Жду после уроков

      Школьная рутина длилась днями напролёт. Нудные уроки, сопровождающиеся сопением одноклассников с задних парт. Тупые догонялки учеников средней школы на переменах, впоследствии которых ноги так и напрашивались подкоситься и потянуть тело к холодному кафелю. Тупые шутки сверстников, имеющие двойной, а то и тройной смысл, что совершенно не придавало им юмора. Выбегание на улицу за школу на переменах, чтобы покурить. Это всё не относилось к Чуе. Почти. Сигареты были неотъемлемой частью его жизни, потому только последнее можно было приписать парню. Накахара — отличник. Гордость школы. И он не позволит в этом усомниться ни на секунду.       Всё шло своей чередой, но не сегодня. Бывшего преподавателя уволили, и на его место должен был прийти новый. По слухам это должен быть мужчина, только недавно закончивший университет. И можно было только догадываться, правдивы ли слухи. Чуе в принципе было всё равно, главное только то, чтобы был адекватным и хорошо разбирался в предмете.

***

      Рыжеволосый зашёл в класс за две минуты до звонка, после очередной выкуренной сигареты. Насчёт запаха он уже давно не парится. Если раньше парень тоннами скупал с прилавка ближайшего магазина жвачки, то сейчас уже давно не до этого, да и все знают и претензии не выдвигают, что совершенно устраивало Накахару.       Входная дверь открылась со звонком, и в класс вошёл высокий молодой мужчина, на внешний вид ему было лет девятнадцать-двадцать. У него были карие глаза и каштановые волосы. Сам он был одет подобно поэту и, может быть, писателю, но по крайней мере это соответствовало образу учителя литературы. На его теле была белая рубашка и строгие брюки, но больше всего взгляд приковывал бежевый плащ. Со стороны женской половины класса начались шептания на манер «Он такой классный», «Блин, надеюсь, ему не слишком много лет, и у него нет девушки». — Здравствуйте, меня зовут Осаму Дазай. Я ваш новый учитель по литературе. И чтобы не терять время, быстро проведём перекличку, и приступим к занятию. Всё, что вы уже прошли, я спросил, так что обмануть меня и отлынивать не получится, — последнюю фразу он закончил с улыбкой. Во время своей вступительный речи Дазай положил журнал на стол и открыл его, из-за чего Чуе, сидящему на первой парте прямо перед столом учителя, на секунду стали видны полоски бинтов на руках. А в это время класс задался недовольным цоканьем и переговорами. — На сегодня у вас пересказ текста, а на следующий урок стихотворение, да? — Да, — нехотя ответили единицы из класса. — Отлично. Тогда, пока я вас ещё не знаю, ткнём пальцем в небо. И везунчик — Чуя Накахара, — глаза на секунду увеличились, но, спасибо, никто этого не заметил. Полкласса выдохнуло с облегчением, ведь почти никто ничего не читал, в надежде на то, что проскочат. Так и получилось. Чуя всегда читает, а если и нет, то это значит, что он и так знает произведение. Накахара встаёт со своего места и начинает рассказывать. Дазай вслушивается в каждое слово, ловя приятный тембр голоса, отражающийся глубоко в груди. В голову лезут воспоминания, расплывчатые, но в то же время такие дорогие. Осаму чувствует запах сигарет, смешанный с дорогим одеколоном парня. Как же он повзрослел. Они повзрослели. Дазай ушёл в свои мысли, заставив Чую простоять ещё минуту после окончания грамотно построенного пересказа. — Да, прости за задержку, задумался. Спасибо, садись. Продолжим разбирать текст, теперь уже подробно. Следующий будет…       

