Часть 1
17 октября 2018 г., 00:01
— Ну что за дурацкий вопрос?.. Это вообще к школе никак не относится!..
Недовольный гул ходил по классу уже целых десять минут с момента оглашения небольшого задания, которое принесла сюда психолог этой школы. Дети страдальчески вздыхали, кусая карандаш и рассматривая потолок так, словно там было что-то интересное, или хотя бы ответ на этот вопрос, который показался некоторым чересчур сложным.
«Какое тело вы считаете красивым?»
Что за странный вопрос и как он относится к школьной программе — ученики не понимали, а еще сильнее они не понимали, зачем им на это отвечать, если за это, как сказала женщина-психолог, оценки не будет. — Просто небольшой опрос. — Только и ответила она, проходя сквозь ряды и попутно успокаивая учеников, которые откровенно не знали, как на это отвечать, боясь поднять руку. Женщина держала в руках планшет с прикрепленным к нему чистым листом, дабы записать в него ответы первоклассников, которые, пока что, еще не слишком хорошо умели писать самостоятельно. Но, к великому сожалению, ее лист уже как одиннадцать минут оставался чисто-белым, и психолог уже было отчаялась в том, чтобы получить хоть какие-то ответы. Любые, даже самые простые или банальные, ведь для нее было главное, чтобы дети ответили сами. Все-таки, это дети, они могут стесняться или испугаться, ведь одноклассники могут рассмеяться над их ответом и тем самым морально навредить человеку, сами того не понимая. Однако, к сожалению, этот опрос был обязательным для первоклассников и частично детсадовцев, так что, в любом случае, его пришлось назначить, хотят этого ученики или нет. — Можно я?.. — наконец, немного стесняясь, спросил какой-то светловолосый мальчик, улыбаясь и осторожно приподнимая правую руку. — Да, конечно! Радости женщины не было предела, ведь, как показывает практика, если кто-то первый осмелится ответить, то остальные пойдут следом, и она была просто благодарна этому юному ученику, который начал спасать ситуацию. Мальчик довольно встал из-за стола, немного гордый за себя, что осмелился выйти к доске первым, повернулся к классу и заговорил немного громко, чтобы в небольшом шуме, стоящем в классе, его хоть кто-то да услышал. — Красивое тело — это когда тебя в щеку целует мама или папа! И когда его не ругают! Класс на миг затих, а затем тихонько засмеялся, услышав такой необычный ответ. Женщина на миг испугалась, что ученик сейчас испугается и расплачется, но все ее опасения были напрасны, когда светловолосый лишь неловко потер затылок, довольно улыбаясь. Смех одноклассников был совсем не от того, что мальчик сказал что-то глупое, а скорее всего, просто потому, что нашли его ответ забавным и «в его репертуаре». — Какой интересный ответ, — улыбнулась психолог, слово в слово перенося речь мальчика на листок бумаги, уже в предвкушении последующих, не менее интересных ответов со стороны остальных. — Можешь сказать свое имя, пожалуйста? — Баттерс! — Спасибо, Баттерс, можешь сесть на место. — Она записала его имя на листочек после окончания его «речи», а после подняла взгляд, обращаясь к остальным ученикам, мягко улыбаясь: — Видите, это совсем не страшно. Ну что, есть еще желающие? Кажется, Баттерс действительно спас ситуацию и смог подтолкнуть остальных, которые боялись или стеснялись вставать из-за парты и, чувствуя внимание пары десятков глаз на себе отвечать на этот вопрос, высказывая свое мнение по этому поводу. Конечно, поднимали руки дети не сразу, все-таки страх присутствовал у многих, но каждые минуту или две все-таки находились смельчаки или просто ребята без комплексов, которые просто принципиально не хотели отвечать первыми. «Красивое тело — сытое» «Красивое