Отто и Империя

Наверное, Отто был единственной овчаркой во всём Когте, действительно собиравшейся учиться на территории Волчьей Империи. Он не особо хотел ехать туда, но кадетский корпус, к которому он был приписан, пожелал отправить кого-нибудь на обмен. Выбирали самых сильных, самых ловких, с лучшей успеваемостью и базовыми знаниями чужого языка — Отто затесался в этот список из-за тёти Агны, благополучно уехавшей в Рвац на ПМЖ лет эдак сорок назад. Родители не сильно сопротивлялись, веря, что обучение в волчьей Академии поможет единственному сыну продвинуться по карьере, так что выбирать особо не приходилось. Если бы кто-нибудь спросил Отто, он бы ответил, что это глубоко бессмысленно. Несмотря на наличие родословной и клейма, он был обычной овчаркой рабочего разведения, а его семья прочно занимала место сразу под среднестатистическим средним классом, и должность выше провинциального шерифа или шефа полиции ему не светила. Всё, как у всех — поступление в полицейскую академию или кадетский корпус, офицерский чин, а потом работа в ближайшем отделении стражей правопорядка. Отто и так вышел из зоны комфорта, поступив в корпус при соседнем городе — в Когте все доступные должности занимали родители и многочисленные кузины и кузены, так что ему придётся перебираться куда-нибудь ещё. — Держи. Отдашь это Агне, и поблагодаришь за то, что она согласилась тебя приютить. Отец нервничал, как и всегда, когда речь заходила о его старшей сестре. В своё время она была настоящей легендой в Шипе — дочка шерифа, отличница, медалистка, отправленная в Империю по обмену, по той же программе, что и он сейчас. Правда, потом она шокировала всех известием, что вышла замуж, а через две недели — что вернулась и развелась. После этого тётя Агна спокойно отработала в столице восемь лет, получила письмо от бывшего мужа, сорвалась с места и в этот раз покинула страну навсегда, снова выйдя замуж за того же волка и изредка появляясь на семейных праздниках. Поезд снова загудел, и Отто послушно взял отцовский свёрток, с беспокойством поглядывая на свой багаж. Родители в последний раз обняли старшего сына, мать поправила фуражку, а потом куратор почти насильно запихнул подопечного в вагон, и ему пришлось протискиваться к своему месту. Поезд, разумеется, был волчьим — и одно это добавляло огромное количество неудобств. Вот зачем они делают такие узкие проходы и нерационально широкие скамьи, на которых неудобно сидеть? Не говоря уже о том, что сидения и полки, на которых им предстояло спать, были невыносимо жёсткими. Впрочем, волки в принципе были слишком странными, с их закрытостью, абсолютной монархией и игрой в позапрошлый век. Корпус расщедрился на целое купе, и Отто с интересом рассматривал второго счастливчика — рабочего добермана, на пару лет старше него. Парень дружелюбно встал, поправляя форменные бриджи, Отто кивнул в ответ и против воли осмотрел свои штаны — ничего не вылезло, всё в рамках правил. Куратор довольно улыбнулся и погнал второго кадета наверх, кивком показывая, что и овчарке придётся забираться туда же. Отто мысленно вздохнул, послушно стягивая кирзовые сапоги, и надеясь, что его новые носки не успели превратиться в оружие массового поражения. Старый ротвейлер, уже много лет опекающий курсантов-по-обмену, просто усмехнулся и достал журнал. Больше ничего примечательного не произошло за всё путешествие. А вот вокзал Рваца поражал. Отто знал, что это не самый большой город Волчьей Империи, но всё равно вздрогнул, увидев широкие улицы и высокие шпили. А ещё — винтажные автомобили, больше похожие на лошадиные повозки, старомодные фраки и обязательные платья в пол, удивительно гармонирующие с каменными мостовыми. Парню даже не верилось — как нечто подобное может существовать в век компьютеров, телефонов, интернета и электронной музыки? Но, видимо, у волков было своё представление о том, как надлежало жить в огромнейшей Империи. Всего их было четверо — счастливчиков, которым выпала возможность побывать за занавесом — и, судя по всему, его братья по несчастью испытывали те же шок и недоумение, что и он. Куратор, конечно же, был спокоен — он двинулся вперёд, не обращая внимания на то, сколько внимания они привлекали в этом странном мире позапрошлого века. Кожаные