***

      Чуя прислонился спиной к стене школы, рядом с чёрным входом. Напротив стоял Акутагава с совершенно спокойным выражением лица, скрестив руки на груди и наклонив голову слегка набок. — Какой-то он странный. Он мне не нравится, — произнёс Накахара, зажав сигарету в губах и поджигая её. — Не знаю, а мне он нравится. Такой зайка. То есть он милый. Кхм. То есть он хороший, — хоть мысли и пошли в пляс, на лице всего лишь дёрнулась бровь. — Чел, отойди со своей голубизной от меня подальше и выговорись стене, но никак не моим ушам, — Чуя выдохнул дым из лёгких прямо в лицо Акутагавы, из-за чего тот закашлялся, размахивая перед собой руками. — Да у тебя, с твоим характером, даже с противоположным полом ничего не клеится. Задумайся, может, стоит пополнить ряды таких, как я? — слегка усмехнувшись, сказал Акутагава. — Если я захочу, поверь, я найду себе девушку. Сейчас мне они не сдались. — Что вы здесь делаете? — голос третьего заставил дёрнуться обоих. Между парнями нарисовалась рожа новоиспечённого учителя. Секундный ступор, смешанный с недовольством Чуи и мольбами Акутагавы всем богам, чтобы этот человек не услышал их разговор. — Вам какая разница? Сами же покурить, небось, вышли и хотите начать втирать про вред курения? — после паузы рыжик окинул раздражителя взглядом, делая очередную затяжку. — Дело говоришь. Но я не могу позволить моим юным ученикам впустую губить своё здоровье, в то время как я стремлюсь к высшему посредством сигарет, к смерти. Хотя, как назло, со здоровьем у меня всё в порядке, — изложил тираду Дазай, драматично прижав тыльную сторону ладони ко лбу. — Ненавижу таких людей, как вы. Это чисто моё решение, как поступать со своим здоровьем. — Допустим. Но употребление табачных изделий на территории школы запрещено. — То же самое могу сказать и вам. — Допустим, снова выкрутился. Продажа и употребление несовершеннолетними табака, алкоголя и психотропных веществ строго запрещена и может повести за собой как административную ответственность, так и уголовную. Мне аж интересно, что ты ответишь на закон, — выпулил Осаму выпрямившись, — Прощу, если вспомнишь. — Что вспомню, кретин? — А вот это уже сам, — вновь эта тупая улыбка расползлась по лицу. Накахара лишь цыкнул, выкинул больше четверти сигареты и, взяв стоявшего в ступоре Акутагаву чуть ли не за шкирку, потащил его в школу через чёрный вход. Дазай прикурил, с разжигающимся в груди чувством победы и какого-то тепла, как при встрече так давно утерянного родственника. А может, и второй половинки.

***

— Я тебе говорил, что он мне не нравится. Так теперь это самый мозговыносящий человек из всех, кого я знаю. Бесит! — Накахара гневно вышагивал по коридору в направлении класса. Рюноске быстрым шагом пытался поспеть за другом, но получалось, честно сказать, херово. — Ну упрекнул тебя человек, но не обвинять же его теперь во всех грехах, — на последнем слове Акутагава столкнулся с каким-то пареньком. Во возрасту он был, скорее всего, их ровесником. — Смотри, куда идёшь. — П-простите пожалуйста, — от неожиданного удара мальчишка оказался на холодном кафеле. Рюноске подал ему руку и помог снова встать на ноги. — Спасибо большое. А вы, случайно, не подскажете, в каком кабинете литература? — В двадцать шестом этот придурок, — подошёл к парням Чуя. — Не обращай внимания на него. Он слегка не в себе сейчас. Я тебя провожу. Ты ведь новенький из параллели? — Да. Спасибо ещё раз, — поблагодарил парнишка и улыбнулся. — Что? С чего это не в себе? Свалить под шумок решил? — Чел, уж поверь, лучше не оказываться рядом с тобой, когда ты взрываешься. — Кидалово. — Сорь, — с этими словами Рюноске с пареньком скрылись за поворотом коридора, оставив Накахару наедине с бурлящей кровью и не выходящими никак из головы тупыми мыслями.