тело — это когда ты не болеешь и улыбаешься» «Красивое тело — когда ты счастлив» «Красивое тело — в зеркале» Ответы сыпались один за другим и количество оставшихся учеников, которые еще не выступали, быстро сокращалось. И Крэйг был одним из них. Мальчик весь урок смотрел в окно, рассматривая, как искрит небольшой слой снега на дворе, когда на него попадают лучи осеннего солнца. Синеглазый неосознанно замечал даже самые маленькие детали, будь то необычной формы серая туча, повисшая в небе, которая вот-вот перекроет своей тенью солнце; листы на дереве клена, росшего прямо во дворе напротив их класса, которые слабо трепыхались от внезапных порывов ветра и за считанные секунды отрывались с сухих веток; необычного цвета забор вокруг территории школы или его типичная, но привлекшая внимание Такера форма. Он подмечал практически все, внезапно совершенно отвлекаясь от реальности и вовсе забывая о том, зачем он здесь сидит и какое задание ему было дано. Солнце показало свои лучи в последний момент, прежде чем снова в который раз за сегодня скрыться за облаком, слегка попадая своими лучами на кисть Крэйга, заставляя его на мгновение отвести взгляд от окна и, наконец, вернуться в реальный мир из своих мыслей. И в этот момент мальчик понял, что осталось всего пара человек, и он входит в их число. На деле, у него уже было несколько вариантов ответа, но он никак не мог решиться на то, какой же все-таки озвучить. А может, оба сразу? А вдруг, так нельзя? А он, случаем, не повторит за кем-нибудь? Ведь Такер вдруг осознал, что лишь краем уха слышал ответы одноклассников, от чего он немного занервничал, чуть сжимая свою синюю толстовку в руке — М-можно? — немного волнительным голосом спросил мальчик со светлыми, как солнце волосами, слегка улыбаясь и приподнимаясь со своего места, когда ему разрешили ответить. Крэйг внимательно провел его взглядом, находясь в ожидании его ответа, а одноклассник тем временем уже стоял у доски, чуть заметно дрожа от небольшого волнения. Но его дрожь и видимый страх перекрывала безумно теплая улыбка и горящие от некого, непонятного для Такера энтузиазма глаза, коих он еще ни у кого из отвечающих не видел. По крайней мере, у пары человек, на которых все-таки смог обратить свое внимание. Мальчик чуть сжал руки в кулачки, прижимая их к груди, с наивной и искренней детской улыбкой, от которой на веснушчатых щеках проступил чуть заметный румянец, рассматривал одноклассников, а после, справившись с небольшим страхом, заговорил. — Красивое тело — доброе. Оно не обидит, не накричит, если ты сделал что-то не так… Если, например, случайно что-то разбил…! Оно… Оно всегда простит и успокоит… Поддержит! И всегда-всегда будет рядом! — с необыкновенным воодушевлением ответил зеленоглазый мальчишка, чуть кривовато, но счастливо улыбаясь, немного сводя брови. Глаза его горели от гордости за свои же слова, и сам светловолосый коротко кивнул, скорее сам себе, чем кому-либо конкретному. — Доброе… Вот такое. Психолог мягко улыбнулась, немного зацепившись таким искренно-детским, но необыкновенно милым ответом, с радостью записывая его к себе на листок. — Какой чудесный ответ! Скажи мне свое имя, пожалуйста? — Т-Твик! — голос мальчика внезапно дрогнул, а сам он буквально за какое-то мгновение утерял весь свой энтузиазм и сияние своих глаз, уже скорее неловко, чем воодушевленно возвращаясь за свою парту, садясь за нее, чуть ссутулившись. Крэйг Такер не сводил с него взгляд, немного не ожидая от одноклассника такого ответа. Точнее, не ожидая такого ответа именно от этого одноклассника, ведь Крэйг думал, что тот и пары слов связать не сможет от своего страха и непонятной, практически постоянной