Список литературы Тома Реддла

Альбус Дамблдор был силен во всех магических дисциплинах. Нет, конечно, некоторые вещи и ему давались с трудом, но то были узкоспециализированные отрасли магической науки, в то время как базовыми Альбус владел на «отлично». Поэтому — чисто теоретически! — провести урок зельеварения вместо приболевшего профессора Слизнорта он мог. Практически же Альбус успел настолько возлюбить трансфигурацию, что одно только пребывание в подземелье Слизнорта казалось ему изменой по отношению к своей дисциплине. — Зелье молодости несложное, как я и говорил, — дважды обведя палочкой котел по часовой стрелке, подытожил он и прошептал заклинание. Лиловая искра вырвалась из кончика волшебной палочки, коснулась иссиня-черной глади зелья; жидкость на миг вспыхнула мелкими молниями, но уже через пару мгновений сменила цвет на светло-зеленый и успокоилась. — Я понимаю, что вы, — обратился он к ученикам, — совершите ошибки и испытаете много трудностей при его приготовлении, так как еще ни разу с ним не сталкивались, но все приходит с опытом. У вас есть, — покосился он на мерно качавшийся над дверью класса маятник, — два часа сегодня и еще два часа в четверг. Если сегодня вы успешно завершите первую фазу приготовления, до следующего урока зелье успеет сконцентрироваться, а вторая фаза проще некуда. Толпа гриффиндорцев и слизеринцев принялась шуршать и шипеть: ученики начали переговариваться, несколько девочек любопытно сунули нос в котел профессора, но главный вопрос задала только одна из них — Руби. — Профессор, — поинтересовалась Руби, прижимая к груди учебник с множеством закладок, — но как мы можем понять, сварили вы зелье правильно или нет? Не то чтобы мы сомневались в ваших словах... — тут же торопливо добавила она, но Дамблдор понятливо склонил голову и улыбнулся. — Есть несколько признаков, — начал было говорить он, но его перебили. — Это проще простого, Руби, — процедил из второго ряда Том Реддл. Легким движением руки он отодвинул гриффиндорца перед собой в сторону и подошел к преподавательскому котлу; Альбус внимательно посмотрел на него поверх очков-половинок. Том Реддл был и правда одаренным малым, но иногда его поведение оставляло желать лучшего, и это мягко говоря. Альбус, по чести сказать, давно начал присматриваться к нему: в Томе было что-то пугающее, что-то по-настоящему нехорошее. Но оценки его были, конечно же, выше всяких похвал — как и фактические знания, в принципе. — Само зелье цвета салата, — осторожно показал Том ладонью, — а пар над ним, — красивым движением махнул он рукой, — поднимается идеальным вертикальным столбом. Я прав, — он повернулся к Альбусу и крайне вежливо улыбнулся, — профессор? Альбус кивнул, тронул бороду тонкими пальцами и ответил: — Совершенно верно, Том. Пять баллов Слизерину. К тому же, — уже чуть веселее сказал он, желая отвлечь учеников о Тома, — есть один безошибочный способ, знаете ли. Он подхватил мерный половник, окунул его в котел и взял немного зелья. Том был прав: зелье молодости, сваренное Альбусом, обладало всеми признаками идеального зелья, а потому классу можно было показать одно превращение. Альбус поднес половник к губам и отпил немного, а после, подумав, допил все. В конце концов, он жил один раз, а в следующий раз ему может просто не хватить ингредиентов на зелье молодости — сейчас же он смог воспользоваться запасами профессора Слизнорта. Ученики заворожено вздохнули, и Альбус почувствовал, как его борода втянулась обратно под кожу, как челюсть чуть опустилась вниз, как вернулась пара сантиметров роста, как стала великовата в талии мантия. Он определенно помолодел, и брошенный в стоящее неподалеку от преподавательского стола зеркало взгляд скользящий лишь подтвердил это: Альбус стал выглядеть на тридцать, совсем юность по сравнению с его нынешним возрастом. — Ва-а-ау, — прокатилось восхищенно по классу, и