***

      Мысли не давали сосредоточиться ни днём, ни ночью. Чуя пытался уснуть, ворочаясь в кровати съёмной однушки. На часах половина второго, а тупые попытки вспомнить хоть что-то разрывали голову. Накахара взял телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Свет из сотового словно пытался прожечь глаза. Чуть прищурившись, рыжик вбил имя учителя в браузер и нажал на первую же страницу со школьной информацией. *Имя, фамилия: Осаму Дазай Возраст: 21 год Рабочее место: Школа номер *** Должность: Учитель литературы. На испытательном сроке.* «Ему 21. Четыре года разница».       Следующей ссылкой оказалась страница соц.сети. *Имя… Возраст… Место работы… * «Ничего интересного».       Парень начал листать фотографии, которых было немного. Первая была сделана явно по приколу, пьяненьким. На ней был изображён Дазай… с другом? Чуя не вдумывался, кто это может быть. Да и зачем ему? На фото парни, держа по бутылке виски, показывали какой-то тупой жест в камеру. На аватарке же стояла фотография Дазая под отцветающим клёном, читающего какую-то книгу. Самая подходящая фотография для учителя литературы. Накахара подметил всю эстетичность этой фотографии, из-за чего залип на неё минуты на две. Чисто из любви ко всему прекрасному и гармоничному. После, очухавшись, перелистнул фотографию и выпал в осадок. Это было детско-подростковое селфи Осаму. Вроде бы ничего особого, но на заднем плане парень заметил свои макушку и спину. На этом фото Накахара безмятежно сидел на маленьком мостике, свесив ноги вниз к воде.       Чуя быстро убрал телефон обратно на тумбочку, ещё усерднее пытаясь вспомнить хоть что-то. За этим занятием он не заметил, как провалился в сон.

***

      Маленький Чуя спокойно шёл по аллейке в парке за домом. Ветер обдувал лицо, а летнее солнце слепило глаза. Мирное состояние природы вокруг и самого паренька прервал сначала громкий шум веток, а после свалившаяся на него туша. Больно. Не смертельно, потерпеть можно, но максимально неприятно. — Ты что творишь? — на свободу вырвался рыжий чертёнок. — Ха, прости. Ветка сломалась. — Слезь с меня! — А, сейчас, — мальчишка встал, отряхнул колени, а после подал руку не очень мягкой подушке, на которую приземлился. — Ты как? — Бывало и лучше. Если бы ты не свалился, как снег в июне, было бы в тысячи раз лучше, — с агрессией и сарказмом ответил коротышка. — Меня зовут…       Голову будто заполнил белый шум из телевизора. Сквозь шипение можно было услышать тихое «Дазай».       Чуя резко проснулся, сев на кровати. Накахара был в холодном поту и тяжело дышал. Он вспомнил всё. Начиная от их встречи и частых прогулок по набережной, заканчивая словами Осаму: «Ты красивый, и ты мне нравишься». Как он переехал в другой город, и как обрывались все контакты. К Накахаре вернулось все, что так тщательно он пытался забыть. И у него это получилось, но не навсегда. Сейчас же он сидит на кровати, пытаясь осознать, что тот, кто когда-то сделал ему больно, стал его учителем, а завтра очередная встреча с ним. — Блять, ёбанный стих! Забыл, придурок! Хотя, ему нужно вернуть мне моральную компенсацию за страдания, вот пусть оценки просто так и ставит… Бред… А что-то из того, что я чувствовал тогда осталось?.. Да кого я обманываю? Конечно, осталось. Приглушённое, но ещё тёплое. Черт. Всё ещё больно, — минутка рассуждений наедине с собой закончилась молчанием и разрывающейся грудной клеткой. Чуя лёг обратно. Щека была слегка мокрая, но лишь слегка. Парень не позволял себе плакать, даже наедине с собой, но сейчас его боль можно сравнить с тем, если бы у него диагностировали рак. Глаза, полные печали, прикрылись, все тело размякло, а разум отключился.