дрожи в голосе. Или скажет что-то до боли банальное, либо повторит за кем-то, но… Крэйг не знал, как реагировать на это. Он ведь еще ребенок и не должен особо проникаться подобным, однако… Ответ Твика почему-то заставил Крэйга почувствовать себя храбрее, и поэтому, осознавая, что остался последним, кто не дал ответа, сам встал из-за своего места, даже не поднимая руку. «Мы уже привыкли» — могли бы ответить одноклассники. «Его бы родителям обсудить с ним правила поведения…» — сказала бы психолог, но промолчала, рассеянно улыбаясь и отходя чуть в сторону, пропуская мальчика к доске. Крэйг какое-то время молчал, пытаясь не показывать свое волнение перед одноклассниками, которые с ожиданием смотрели на него и все гадали, какой же ответ даст Такер. Зная его всего пару месяцев, многие дети уже успели узнать его хотя бы немного, что подтверждает то, что никто никак не прореагировал на его поведение, ведь для них это стало уже нормой. А мальчик все прожигал взглядом учебники, что лежали на первой парте среднего ряда, боясь поднять глаза чуть выше и встретиться взглядом с другими детьми, немного неловко перебирая пальцы. «А вдруг, надо мною посмеются?» — подумал он, найдя в себе силы краем глаза посмотреть на последнего отвечающего, Твика, который так же перебирал пальцы на руках, разве что более нервно. — «Но над другими же не смеялись…» — Ну?.. — мягко поторопила его женщина, чуть склоняя голову в бок. — Ну же, не бойся, скажи нам свой ответ. Мальчик беззвучно выдохнул. — Красивое тело… Это… — темноволосый неловко отвел взгляд в сторону, пряча руки в карманах своей толстовки. — Это то, которое хочется обнять. К его удивлению, никто не смеялся. Ведь все молчали, не ожидая от Такера таких, несвойственных ему слов.* * *
Хаотичные мысли в голове не давали успокоиться, и даже монотонный шум ливня за окном никак не помогал расслабиться, от чего от обычного собственного существования становилось до боли тошно. И да, косвенно в этом был виноват именно дождь, но пошел бы он в любой другой день, вчера или завтра, все было бы в порядке и всего бы этого не произошло. Не произошла бы эта неловкая ситуация, в голову бы не лезли страшные и отвратные мысли, заставляя вспомнить все самые худшие вещи и моменты самобичевания и самоненависти, сильнее впиваясь пальцами в чужое одеяло, с каким-то отрешенным, отчасти неловким и недовольным взглядом прожигая чужой пол чужой комнаты. С каждой минутой удар капель об чужую крышу и чужое окно становился невыносимым, от чего казалось, что бьют молотком по голове, из-за чего мысли снова путались, как клубок ниток, но внезапно легко распутывались, напоминая хозяину о том, что сейчас время не для головной боли, а для очередных порывов ненависти к самому себе. Парень невольно и устало поднимает глаза, взглядом встречаясь с тем человеком, которого не желает видеть никогда в своей жизни. Именно по этой причине в его комнате нет зеркал. Эта уродливая оболочка, придуманная боженькой или генетикой, — ему, если честно, было откровенно плевать, — приносила парню лишь комплексы, порывы ненависти и, в конечном счете, отчаяние; он просто не понимал, за что с ним высшие силы, либо же матушка-природа, так ужасно «пошутили». Если, конечно, бесплатный подарок на всю жизнь в виде собственного тела можно вообще назвать шуткой. Скорее, одним большим разочарованием, по крайней мере, для самого Крэйга Такера. Уже несколько лет он отчаянно пытается побороть в себе навязчивые мысли, старается полюбить себя таким, какой он есть, ведь об этом столько твердят в интернете!«Каждый человек красив!» «Природная, натуральная красота — превосходна!» «Полюби себя, ведь ты такой единственный, особенный!»