куртки, зауженные джинсы, другая обувь и другие стрижки — всё это делало их куда более чужеродными, чем тот факт, что они были оборотнями отряда пёсьих внутри огромной стаи волков. — Эй! Кто из вас Отто? Его окликнул волк. Типично-взлохмаченные серые волосы, достающие до середины спины, бледно-жёлтые глаза, брючный костюм «то ли форма, то ли фрак», и рост на пару голов выше его собственного. И запах, конечно же — резкий, едкий, бьющий прямо в нос. Отто с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, и нерешительно покосился на куратора — старый ротвейлер вышел вперёд, заставляя волка дружелюбно оскалиться. — Я Ганс из семьи Брэш. Отвезу нового мелкого домой. Вот документы. Волк приблизился, в одну секунду сокращая дистанцию и нагло вторгаясь в их пространство. Куратору был предъявлен свиток, перевязанный ленточкой — Отто хватило одного взгляда, чтобы узнать настоящие чернила. Интересно, они используют хотя бы ручки, или ему вручат гусиное перо? — Всё верно. Парень, жду тебя завтра у Академии. Ровно в семь. Волк опустил руку на его плечо, вызывая целую кучу мурашек и напрочь отбивая желание что-либо отвечать. Хотя, конечно, дисциплину никто не отменял, так что Отто отрывисто кивнул и послушно повернулся к автомобилю. Это квадратное чудовище даже «машиной» не получалось назвать — настолько инородным оно выглядело. Оставалось только надеяться, что в волчьем машиностроении использовался бензин, а не уголь, и им не придётся топить котёл, чтобы двигаться. «Ганс из семьи Брэш» открыл заднюю дверь и запихнул Отто внутрь, сам начиная заниматься багажом. Парень послушно залез, осторожно устраиваясь на ожидаемо-жёстком сидении, и только через несколько секунд понял, что он не один. Странная смесь привычного запаха с резким ударила в ноздри, Отто повернул голову и встретился взглядом с тётей Агной. Они никогда не встречались лично — отец говорил, что в последний раз тётя приезжала к ним, чтобы погулять на свадьбе одного из своих братьев, а самого Отто в то время и в проекте не было — но для узнавания этого и не требовалось. Даже если убрать запах псины, тётя выглядела, как нормальная овчарка — волосы выше середины ушей иссиня-чёрные, волосы ниже светлые, уходящие в рыжину. Всё по стандартам, как и нос, подбородок и глаза. Хотя, конечно, коса смотрелась чужеродно — овчаркам обоих полов было положено отращивать волосы до плеч, собирая чёрную часть в хвост, из-за чего снаружи оставался только тонкий «шнурок», а остальное идеально убиралось под фуражку. Но тётя, очевидно, приняла правила мужа — она также сидела в ботинках и платье, а не в положенной рубашке, кителе, штанах и кирзовых сапогах. Второе, что сразу стало ясно — тётя Агна была глубоко беременна. Огромный живот выпирал настолько сильно, что Отто почти был готов к тому, что он лопнет, и тётя начнёт рожать сразу здесь. Неудивительно, что она не вышла из автомобиля его встречать — как она вообще поместилась в этот автомобиль? Тётя дружелюбно оскалилась и хрустнула шеей. Отто сразу же отдал ей отцовский свёрток — внутри оказались дешёвые химические сладости. Овчарка радостно тяфкнула и вскрыла шоколадный батончик. — Рада тебя видеть, Отто. Хотя, видит Пёсья Матерь, лучше бы тебе жить в общежитии — но Бэйн категорически отказался слушать. Отто осторожно склонил голову, не до конца веря в услышанное, и осторожно переспросил: — Ты не хотела, чтобы я жил у вас? Агна Брэш всплеснула руками, демонстрируя свой бешеный темперамент, и закатила глаза. — Конечно не хотела! Это муж хотел — а если он что-то решил, сам Император его не переубедит. Щеник, ты хоть представляешь себе, как живут волчьи стаи? Волк, который окликнул его, открыл переднюю дверь и сел за руль. Тётя сразу же спросила, всё ли он убрал, и они несколько минут оживлённо спорили, огрызаясь друг на друга по мелочам. Наконец, Ганс завёл мотор, сидение тряхнуло, и они тронулись в путь. — Эй, Отто, а ты всегда наряжаешься в шпика Тайной Канцелярии? Парень поспешно стянул фуражку с головы и смял её в руках, а тётя тяжело вздохнула и ответила: — Так положено. В Раграве каждый пёс должен носить строго определённую причёску и одежду, чтобы подчеркнуть породу и статус. Фуражка, китель и сапоги — стандартная осенняя одежда овчарки рабочего разведения. И да — она стилизована под полицейскую форму. Отто, знакомься — это Ганс, сын дяди отца моего мужа, и он временно живёт с нами. И, лысый хвост, не он один. После этого тётя закрыла глаза, показывая, что не желает разговаривать, и Ганс неведомым образом её понял. Кажется, она задремала — Отто не решился её будить, с интересом разглядывая вид из окна. Шпили и арки, арки и шпили — архитектура Рваца не блистала разнообразием. Дом, напротив которого они остановились, ничем не отличался от остальных — высокие каменные стены, широкие старинные окна, арка, через которую они въехали во внутренний двор, и помпезный шпиль. Зато внутри было удивительно современно — камеры наблюдения, охранник с огнестрелом, тёмно-зелёные ковры и лифт. Волки, чьё количество увеличивалось с каждым годом, переняли человеческую манеру жить в квартирах, и тётина семья, разумеется, не была исключением. Они жили на десятом этаже, и тётя несколько раз озвучила, что подъём удивительно быстрый — для Отто, всю жизнь прожившего в частном деревенском доме, кабина всё равно была чертовски медленной. Почти сразу стало ясно, почему тётя хотела отправить Отто в общежитие. Квартира, которая принадлежала её мужу, была трёхкомнатной, и она явно была неприспособлена к такому количеству оборотней. Помимо тёти Агны и дяди Бэйна (после ряда раздумий, Отто решил обращаться к нему именно так) в квартире жили пятеро детей, считая сына дяди от второго брака, так что было тесновато. Более того — помимо Ганса было ещё два родственника-волка, временно переехавших, чтобы помогать тёте с беременностью. В общем, Отто сразу понял все тётины обвинения — и так места нет, его-то куда?! Понятно куда — в детскую, потеснив остальных. Больше всех досталось сыну от второго брака — взрослый волк много старше его всё равно причислялся к детям, и жил в отчем доме, чтобы присматривать за младшими братьями, пока второй по старшинству не подрастёт. Порядки, заведённые в семье Брэш, заставляли Отто дыбить шерсть. Несмотря на такое огромное количество помощников, тёте почти не помогали — в делах, которые волки считали «женскими». Тётя должна была разродиться со дня на день, но она всё равно готовила, стирала, убиралась, мыла посуду и полы, а трое волков ходили за ней, чтобы подставить стул или отодвинуть шкаф. Ещё единственная женщина в доме смотрела за детьми — если она спала или работала, эту функцию брали на себя два старших сына. И да, тётя действительно работала — в библиотеке, полный рабочий день, без поблажек и уважения к её положению, которое было бы в пёсьем государстве. Если Агна не работала, то она спала — на кухне, в коридоре, в ванной, на тумбочке и даже стоя. В этом случае волки перетаскивали её в постель или накрывали чем-нибудь, проявляя заботу. Дядю Бэйна Отто почти не видел — он, как и большая часть волков, делал военную карьеру и сейчас служил где-то в госаппарате, о котором чужаку-овчарке никто никогда не расскажет. В общем, жизнь в Империи больше напоминала пытку. Волки жили в собственном мире, упорно разыгрывая позапрошлый век и придумывая кучу тупых правил, которые со всей тщательностью следовало соблюдать. У них не было телевидения, парламента, свободы слова и нормальных джинс — они слушали радио, читали газеты, а главным развлечением считались бальные танцы под классику, потому что джаз и рок были запрещены чуть ли не на законодательном уровне. У них даже интернета не было — его использовали только шпики Тайной Канцелярии, исключительно чтобы шпионить за внешним миром и быть в курсе того, что творится вокруг. Отто попал в Империю по военной программе обмена, так что его в обязательном порядке отправили на соответствующую кафедру — туда, где обучались настоящие, легендарные волчьи офицеры. Надо сказать, он сразу понял, почему офицеры были легендарными — кажется, он попал в спецназ. Их гоняли до седьмого пота, учили стрелять из всего, что может стрелять, рубить всем, что может рубить, и драться тем, что в руку попадёт. Слухи о том, что волки обращаются на скорость, не были слухами, и Отто натурально взвыл, пытаясь обратиться в пса под обидные выкрики однокурсников и с секундомером. Нет, он мог становиться овчаркой — все породистые могли — но это обычно занимало два-три часа и требовало медитации, а не