В оковах

Джастин Способен ли кто-нибудь забыть свой первый поцелуй? Уверен, что нет. А если он случился, когда ты был прикован наручниками к собственному школьному шкафчику? Не подумайте, что я вру. Эта история — чистая правда. То был самый обычный день в академии Сент-Джеймс. Светило солнце, щебетали птицы, воздух был свежим и прохладным. И Крис Хоббс вел себя как полный засранец. Впрочем, как всегда. Я бежал по коридору, опаздывал. Видите ли, сегодня утром младшая сестренка случайно опрокинула на меня тарелку с хлопьями, поэтому мне пришлось переодеваться. Потом я опоздал на автобус, и… черт. Ладно, на самом деле я слишком долго дрочил в душе. Короче говоря, запыхавшись, я подошёл к своему шкафчику, чтобы взять учебник по математике, и тут почувствовал толчок в спину. Я инстинктивно схватился за стенки шкафчика, развернулся и оказался лицом к лицу с Крисом, мать его, Хоббсом. Окинул его пренебрежительным взглядом… по крайней мере, я надеялся, что со стороны это выглядело именно так. Надо заметить, что с Крисом у нас полное взаимопонимание. Мы понимаем, что ненавидим друг друга. Все началось еще в детстве. Однажды мы болтали о чем-то, а потом он толкнул меня прямо в грязь, чтобы Анна Пейтон подумала, что он крутой. Чертова Анна Пейтон. Это было лет десять назад. Если кому-то сейчас показалось, что он повзрослел — ни черта подобного. Он все тот же не в меру агрессивный шестилетний ребенок, ну разве что, чуть повыше ростом. Я закатил глаза. Потом высунулся из своего шкафчика. — Запихиваешь людей в шкафчики, Крис? Пора бы уже придумать что-нибудь пооригинальнее! Затем я окинул его этим своим взглядом. Я-придумал-что-то-очень-умное-и-мне-не-терпится-это- сделать. Он удостаивается этого взгляда пару раз в год. Если повезет. В результате ничего хорошего не выходит. — Нет, сегодня я припас для тебя кое-что получше. Боже, его голос меня раздражает. Как и его прическа. Да меня все в нем раздражает. — Ой, что это у нас здесь? И прежде чем я успел понять, что сейчас произойдет, он схватил меня за запястье и защелкнул наручники. Мои глаза почти что выскочили из орбит. Я рванулся было в сторону, но он прижал меня к шкафчику и рассмеялся, будто ничего смешнее в жизни не видел. И тут я, кажется, зарычал. И вот как тут быть крутым, когда школьный хулиган приковывает тебя к гребаному шкафчику? — Офигеть идея. Ты молодец, креативный. А теперь отпусти меня. Да, я очень крут. Я не испугался, только разозлился. Мне нужно идти в класс, а мистер мешок-с-дерьмом меня задерживает. — Не думаю, Тейлор. Он помахал ключом от наручников перед моим лицом, и я закатил глаза, сдувая прядь светлых волос со своего лица. — Ты просто оставишь меня здесь? — Похоже на то. Он отбросил ключ в сторону. Я посмотрел, как он катится по бетонному полу и останавливается в углу, затем оглянулся на Криса и вздохнул. Он самодовольно улыбнулся и побежал по коридору. Чертов ублюдок. И что теперь делать бедному беззащитному гею? Я посмотрел на свою руку, безжалостно замурованную в наручники, вздохнул и прислонился спиной к шкафчику. Мне не было страшно. Я не собирался умирать. Я просто застрял здесь, но ведь совсем скоро закончатся занятия, и я стану всеобщим посмешищем. Получу свою минуту славы. Пока что я решил уйти в режим «МакГайвер»*. Я думал о том, что нужно достать из рюкзака жвачку, пожевать ее, а потом вытащить шнурки из кроссовок и связать их вместе. Затем я добавлю скрепку в качестве балласта и приклею на нее жвачку. Как МакГайвер. Мой суперплан рухнул, когда я вспомнил, что сегодня обут в туфли без шнурков. Из всех гребаных дней в году именно сегодня я решил надеть эти дурацкие туфли. Теперь мне стало совсем уж не по себе. Я хотел быть МакГайвером! Это бы точно сработало. Прошло еще пять минут. Часы висели прямо передо мной, поэтому я на них постоянно смотрел. А время и не думало двигаться. Тогда я начал напевать и пританцовывать. Все-таки адски скучно стоять здесь, прикованным наручниками к шкафчику среди бела дня. Я услышал, как скрипнула дверь и поднял глаза в надежде, что это учитель или