Альбус, поправив неизменные очки, улыбнулся. — Ну как, Руби, это достаточно полный ответ на твой вопрос? — поинтересовался он, и Руби закивала быстро-быстро, как китайский болванчик. Как Альбус понял, Слизнорт особенно не заморачивался с демонстрацией действия зелий. Оно было и понятно: многие сваренные в этих подземельях субстанции имели сугубо отрицательный эффект, и проверять его что на ученике, что на чьей-нибудь сове было бы просто неэтично. С другой стороны, Альбус за два занятия умудрился произвести на учеников неизгладимое впечатление, очевидно, лишь закрепив свою репутацию как преподавателя. — Вы великолепно выглядите, профессор, — с почти искренней улыбкой на губах протянул Том. Он сказал это шепотом, и никто из однокурсников его не услышал. Зато Альбус услышал прекрасно. — Благодарю, Том, — одарив его снисходительным взглядом, ответил он. Конечно, Альбусу было приятно получать комплименты. Даже от учеников, да, даже от учеников. Раньше, когда он был помоложе, на каждый День Влюбленных он получал десятки валентинок от милых девушек; находилось среди них место и анонимным, защищенным магией валентинкам от юношей. Том Реддл ни разу не присылал Альбусу валентинку, это точно. Но, тем не менее, льстивые слова из уст прекрасного молодого человека просто не могли остаться незамеченными. Да, Том был красив. Невероятно красив: его бледная кожа контрастировала с темными волосами, прекрасно сложенная фигура была предметом зависти многих Хогвартских игроков в квиддич, а выразительное, но вместе с тем аристократично изящное лицо только дополняло образ великолепного юного мужчины. Но Альбус прожил достаточно долго, чтобы понимать, что истинная красота — внутри человека. А у Тома внутри было что-то неизведанное, что-то опасное, что-то, что заставляло интуицию Альбуса бить тревогу при каждом взгляде на него. — Да, это наиболее полный список литературы, которую Реддл брал за последний семестр, — недовольно проворчала библиотекарь, поправляя непослушные кудри. Альбус принял из ее рук длинный список книг и быстро пробежался по нему взглядом. Ему определенно не нравилось то, что было написано на этом свитке грубой рукой мисс Пенберри. — Вы... Прослеживаете определенную закономерность в том, какие книги интересуют Реддла? — поинтересовался он, но мисс Пенберри в ответ только громко фыркнула. — Мне и так есть чем заняться, кроме как следить за каждым учеником, профессор Дамблдор! — возмущенно бросила она и, отвернувшись, принялась копаться в стопках фолиантов. — Я выполнила вашу просьбу, что вам еще нужно? Альбус вновь перечитал заголовки книг, которые Том брал из библиотеки Хогвартса. Конечно, там были и безобидные вещи — вроде «Элементарной истории магических домов Великобритании» и «Настольного пособия по противоядиям», но большинство трудов, вызывавших интерес Тома, заставляли Альбуса задуматься. «Темная магия: углубленный курс, обучающее пособие для авроров» еще было объяснимо. «Родовые проклятия» тоже оставались пусть и не слишком приятной для прочтения книгой, но все же довольно популярной, особенно среди любопытных выходцев из магловских семей. «Человеческая трансмутация как симбиоз трансфигурации и темных искусств» и все следующие за ней в списке книги были подобны снежному кому: они все давали информацию о темной магии, и с каждой книгой рассматриваемые темы были все мрачнее и зловещее. — Здесь есть книги из Запретной секции? — на всякий случай поинтересовался Альбус, и мисс Пенберри, отодвинув в сторону небольшую кипу свитков, глянула на него. — Нет, конечно. — Вы гарантируете, что ученики не получают доступ к книгам из Запретной секции? — поднажал Альбус, уже куда требовательнее, и мисс Пенберри возмущенно воскликнула: — Я библиотекарь, а не нянька! Я не предоставляю ученикам книг больше, чем им положено! Если же они приносят ходатайство от преподавателя — я не имею