свистков и криков в спину. И это он учился в самой простой секции — для тех, кто хочет просто отслужить в армии, а потом работать на гражданке! С занятиями внезапно помогла тётя. Женщина занималась с ним, помогала с растяжкой, делала настои и повязки, снимающие боль, рассказывала, чего от них хотят и как выжить на военке, и заодно горделиво хвасталась, что два года училась в Альфа-группе — когда Отто столкнулся с этими волчицами, он понял, что Агна Брэш пережила гораздо худшие времена, чем он. Волки были единственными оборотнями, зачем-то делившими себя на альф, омег и бет. Ни псы, ни коты, ни лисы (а также медведи, барсуки, козы, бараны, горностаи, куницы и остальные оборотни) такой фигнёй не маялись, не говоря уже о людях, эльфах, драконах и прочих прозревших, но волки с пеной у рта доказывали, что это «то, с чем рождаешься» и «сама твоя суть». Альфами были преимущественно мужчины — они были амбициозными, резкими и напористыми, активно строили карьеры и содержали семью. Альфа, покорившийся другому альфе, получал статус беты и был обязан подчиниться или бросить вызов, что делало это деление ещё более бессмысленным. Самого Отто, разумеется, сразу же записали в беты, и ровесники-волки были скорее снисходительны. Несколько раз ему прямо сказали, что он должен попытаться оспорить свой статус, и были очень удивлены, когда он отказался. Большая часть девушек считались омегами — они почти никогда не учились и не работали за деньги, выходили замуж, сидели дома и рожали детей, в свободное время занимаясь благотворительностью, вроде помощи больницам в качестве медсестёр. Многие омеги пряли, вязали, рисовали или музицировали, но совершенно не получали денег за плоды своего труда, воспринимая это как хобби — их полностью обеспечивали родители, братья или мужья. Но из всех правил бывают исключения — и девушки-альфы, из которых состояла Альфа-группа при Академии, в которую попал Отто, были худшим воплощением всех анекдотов про вояк, которые когда-либо существовали на свете. Все девушки-альфы шли служить в регулярную армию, в специальный женский гарнизон, который считался отбитым даже среди волков. Альфа-группа вкалывала в десять раз сильнее, чем все мужские секции, они практиковали дикую дедовщину, не следовали никаким общественным нормам и всё время пытались кого-нибудь убить. Мужчины-омеги тоже существовали, но были настолько редкими, что мало кто их видел. Среди людей даже ходили слухи, что такие мужчины могут рожать детей — Отто чуть не убили, когда он об этом спросил. Мужчины-омеги были обычными имперцами, которым не повезло родиться слабее других, так что они становились воспитателями или учителями, потому что для волков «альфа, бета и омега» были чисто социальными статусами, не имеющими никакого отношения к физиологии. После того, как ему это объяснили, выяснилось, что дядя Бэйн считается очень странным и неправильным волком. Он женился на собаке с короткой стрижкой, позволил ей работать и проходить ежегодную аттестацию, подтверждающую её документы офицера запаса, и не рожать в первый же год повторного брака, изредка покупал ей штаны и честно ел ресторанное меню для холостяка, когда ей было лень заморачиваться. Для остальных волков он был идиотом, позволяющим омеге играть в альфу, и некоторые даже высказывали ему это в лицо — Отто умудрился застать момент, когда тётя спускала с лестницы одного из таких «высказывальщиков». Беременная овчарка, избивающая волчару в два раза крупнее — зрелище не для слабонервных. На пятом месяце жизни в Империи Отто окончательно приняли в «стаю» — он приспособился к жизни в этом странном обществе, сменил форму и кирзовые сапоги на фраки и ботинки и даже влился в компанию сына от второго брака дяди, неплохо поладив с молодыми волками, которым не надо ничего доказывать. Тётя благополучно разродилась где-то по дороге с работы, добавив в семью очередного мальчика, и Отто волей-неволей пришлось участвовать в его жизни, приняв на себя роль старшего. Как-то незаметно младшие стали братьями, теснота общей комнаты перестала раздражать, а сын от второго брака дяди постепенно стал готовиться к переезду в отдельный дом. О том, что именно сын от второго брака и стал причиной возвращения тёти, ему рассказали чуть ли не в первый день. После