Какие мотивирующие слова, не находите? Каждый же после их прочтения сразу буквально влюбится в человека, стоящего по ту сторону зеркала, ведь так? Ха-ха-ха. Это не смешно. Это пиздец, как не смешно. Крэйг ненавидел в себе буквально все, что только попадалось ему на глаза. Эти густые брови, словно «по-бабски» накрашенные, эти темные волосы, эти грязные синие глаза, в которые смотреть было тошно. Скулы и неизвестная костлявость, которая, скорее всего, передалась по генам и ее никак уже не изменить. Родинки и родимые пятна, которые хотелось просто навсегда вытереть. Шрамы, которые появились неизвестно когда и неизвестно от чего. Эти отвратительные черты лица, этот ужасный нос и идиотской формы глаза. Он ненавидел даже собственный рост, и ему было плевать на мнение других, что «девочкам больше нравятся высокие парни, прямо как ты!». Его пальцы, которые хотелось просто отрезать, чтобы на глаза больше не попадались. И самое главное, что парень в себе ненавидел — его смуглость и саму кожу в целом. Почему, вот почему он родился именно таким?! Почему нельзя было сделать хоть что-то, чтобы Крэйг полюбил в себе? Хотя бы одну деталь, которую он бы считал своей особенностью, своей «изюминкой»? Ему даже улыбка собственная не нравилась, поэтому парень решил вообще прилюдно не улыбаться, разве что в крайних случаях, когда невозможно не сдержать смешок. В детстве он этого не понимал. Он не понимал, что выглядит так уродливо, ведь ему в то время было просто плевать на это. Но с каждым годом парень все чаще и чаще рассматривал себя в зеркале, от чего с каждым разом стал все сильнее в себе разочаровываться. И вот сейчас он, с голым торсом, мокрый и до тошноты уставший, сидит в чужом доме, в чужой комнате и на чужой кровати, всматриваясь в чужое зеркало и гадая, почему же во всем этом его отражение тоже нельзя было отнести к пункту «чужое». Ведь тогда бы Такер избавился от всех своих проблем, от загонов, от всех собственных заебов и комплексов по поводу внешности, зажил бы счастливо и просто не парился на счет того человека, что стоит по ту сторону зеркала. Но, увы, отражение было именно его. Его родным и никоим разом не чужим; его нельзя отнести к этому списку. И во всем этом параде самоненависти, который бы парень смог устроить и у себя дома, был один неприятный и мерзкий для него самого момент, с которым он все никак не смог смириться. Его, таким уродливым, полуголым и с кучей внешних изъянов, увидел Твик. Крэйг до сих пор корит себя за то, что вообще вышел сегодня на улицу, не прихватив с собой зонт; что именно в этот день ему захотелось пройтись до магазина; что именно в этот день он встретил на улице одноклассника и что именно в этот самый момент, когда начался до безумия проливной дождь, они не успели вовремя спрятаться и промокли до нитки, а дом Твиков находился буквально за поворотом. И Крэйг ненавидит себя за то, что согласился на предложение светловолосого переждать дождь у него. — Т-тебе понадобится сухая одежда! Подожди немного! Я найду что-нибудь у себя! — вскрикнул Твик, заводя Такера в свою комнату. — И… С-сними, пожалуйста, м-мокрую одежду. Можешь, агрх, повесить на батарею! «Лучше бы я сам себя повесил, чем одежду…» — пронеслось у Крэйга в голове, но отказываться он не стал, ведь знал — спорить с Твиком бесполезно. Придется повиноваться, ведь он не хочет тратить его нервы на себя: Крэйг знает, что у блондина с этим проблемы еще с младшей школы. А еще он не хочет завтра утром слечь с температурой — каникулы, в конце концов. И вот из-за такой нелепой истории Такер сейчас находится именно здесь и именно в таком виде: помятый, отчаянный, и с глазами, полными ненависти на самого себя. Как же он устал от всего этого. — В-вот, я вроде нашел! Парень приподнял потухшие глаза, совершенно забывая, что он находится в чужой комнате не один. Твик все то время копошился в своем шкафу, забитым кучей вещей, некоторые из которых даже заставили задуматься: «Кому пришла в голову идея запихнуть это в шкаф и как эта вещь вообще туда поместилась…?» Блондин неловко улыбнулся, поворачиваясь к Крэйгу и держа в слегка трясущихся руках одну из своих футболок, чуть сжимая ткань. Зеленоглазый осторожно протянул ее Такеру и тот, рассматривая чужой предмет в чужой руке несколько секунд, осторожно берет его, останавливая на нем взгляд. — Эм… К-Крэйг? Парень дернулся, с непониманием поднимая взгляд. Похоже, он снова ушел в себя, и три секунды, которые прошли для него, оказались реальными