уборщик. Кто-то из взрослых, кому не будет до меня дела. Подростки могут быть такими жестокими иногда. Я моргнул, а когда вновь открыл глаза, неподалеку от меня стоял охрененно красивый парень. Вот дерьмо, да у меня эрекция! Я судорожно начал думать всякой гадости, вроде тараканов. Но слово «тараканы»** навело меня на мысли о члене, и я начал гадать, был ли у этого очень-очень красивого парня большой член. Конечно, это не помогло моему стояку. Голые старушки. О’кей, это точно должно сработать. Голая старушка трахается с голым стариком. Фууу. Миссия выполнена. Красавчик направился ко мне, внимательно изучая какую-то бумажку. Расписание, наверное. Должно быть, он новенький. Накинем Питтсу один балл. Пока что я был вне его поля зрения, поэтому спрятал руку в наручниках в шкафчик и прислонился к нему небрежно. Будь я проклят, если этот красавчик решит познакомится со мной, а я тут как дурак, стою, прикованный наручниками. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Глаза тоже были хороши — карие, с ореховым оттенком. Я долго смотрел в них, пока не понял, что он говорит мне что-то. Поздравляю, дебил. — Привет. Это все, что я смог из себя выдавить. Бьюсь об заклад, я ещё и покраснел при этом. — Привет, я — Брайан. Ну что ж, теперь это мое любимое имя. Оно просто скатывается с языка. Брай-ан. О да, он, наверное, хочет, чтобы я ответил. — Джастин. (Ура! У меня получилось сказать еще одно слово!). — Приятно познакомиться. Он протянул мне руку, а я неловко протянул свою, чтобы он не заметил, что вторая рука была занята. — Послушай, ты не мог бы мне помочь? Я новенький, и хотел бы посмотреть, что тут и как. О да, я покажу тебе. Неет! Плохой Джастин! Я такой весь из себя гребаный нимфоман, а сам еще ни разу не целовался с парнем. Я начал мечтать о том, чтобы красавчик Брайан оказался геем. Я смотрел на него, а он на меня, сексуально ухмыляясь. Мой гей-радар бешено запищал. Бинго. — Какой у тебя сейчас урок? — спросил я, все еще облокачиваясь на свой шкафчик. Моя рука уже затекла. Он посмотрел в свое расписание. У него такие идеальные волосы. — Математика. — Интересно. Это у меня сейчас должна быть математика. — Ну и супер. Тогда проводи меня туда. Вот блядь. Я отошел было от шкафчика и почувствовал, что наручники тянут меня назад. Нет. — Я бы с удовольствием, но… — тут я умолк. Я не мог придумать нормальную причину. Он вроде как немного смутился и попятился назад. Я схватил его свободной рукой и развернул к себе, а затем опустил голову и отошел от шкафчика, демонстрируя свое затруднительное положение. Я боялся поднять глаза, пока не услышал его смех. — Прости, — он умирал со смеху, держась за живот и вытирая глаза от выступивших слез. — Как ты, черт возьми, умудрился пристегнуться наручниками к своему шкафчику? — Есть тут один мудак, который обожает меня мучить. Он улыбнулся и упер язык в щеку. Мне показалось, что я сейчас в обморок хлопнусь. — Нуу, это прискорбно. А ты не знаешь, где ключ? Брайан бросил на пол сумку с книгами. Ох, это просто преступление — даже школьная форма смотрится на нем сексуально. — На самом деле, он бросил его туда. — Я указал в угол коридора, и он повернулся, глядя туда. А теперь, ради всего святого, наклонись и подними его, чтобы я мог оценить твою задницу. Черт, он поднял бровь. Божебоже, я же не сказал это вслух? Боже. Сказал??? Но он молчит. Наверное, у него шок. Или ему все равно. Может, он и сам хочет, чтобы я посмотрел на его задницу. Я покачал головой. Моя жизнь — отстой. Он пошел по направлению к углу, а я все еще мучился догадками, озвучил ли я вслух свои мысли и выставил ли себя полным идиотом. Брайан добрался до угла и наклонился. Затем оглянулся через плечо и подмигнул мне. О, мой гребаный Бог. Я самый большой неудачник на свете. А у него самая горячая задница на свете, и нет ничего важнее сейчас. Короче, я так и стою там, пускаю слюни на задницу симпатичного новенького, а он в это время берет ключ, чтобы открыть наручники, приковавшие меня к моему шкафчику. Нет, жизнь все-таки прекрасна. Брайан подошел ко мне почти что