Любовь Аполлона

      Сидел как-то златокудрый Аполлон на скалистом берегу реки Аретузы. Сидел и грустил. Давно его уже не было видно на Олимпе, давно не были слышны звуки его кифары.       Забеспокоился Зевс о сыне своем и послал к нему красивейшую из богинь вечно молодую Афродиту, чтобы она узнала, в чем причина его тоски.       Прекрасная Афродита вмиг спустилась на берег реки к Аполлону и заговорила сладким голосом:       — Здравствуй, златокудрый Аполлон! Отчего ты больше не появляешься на Олимпе? Отчего не играешь на своей кифаре?       — О, прекрасная Афродита, не до песен мне сейчас! Грусть сжимает мое сердце.       — О чем же ты грустишь?       — Я вот погляжу на землю — на людей, да на богов тоже: все влюбляются, женятся. А вот я все один, нет у меня возлюбленной. Не везет мне в любви… А так хочется обыкновенного счастья! А то без любви, моя вечная жизнь превращается в бессмысленное существование. Мне так хочется влюбиться…       — Что ж, в этом я могу тебе помочь! — ответила богиня любви, лукаво прищурив свои красивые глазки.       Но юный бог знал, что означают ее слова. Что она вновь околдует его, одурманит любовными чарами, опоит любовными напитками и заставит поверить, что это и есть Любовь. Но не этого желал Аполлон. И потому ответил ей со всей горячностью, которая была присуща его темпераменту:       — Нет, Афродита! Даже ты не сможешь прогнать мою тоску. Ведь я хочу, хоть раз, испытать настоящую любовь! Хочу быть по-настоящему кем-то любимым! И самому любить честно и искренне!       — Ну, что ж, ты вправе сам решать… Но могу я помочь тебе хотя бы советом? — Лучезарный бог, затаив дыхание, приготовился ловить каждое слово, сказанное прекрасной богиней. — Скажи, Аполлон, что заставляет тебя и всех вокруг радоваться жизни?       — Музыка! Звук моей кифары!       Афродита задорно улыбнулась и тут же воскликнула:       — Ну, так играй, Аполлон! Играй!       И с этими словами Афродита исчезла. А Аполлон, взяв свою кифару в руки, ударил по струнам. И в тот же миг по всей долине разнеслась прекраснейшая мелодия.       На звуки музыки сбежались к Аполлону его верные спутницы — музы, и закружились вокруг него в прекрасном танце. Глядел на них Аполлон и чувствовал, что сердце его наполняется радостью. Музы — красивейшие молодые девушки — кружились так быстро, что невозможно было их увидеть, они как будто сливались друг с другом и с природой, гармонично вплетаясь в окружающий пейзаж. Но внезапно, его зоркий глаз выхватил одну из муз. Она выделялась среди остальных, заметно от них чем-то отличаясь. Ее движения были настолько легкими, быстрыми и невесомыми, что создавалось ощущение, будто она парит в воздухе. Тогда Аполлон заиграл медленную, но божественно красивую мелодию. Все музы сразу остановились и заслушались, и лишь та самая муза начала медленно и плавно двигаться под музыку. Ее танец был весь пропитан чувственностью и все той же невесомостью. Всю свою нежность она вложила в этот танец. И тут Аполлон почувствовал, что сердце его сжалось. У него перехватило дыхание. Он зачарованно смотрел на девушку и ощущал какое-то непонятное ему смятение в своей душе.       — Смотри, смотри! Это Терпсихора! Посмотри, как она танцует! — услышал Аполлон тихие перешептывания у себя за спиной. Ну, конечно! Терпсихора — муза, покровительствующая танцам! — Она танцует просто божественно!       Аполлон взглянул еще раз на музу: ее стройные ноги почти не касались земли, ее изящные руки вырисовывали красивейшие узоры в воздухе, ее длинные волосы развевались на ветру, а ее глаза… Он внимательно посмотрел ей прямо в глаза и внезапно почувствовал, что тонет в глубине этих небесно-голубых озер. Какое-то неведомое чувство овладело всем сердцем Аполлона и тогда, будучи уже не в силах совладать с этим, он резко отбросил свою кифару, музыка смолкла, а музы, испугавшись такой резкой перемены в настроении Аполлона, мигом разбежались кто куда.       Обессиленный бог рухнул на землю и зарыдал:       — Что это? Что со мной происходит! — кричал он в пустоту перед собой.       — А разве ты еще не понял? — ответил вдруг чей-то голос. И в тот же миг перед Аполлоном возникла, будто ниоткуда, прекрасная Афродита. — Это и есть любовь, о которой ты так грезил! Зачем же ты отпугнул ее?       — Я… Я не хотел. Я просто испугался неизвестного чувства. Почему оно такое странное, не похожее на то, что я испытывал раньше?       — Это, Аполлон, земная любовь! И, благодаря мне, богам на Олимпе она недоступна.       — Но зачем же ты тогда сделала это со мной?       — О нет, Аполлон, я, как раз наоборот, ничего не сделала. Ты же хотел настоящей любви? Вот я и не стала тебе препятствовать. Это самая настоящая любовь, Аполлон! А ты этого даже не понял…       — Но… Но что же мне теперь делать? Она убежала! Я испугал её.       — Ищи, Аполлон, ищи! Кто ищет — тот всегда найдет, кто любит — тот всегда добьется!       И не успела Афродита договорить последние слова, как влюбленный Аполлон уже убежал на поиски своей возлюбленной.       Но сколько ни бродил Аполлон, сколько ни искал, сколько ни звал музу по имени, не появлялась Терпсихора.       Тогда спустился златокудрый бог к реке Алфей, взял в руки кифару, и тихо-тихо заиграл. И смолкло все от этих звуков, даже ветер в деревьях перестал шелестеть, и шума реки не было слышно. Казалось, что вся природа заслушалась этой грустной мелодией безответно влюбленного юноши. И вдруг, сквозь эту тихую песню, донеслись до него звуки плача молодой девушки. Аполлон пошел туда, откуда доносился плач и, найдя это место возле реки, спрятался за кустом и посмотрел на берег. На берегу, словно загнанная лань, сидела Терпсихора и проливала слезы в воды Алфея.       — Что же это такое? Что же со мной происходит? Почему от одного лишь воспоминания о нем моя душа сжимается, а сердце замирает? Что он со мной сделал? Почему он так рассердился? И почему мне сейчас так тяжело? О, боги, ну что же мне теперь делать? — плакала девушка.       От этих слов Аполлон поежился: она обвиняет во всем его, и она тоже не понимает, что с ней происходит — не понимает, что она просто влюбилась! И вдруг, осознание правдивости собственной догадки вмиг вернуло Аполлону радостное расположение духа. Она ведь тоже его любит! Сердце Аполлона наполнилось счастьем! И тогда он решил сказать ей всю правду. Он осторожно, чтобы не спугнуть девушку, вышел из своего укрытия и подошел к берегу.       Услышав шорох за своей спиной, муза резко обернулась и, когда увидела — кто к ней идет, уже приготовилась бежать, сгорая от стыда и ужаса. Но голос златокудрого юноши заставил ее остановиться.       — Погоди! Прошу тебя, не убегай! Я вовсе не хотел тебя напугать, — его руки потянулись к плечам Терпсихоры. Но муза нервно взглянула на них испуганными глазами, которые еще не высохли от недавних слез, и медленно отступила.       — Зачем ты здесь? Что ты тут делаешь?       — Я все это время искал тебя. И вот, наконец, нашел!       — Но зачем? Я же тебя разозлила? Ты пришел, чтобы наслать на меня кару богов за свой гнев?       — Нет, что ты! Я пришел, чтобы извиниться. Прости, что напугал тебя тогда… Просто, в тот момент я сам испугался…       Муза насторожилась:       — Испугался? Чего?       — Я испугался тех чувств, которые пробудил во мне твой танец. Твой божественный танец, твоя фигура, твои волосы, твоя улыбка, твои глаза… — говоря это, Аполлон подходил все ближе и ближе к Терпсихоре. Его голос околдовывал ее, гипнотизировал, что она не могла даже пошевелиться. И, наконец, подойдя совсем близко, он нежно взял музу за подбородок и сказал, глядя ей прямо в глаза, — Я испугался, того, что если я больше никогда не увижу твоих глаз, мне незачем будет жить на этом свете.       И с этими словами Аполлон нежно припал губами к ее губам. Из глаз Терпсихоры брызнули слезы и потекли по щекам. Она не верила в это. Не могла поверить! Аполлон — бог-олимпиец, сын самого Зевса! Неужели он может чувствовать то же самое, что и она?       Когда Аполлон оторвался от губ девушки, он снова посмотрел ей в глаза и сказал:       — Отныне ты — моя возлюбленная.       Эти слова как будто отрезвили девушку.       — Возлюбленная бога! О, Афродита, зачем ты так ко мне жестока!       — Жестока? Разве любовь — это плохо? — Аполлон оторопел.       — Но ведь боги не умеют любить! О, великая Афродита! Зачем вы выбрали меня? Ведь я и так страдаю!       — Но, любимая, тебе не нужно больше страдать! Я действительно люблю тебя! И хочу быть с тобой!       — Только на одну ночь! А потом действие чар Афродиты исчезнет!       — Но мое чувство не исчезнет! Ведь то, что я к тебе испытываю — это настоящая любовь!       — Нет! Я не верю! Это не может быть правдой!       И с этими словами муза вырвалась из объятий Аполлона и убежала. Сколько ни гнался за ней златокудрый бог, но так и не смог догнать. Тогда сел он на опушке леса и снова затосковал. Он просто тихо сидел, не плача, не играя на кифаре, не говоря ни слова, и смотрел в одну единственную точку невидящим взглядом. Он полностью погрузился в свою печаль, что даже не слышал и не видел ничего вокруг. Долго он так сидел, но вдруг чей-то знакомый голос вернул его в реальность.       — Ты снова грустишь, Аполлон? Почему на этот раз?       — Она снова убежала от меня, Афродита… Она мне не поверила.       — Так может, ты ее не правильно убеждал?       — Может и так. Афродита, ты же богиня любви! Ну, объясни мне, что со мной сейчас происходит? У меня такое чувство, будто меня растерзала стая диких вепрей! Мне ничего не хочется и ничто меня не радует.       — Это называется «любовные муки». Именно из-за них боги когда-то отказались от настоящей любви. Дело в том, Аполлон, что любовь не всегда бывает прекрасной. Она может приносить и боль, и разочарование, и страшные муки. Это и есть любовь земная…       — Ну, так избавь меня от этих мук! Ты же богиня! Ты же можешь!       — О, нет, Аполлон, ты сам выбрал эту любовь, над которой не властна даже я. Но есть одно лекарство от этой любовной тоски. И я могу тебя вылечить… Но знай, что вместе с муками исчезнет и любовь, которая их причинила, а ты просто забудешь обо всем.       Златокудрый бог задумался и ответил:       — Знаешь, Афродита, даже не смотря на то, что мне сейчас очень плохо, я ни на что не променяю, те минуты счастья, когда сжимал Терпсихору в своих объятиях. А тепло того поцелуя влюбленной музы, я буду хранить вечно на своих устах.       — Ну что ж, будь по-твоему, Аполлон — сын Зевса. Но скажи, ради чего ты будешь себя мучить? Ведь она отвергла твои чувства.       — Но она оставила в моем сердце надежду.       — И ты готов жить с одной только надеждой? А если ты зря обманываешься?       — Тогда я буду счастлив лишь от мысли, что у меня есть возлюбленная. Даже если она не со мной.       — Ты уверен в своем решении?       — Да, Афродита, я все равно хочу и буду ее любить.       — Аполлон! Аполлон! Где ты? Отзовись! — вдруг услышал он, как кто-то позвал его по имени.       — Ой! По-моему мне пора на Олимп, — проговорила Афродита и, лукаво улыбнувшись, исчезла.       — Аполлон! — раздалось где-то совсем рядом.       — Я здесь! — радостно выкрикнул бог.       И тут из чащи леса выбежала Терпсихора. Аполлон бросился ей на встречу, чтобы поскорее заключить в объятия свою возлюбленную. А муза и не сопротивлялась. Она сама прыгнула к нему в руки, а бог, подняв ее над землей, закружил в бешеном танце. Но как только он отпустил ее, муза снова обняла его и начала шептать ему на ушко:       — Прости меня! Прости, Аполлон, что не поверила тебе! Афродита мне все рассказала! Так значит, ты и правда меня любишь?       — Ну конечно люблю! Глупенькая! Как же может быть иначе?       — Просто боги никогда еще не соглашались на то, чтобы испытать земную любовь. А я давно уже попросила у Афродиты разрешения почувствовать ее.       — Так значит, ты давно уже знала, что это такое? И кого же ты любила по-настоящему?       Терпсихора нежно взяла лицо прекрасного бога в свои маленькие нежные ладошки и сказала:       — Я всегда любила только тебя! Но ты был богом и не замечал этого. И танец тот я танцевала только для тебя.       — Однако когда я признался тебе в своей любви, ты мне не поверила…       — Но в счастье, особенно когда оно приходит неожиданно, всегда трудно верится. Разве могла я подумать, что бог откажется от своих привычных чувств, чтобы испытать что-то людское. Я же знаю, сколько у тебя было возлюбленных. Я просто не хотела становиться одной из них.       — Но ты и не станешь! Я буду любить только тебя! Тебя одну! Вечно!       — Ничья любовь не длится вечно…       — А моя будет!       И эти слова Аполлон поспешил доказать, скрепив их жарким поцелуем на устах возлюбленной. И может быть, кто-то сейчас на Олимпе стоял и смеялся над тем, как высшие существа: бог-олимпиец и муза, предавались простой земной любви, но Аполлону и Терпсихоре было в этот момент все равно. Ведь любому существу, будь ты бог, муза или человек, хочется обыкновенного счастья.       P.S. Аполлон взял Терпсихору себе в жены. И они были счастливы. А другие боги, радуясь их счастью, разрешили им вечно жить на Олимпе. Теперь Аполлон сочинял новые мелодии и песни, посвящая все их своей жене — музе. А Терпсихора танцевала для него каждый раз разные танцы. Поэтому они так и не смогли соскучиться в обществе друг друга. А уж об их детях и вовсе можно говорить бесконечно — это радость всего Олимпа. А разве у талантливых родителей могли родиться бесталанные дети? Конечно, нет! Вот отсюда и получаются хорошие артисты.