стремительного развода с Агной дядя Бэйн сразу женился — на нормальной женщине-омеге из нормальной семьи. У них родился сын, первый и последний (хотя в волчьей семье принято рожать подряд), и тихо-мирно рос восемь лет, пока дядю не ранили в командировке. Его жена сразу же впала в истерию, дядя боролся за жизнь в больнице, и мальчик оказался брошенным. О первой жене вспомнил дальний друг, который учился с ней на одном курсе, и тётя Агна сразу же бросила все дела, взяла отпуск и примчалась в Империю. Она жила, следя за ребёнком и ухаживая за бывшим мужем, периодически навещала его жену и несколько месяцев тащила на себе всю семью Брэш. Когда ей в ультимативной форме приказали вернуться на работу, она послала всех — у дяди как раз был кризис, и она сидела у его постели, держа за руку и буквально вытаскивая с того света. После этого жена, которая должна была быть на её месте, была спущена с лестницы, и состоялся скандал, в ходе прозвучало роковое: «я не могла там быть! Я люблю его — пока он умирал, мне было гораздо хуже!». Надо ли говорить, что первым делом после выписки дядя подал на развод? При этом, тётя согласилась возобновить брак только через несколько лет совместной жизни, которые она продолжала присматривать за чужим сыном — и условия, на которых был заключён брак, неукоснительно соблюдались и сейчас. Тётя продолжала работать и получать за это деньги, она могла делать то, что посчитает нужным, и за ней оставалось право снова развестись и увезти с собой часть сыновей — и дядя, вопреки всему, был с этим согласен. Когда Отто отучился год, многочисленные старшие уехали — тётя Агна достаточно оправилась, чтобы справляться самостоятельно. Или, вернее, теперь дядя Бэйн мог нормально ухаживать за ней. Носить продукты, поддерживать, открывать двери, слушать и защищать — в общем, вести себя как герой человеческих любовных романов. Все альфы вели себя именно так — безмерно уважали своих и чужих омег, носясь с ними, как с хрупкими и воздушными созданиями. Отто никогда не забудет, как тётя разозлилась на что-то и полчаса непрерывно орала на супруга, периодически бросаясь на него с кулаками — он никогда не видел такого бесконечного принятия и понимания, а в том, как дядя перехватывал чужие руки, сквозила огромная нежность. Для парня это было проявлением любви, ибо тётин характер был довольно тяжёл — он буквально видел оставшиеся замашки выпускницы Альфа-группы и бывалого полицейского. Впрочем, большую часть времени тётя слушала мужа и окружала его заботой — настолько типично-волчьей, что в это было трудно поверить. А вот дети да, дети воспитывались сурово — и ему тоже пару раз прилетело. И рука у тёти была очень тяжёлой — и в подмётки не годится инструкторам из Академии! Впрочем, братья говорили, что их отец всё равно гораздо сильнее. Отто чувствовал, что обучение изменило его. Его тело стало сильнее, его зрение и слух обострились, а время оборота сократилось до пятнадцати минут. Он привык к жизни среди волков и начал откликаться на «Тэйна», как тётя откликалась на «Огэйн». Он даже подрался с каким-то старшекурсником, который осмелился публично рассуждать об ущербности «пёсьих смесков». Более того - Отто победил, хоть это и стоило ему сломанного ребра и двух выбитых зубов, которые отрастали две недели. Слава оборотнической регенерации — человека подобные повреждения уложили бы в больницу, а ему хватило одного выходного, чтобы встать в строй. После этого отношения с временными однокурсниками окончательно наладились, а остальные студенты по обмену канули вникуда — хотя видит Пёсья Матерь, они почти не общались с момента поступления. Отто объяснял это инстинктом — он пёс, ему нужна стая. «С волками жить, по-волчьи выть» — он приспособился и начал играть по чужим правилам. Отто действительно не собирался оставаться в Волчьей Империи. Он планировал вернуться в Раграв и попытаться устроиться в столице — с волчьим образованием ему светило тёплое местечко в высшем аппарате или блистательная карьера в армии. Он уже присмотрел себе место, он активно строил планы и искренне продолжал считать, что он пёс, а не волк, и волком никогда не будет. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что из всех студентов по обмену только он продлил контракт на второй год.