права отказать, не моя это забота — об их интересах и знаниях печься! Альбус сжал деревянную столешницу ее стойки до боли в своих пальцах, а листок впихнул мисс Пенберри обратно в руки. — Я изымаю семнадцать книг из библиотеки Хогвартса, — строго сказал он. — Если кто-то из учеников захочет с ними ознакомиться — направляйте их ко мне. Расставляя эти несчастные семнадцать книг у себя в спальне, Альбус ненароком подумал, что, увидь кто эту «великолепную» часть его личной библиотеки, мнение о нем сложится не слишком хорошее. С другой стороны, в кабинет трансфигурации мог зайти кто угодно и взять что угодно, а так Альбус рисковать не собирался. Предчувствие очень редко его подводило. Он даже жалел, что, будучи простым преподавателем, а не директором, не обладал полномочиями, чтобы изъять еще и соответствующие книги из Запретной секции. На уроке трансфигурации Том казался более мрачным, чем обычно. — Тебя что-то беспокоит, Том? — поинтересовался Альбус, но Том, словно опомнившись, тут же изобразил крайнюю заинтересованность в предмете и протянул: — Что вы, нет, профессор. Просто, знаете, сложно сконцентрироваться, когда вы рядом, — и одарил Альбуса еще одной улыбкой. По спине Альбуса пробежал холодок. Он выпил действительно немалую дозу. В обычном случае хватало десятка капель, чтобы продлить действие зелья молодости на пару дней, но для веселья он принял почти что целый стакан, если говорить традиционными мерами объема. Ему суждено было оставаться тридцатилетним еще минимум месяц, и, хоть внимание от учениц Альбусу льстило, точно так же это его и беспокоило. Не столько влюбчивые ученицы, сколько внезапно выросшее внимание к его персоне Тома Реддла. Перед чарами Тома было сложно устоять. Будь Альбус моложе и наивнее — точно бы поддался, особенно если бы был одного с Томом возраста. Да даже сейчас Альбус ловил себя на том, что, когда Том не мог видеть, он украдкой любовался его статью, изящными движениями его рук и дьявольской красотой. Но опыт, наблюдательность и накопленные за годы знания не позволяли обмануться. Даже если бы интерес Тома был подлинным, а не фальшивым, Альбус вряд ли смог бы что-то сделать. В конце концов, он оставался его преподавателем. Том так, похоже, не считал. — Вы засиживаетесь допоздна, профессор. Альбус поднял взгляд. Читать при свечах было и так не слишком удобно, а тень, которую отбрасывал Том, застилала весь свиток. Том же, сдержанно поклонившись, обошел преподавательский стол и оперся на него, встав сбоку от Альбуса. — Чем я могу помочь тебе в столь поздний час, Том? — максимально любезно поинтересовался Альбус. Тот тихо усмехнулся; потянулся к огню свечи и, не дрогнув, провел пальцами прямо через яркое пламя. Еще раз; еще раз, он словно пытался загипнотизировать Альбуса и, честно говоря, похоже, у него получалось. — А чем бы вы хотели помочь, профессор? — вопросом на вопрос ответил Том, а потом аккуратно сдвинул из-под рук Альбуса свитки с сочинениями второкурсников. Альбус понимал, что должен возразить, но воспротивиться обаянию Тома было сложно. Сам Том же занял место свитков, усевшись на стол прямо перед Альбусом. Тот сжал пальцы в кулаки, но тут же расслабился, пытаясь показать Тому, что тот не причиняет ему ни малейшего дискомфорта. — Вам действительно идет молодость, профессор Дамблдор, — мягким движением распустил свой серебристо-зеленый галстук Том, чуть склоняясь. Лицо его было иным. Не таким, как всегда: Том был прекрасным актером, и Альбус знал это, как никто другой. И сейчас Том выглядел не как дьявол — он казался чертовым инкубом, безупречным в своей красоте и словах. Альбус был бы рад увидеть нечто подобное в своем сне, но не сейчас, когда он сидел в своем кабинете и проверял домашнюю работу учеников. Том расстегнул пуговицу рубашки, выглядывавшей из-под мантии, и раздвинул складки воротника, обнажая тонкую шею. Альбус только успел