей. После визита Мещерякова и двух Сменкиных состояние Черных значительно улучшилось, поэтому Муромов решил прийти после них, чтобы не устроить своей недавней жертве еще один сердечный приступ. Илья заметил, как Черных резко дёрнул рукой и медленно открыл глаза, поэтому рыжик чуть встрепенулся и повернулся к нему. — П-п-привет, — скромно улыбнулся Илья, помахав ему рукой. — Здравствуй, — хмуро ответил Фил, разглядывая белые стены. — Я в психушке, Муромов? Такие выводы я делаю исключительно потому, что мне мерещишься ты. Илья отрицательно покачал головой. — Извини, — он нервно закусил нижнюю губу. — Я правда не хотел тебя трогать и совершенно не понимаю, что это… — Все нормально, — Фил глубоко вздохнул. — Это я виноват. Не загоняйся, правда. — Я рад, что ты жив, — вдруг признался Муромов. Руки Фила и Ильи, осторожно приблизившись друг к другу, едва соприкоснулись и резко сплелись пальцами. Где-то вдалеке упало, разбившись, что-то стеклянное, но парни не обратили на это никакого внимания. Фила без остатка поглотили зеленые кошачьи глаза Ильи, а Илью — бездонные, словно море, синие глаза Фила. Их лица максимально сильно приблизились друг к другу, практически сталкиваясь носами… …И их больше ничего не волновало.