тремя минутами для Твика, смотрящего на него с недопониманием. — В-все в порядке? — Хах… Какой-то горький и отчаянный смешок заставил Твика забеспокоиться, от чего тот подошел чуть ближе, сводя брови и вновь вздрагивая от нарастающего волнения. — Блять… Повезло же тебе увидеть меня… Таким. — В-в смысле? Без футболки?.. — Твик немного смутился, отворачивая голову. — И-ИЗВИНИ! Если тебе не комфортно, то мог бы сразу сказать, я бы ушел в другую комнату или вообще бы не смотрел, или!.. — Таким уродливым. — Словно не услышав последние слова одноклассника, заключил тот. Эти слова были для блондина как удар, мгновенно оставляя внутри непонятную пустоту и тяжесть, от чего сердце чаще и болезненно забилось. Твик явно ожидал услышать все, что угодно, но не подобные слова от Крэйга. — О чем это ты? Крэйг?.. — зеленоглазый чуть потянулся рукой, чтобы положить ее на плечо Такера, но резко отпрянул, понимая, что этим может нарушить его личное пространство. А кто, как не Твик понимает, как ты себя чувствуешь в такие моменты… — О чем? — снова горький смешок и Крэйг встает с кровати, болезненно улыбаясь. — Да посмотри на меня! Посмотри на мою внешность, на мое тело! Что ты видишь?! — Ч-что?.. — Твик немного испугался от того, как вспылил одноклассник, чуть вскрикнув и отойдя на шаг назад. Это он его так разозлил, да?.. Ведь так? — Что я… Вижу? — Да! — развел руками Такер, кладя чужую футболку на чужую кровать. — Эта худоба, эти скулы, эти черты лица, эта кожа, эта внешность! Крэйг неожиданно для себя самого перешел на крик. Однако, кажется, парень переборщил, ибо Твик и вовсе замер на месте, не в силах что-либо ответить на подобное. Он явно этого не ожидал и, кажется, чувствовал себя виноватым в том, что брюнет так разозлился. Крэйг, на секунду замолчав и посмотрев в глаза блондину, мысленно обматерил себя, дал подзатыльник и послал куда подальше. Какой же он, черт возьми, идиот! Что он наделал? Разозлился из-за своих же мыслей, накричал на бедного Твика, заставив его тем самым почувствовать себя не комфортно. Да и напугал его еще… Молодец, Такер! — Блять, боже, извини… Я не хотел повышать голос и… Черт. И Крэйг отводит взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что ему делать и что говорить в эту молчаливую паузу, поэтому он просто продолжил, дабы закончить свою мысль. — Просто хотел извиниться, что ты увидел мои уродливые кости и уродливую оболочку… Я, правда, не хотел кричать на тебя… Ты не виноват. — Парень неловко берет в руки чужую футболку, глубоко вздыхая. — Прости, что… — Да что ты вообще такое говоришь? Крэйг внезапно дрогнул, не ожидая услышать такой спокойный, пусть и немного строгий голос блондина, который твердо стоял на ногах, не вскрикивал и практически не дрожал, хотя Такер было подумал, что напугал бедолагу до инфаркта. А еще, ему показалось, или в его голосе были слышны ноты недопонимания? Но не успел Крэйг отреагировать и ответить, хоть и сам не зная, чем, как его мысли перебил Твик, осторожно подходя ближе. Светловолосый до безумия по-детски улыбался, немного наивно, но до боли в груди искренне, от чего его глаза, внезапно ставшие отнюдь не чужими, словно загорелись. Когда-то парень уже это видел… — Красивое тело это то, которое хочется обнять, — от его слов у Крэйга бегут мурашки по телу, а сам он теряет дар речи, не в состоянии даже заикнуться. — Не ты ли это сам же говорил?.. А дальше — объятия. Чужие… Нет. Совершенно родные и теплые объятья родного человека во внезапно родной комнате заставили лицо Такера вспыхнуть, чувствуя, как по позвоночнику течет очередная волна мурашек, машинально заставляя обнять блондина, прижимая к себе, рвано задышав. Почему в его голове внезапно все вещи в чужом доме, а так же чужой человек напротив стали родными?.. — Ты что-… — Запомнил, — не дал ему договорить Твик, кладя голову на его плечо, чуть прикрывая глаза. Блондин еле заметно задрожал, ощущая приятные мурашки и тянущую теплоту где-то внутри. — К-Крэйг. Прошу… Не говори так о себе. Ты красивый. Безумно красивый. И… Я хочу тебя обнять. — Т-ты уже это делаешь… — внезапно дрогнувший голос у Крэйга смешался с непонятной для него самого усмешкой. — Дурак. — Тихо ответил Твик, мягко улыбаясь, а после, чувствуя, как на шею упало что-то мокрое, слегка напрягся. — Ой! Ты-… Но Крэйг лишь помолчал, крепче прижимая к себе блондина, совершенно игнорируя собственные слезы. Он чувствовал лишь жар на щеках и сердцебиение. Собственное, и родного человека рядом.