открыть рот — Том уже его коснулся, и ладони его сжались на плечах Альбуса. Он потянулся к нему, и это была грань. — Том, послу... — попытался воззвать к его разуму Альбус, но, конечно, это было бесполезно. Хуже того, что Том запустил свои ловкие пальцы в его длинные волосы и потянул к себе, был только поцелуй. Ужаснее всего было то, что целоваться Том, очевидно, умел, и Альбус точно мог сказать: его холодная, расчетливая страсть заводила. У Альбуса было не слишком много мужчин в его жизни. Как-то не сложилось; после Геллерта Альбус стал куда подозрительнее, он будто потерял способность доверять самым близким, даже своим партнерам, а потому каждые его отношения рушились. Работа в Хогвартсе, где он мог сосредоточиться на благой цели передачи знаний юным пытливым умам, казалась ему избавлением от груза прошлого. И вот опять: его соблазняли, и соблазняли причем довольно умело. Только Альбус уже видел эти улыбки, чувствовал холод этих поцелуев и ощущал ту боль, что теперь вновь разъедала его сердце. Один волшебник хорошо научил его отличать истинные чувства от тех, которые за них выдавались. Том разорвал поцелуй, а потом, совершенно не стесняясь, сполз со стола на колени Альбуса. Прикусил губу и, проведя тылом ладони по щеке Альбуса, безапелляционно заявил: — Я заинтересован в продолжении, профессор. Альбус мазнул языком по губам и мягко сжал запястья Тома. Руки у него были холодные, как будто Том был змеей, а не человеком; это лишь лучше отрезвляло Альбуса, который не собирался совершать новые ошибки в своей жизни. — Я не верю, что ты заинтересован, — наконец, ответил он, внимательно следя за глазами Тома. Если в глазах других студентов Альбус без труда определял стыд, ложь, вину, радость и гордость, то в глазах Тома он не мог прочесть ничего. У него был взгляд человека, который выстроил десятки, сотни ментальных барьеров. Такой взгляд Альбус видел у тех, чьи помыслы не были чисты. — Ну почему же, профессор? Поверьте, вы мне очень нравитесь, — Том положил ледяную ладонь на грудь Альбусу . Это было похоже на особую магию: Том будто забирал тепло из сердца Альбуса, и тот слишком явно это чувствовал. — Если я не вернусь ночью в свою постель, никто из слизеринцев не хватится, — перешел Том на очевидные аргументы. — Я бы хотел увидеть вашу спальню. Конечно же, его желание никак не было связано с тем, что пару дней назад кто-то пытался проникнуть в спальню Альбуса, на дверь которой он наложил хитрые защитные чары. И с книгами, которые хранились на полках личной библиотеки Альбуса, это все точно не было связано. Альбус не был идиотом. Но ему стоило многих усилий сказать себе «нет», когда на его коленях сидел такой прекрасный юноша. — Прости, Том, я не могу ответить тебе тем же, — с печальной улыбкой ответил он, стараясь казаться как можно более добрым и сочувствующим. — Лучше тебе уйти. У меня много работы, да и для тебя ничем хорошим не обернется, если кто-то застанет тебя на моих коленях. Том медленно убрал пальцы из длинных волос Альбуса и на последок коснулся острой линии его скул. — Очень жаль, профессор, — проникновенно улыбнулся он. — Перед вами сложно устоять. — Знаю, Том. Не ты первый. Том встал и, словно специально отбивая каблуками туфель каждый шаг по полу кабинета, обошел преподавательский стол. — Увидимся завтра на уроке, Том, — вежливо попрощался Альбус. Том уже не видел, что, стоило ему отвернуться, понимающая улыбка пропала с губ Альбуса. Он просто продолжил следить за уходящим учеником поверх очков-половинок, думая, размышляя, анализируя. По крайней мере, мог себя успокоить Альбус, он точно поступил правильно. Он, конечно, еще не знал, что несколько дней спустя профессор Слизнорт без раздумий выпишет такому блистательному студенту разрешение на выдачу «Тайн темнейшего искусства». Но Альбус хотя бы попытался предотвратить то, о чем буквально кричало его естество.