вплотную. А он высокий. Брайан вытянул руку над моей головой, болтая ключом в воздухе. Да он издевается что ли? — А тебе не кажется, что я уже достаточно настрадался? — Я сделал большие щенячьи глаза, и он засмеялся. — Нет, мне так не кажется. Он поднял ключ еще выше, я подскочил, пытаясь схватить его, и потерпел фиаско, завалившись прямо на Брайана. Лбом я ударился об его плечо, а рука инстинктивно обвилась вокруг его талии. Я уткнулся лицом в отворот его пиджака, застыв от смущения. Я мысленно перебрал в памяти цвета в своей коробке с карандашами, пытаясь угадать, какого цвета сейчас было мое лицо. Я бы поставил на «красный леденец». Окей, а теперь краткое содержание предыдущих десяти минут. Я познакомился с Брайаном, показал ему, что прикован к шкафчику, сказал ему (или нет?), что хочу заценить его задницу, а в довершение ко всему споткнулся и упал на него. Я вспомнил, что все еще держался за него одной рукой и уже собирался отстраниться, когда почувствовал, как его руки заскользили по моей спине. Они были большими, теплыми и сильными. Он наклонился ко мне — от него так приятно пахло одеколоном и сигаретами, я мгновенно подсел на этот запах. Он мягко подтолкнул меня к двери шкафчика и посмотрел мне в глаза. Затем облизнул губы. Блядь, он хотел, чтобы я кончил прямо в штаны что ли? Я заметил легкое замешательство в его глазах, будто он не был уверен, что делает все правильно. Но я с уверенностью мог сказать, что он хотел чего-то, и чувствовал, что сердце молотится, как сумасшедшее. Затем он наклонился вперед и нежно, осторожно прикоснулся своими губами к моим. Мне потребовалась всего секунда, чтобы ответить. Думаю, все мое тело словно растворилось в нем. Его губы были такими мягкими, такими невероятными. Я почувствовал легкое покалывание в спине. Поцелуй стал глубже. Языком он толкнулся ко мне в рот, и я повторил его действия. Он положил руки мне на бедра, а я скользнул обеими руками по его спине. Подождите-ка минутку. Обе руки. Я свободен! Я оторвался от его губ и поднял руки, подтверждая, что он действительно освободил меня от моих пут. Наручники все еще были прикреплены к моему запястью, он усмехнулся и снял их с меня. Потом взял меня за руку и поднял рукав. На моем запястье образовался довольно большой синяк, Брайан нахмурился и провел по нему пальцем. И прежде чем отпустить мою руку, он поднес ее к губам и нежно ее поцеловал. Он ужасно милый! И так заботится обо мне! Он взял ключ и наручники и сунул их в карман пиджака. — Думаю, они мне еще пригодятся. — Он улыбнулся мне и снова быстро чмокнул меня в губы. Я в ответ подарил ему свою ослепительную улыбку. Потом зазвенел звонок, и толпы учеников хлынули в коридор. Он взял рюкзак и подмигнул мне. — Мы должны пойти в класс. — Да. Голос у меня был как у влюбленной школьницы. — Увидимся, Солнышко. Он повернулся на каблуках и пошел по коридору, смешавшись с толпой с других подростков. Я наблюдал за ним, пока он не исчез из поля зрения. * — Вот каким вышел мой первый поцелуй, — гордо сказал я Дафни, когда мы подошли к моему дому. Я не мог избавиться от глупой улыбки на лице. Это, должно быть, навсегда. — Странно! — восклицает она и таращит свои и без того огромные глаза. Она такая клевая. Я просто хочу ее обнять. И обнимаю. — Это было потрясающе, Даф! Чистая правда. Мы поворачиваем на мою улицу, и она начинает задавать вопросы. — Так вы теперь типа встречаетесь? Хотелось бы, чего уж там. — Мы только познакомились. — Но ты бы хотел? Боже, да. — Возможно. — Офигеть! Она поднимает глаза и пихает меня в бок. — Эй, похоже у вас, наконец, появились новые соседи. Возле соседнего дома стоял грузовик. Из него вышел угрюмый старик с коробкой в руках. — Брайан! — рявкнул он. И тут мое сердце остановилось. Ну ни хрена себе. Я смотрю на входную дверь и вижу, как из дома выходит Брайан, одетый в старые потрепанные джинсы и черную майку. Он идет по дорожке, берет коробку у старика, который, по-видимому, является его отцом и бежит в гараж. Брайан — мой новый сосед? Твою ж мать. Жизнь определенно заиграла новыми красками.