***

      Очередная, ежедневная суета. Но сегодня и сам Чуя был суетной. Это заметили все, и сам парень не исключение. Он встал, вновь оперевшись о стену школы, и закурил. Напротив всё так же привычно стоял Акутагава, только теперь уже с пареньком, которого, как оказалось, звали Ацуши.       Чуя курил давно, но сейчас его пошатнуло, как в первый раз. Ногам стало сложно держать тело, но парень не подавал виду. — Пипец. И ты вправду всё забыл? Вот прям совсем? — Акутагава стоял с округлёнными глазами, вылупившись на коротышку. — Я сам не понял, как так получилось: как я всё забыл, почему этот человек появился вновь. Ничего не понимаю. — Это очень странно слышать от тебя, но я, в принципе, понимаю, — Рюноске вновь закашлялся, после чего проверил новоиспечённого друга.       Прозвенел звонок, и парни пошли по классам. Сейчас была литература. В паре метров от кабинета сердце начало бешено стучать, будто пытаясь вырваться наружу. Спины касается большая ладонь, подталкивая вперёд. «Проходи, или собрался в коридоре стоять?» — Чуя услышал приятный, такой знакомый, но в тоже время пугающий голос. От неожиданности он слегка подпрыгнул, чем слегка удивил Осаму.       Все вошли в класс, подготовились, расселись по местам. Дазай начал с вводной части и описания характерных черт данного стиха, после начал опрос. Этого времени Чуе вполне хватило, чтобы выучить стих. По крайней мере, первые два четверостишия были идеально выучены. Парнишка должен был отвечать вторым, поэтому надеяться на то, что пролетит, не вариант.       Наступает очередь Чуи. Он встаёт с места, только хочет начать говорить, как его перебивают: — Не выучил? Скажи честно, я по глазам вижу, — глаза Дазая словно заглядывают через зрачки прямо в душу, цепляя в ней что-то, заставляя голосовые связки дрожать, и вместо ответа мужчина получает отрицательный кивок. — У тебя есть время выучить до конца занятий. После них я жду тебя в этом кабинете на пересдачу.       Весь класс был в шоке с такого заявления, но лишь три человека из присутствующий понимали, что «нет» — это вынужденная ложь. Это предлог, чтобы поговорить о личном.

***

      Чуя ничего не учил. Голова была забита совершенно другим. Акутагава понимал всё, поэтому не трогал друга с тупыми расспросами.       Накахара приближался к кабинету, как к комнате пыток. Но там будет лишь одно орудие — Осаму Дазай. Набравшись смелости, парень дёрнул ручку. Кабинет закрыт. Рыжик не знал радоваться или беситься с этой ситуации, но его раздумья были недолгими. — Прости, что долго. Директор вызывала, — Осаму открыл кабинет, пустив внутрь Накахару, затем зашёл за ним. — Ты вправду не выучил или что-то вспомнил и пришёл поговорить? — Вспомнил, — с ноткой агрессии в голосе ответил Накахара. — Малыш, я понимаю, на что ты злишься, но, пожалуйста, прости меня за это. Я не хотел тебя бросать, это была вынужденная мера, — голос Дазая был прямой, нежный, спокойный и такой искренний, что можно было сразу сказать, что он не врёт. — Ты мог бы хоть как-то связываться со мной, а не обрывать всю связь! — связки норовили предательски дрогнуть и выдать вновь накатившую боль, но мелкий держался. — Это… тоже была вынужденная мера. Даже если я так сделал — это не значит, что у меня не осталось тех чувств, которые были. Они остались, ещё и преувеличились в несколько раз, когда я тебя увидел вновь. — Бесишь! Ты сделал мне больно, а если бы у тебя и правда были бы ко мне чувства, то ты бы считался и с моими, эгоист! — Чуя всё-таки не удержал голос, и тот сорвался. Парень пошёл по направлению к двери, дёрнул ручку, но замок не поддался. Дазай ещё с самого начала закрыл кабинет изнутри. Стоит Накахаре слегка повернуться, как Осаму напротив перехватил руки парня, прижав их к стене рядом с дверью, параллельно рыжей голове и прильнул к так давно желанным губам. Сначала Накахара пытался вырваться, но потом размяк и ответил на поцелуй, хоть это и выходило ломано. Дазай забрал у него всё: первую любовь, первый поцелуй, разбитое и вновь собранное сердце. Хотя нет, не всё. Но до последнего оставались считанные минуты. Осаму отпустил руки рыжика, а тот, в свою очередь, обхватил ими шею учителя. Сам же суицидник подхватил паренька под бёдра, заставляя запрыгнуть на себя, и посадил его на парту. Чуя плавится под каждым прикосновением рук Осаму, которые, задержавшись на какое-то время на сосках, нежно проскользнули по телу вниз, к ремню брюк, а губы оставляли ожоги на коже. Расстегнув ремень и приспустив джинсы с боксерами, ладонь накрыла уже вставшую плоть мальчика. Кого бы из себя Накахара не строил, он всё равно парнишка-девственник, с половым созреванием. Возбудиться ему так же легко, как найти коренного китайца в Китае.       Мальчик тяжело дышал между страстными поцелуями. Осаму грубо и в тоже время нежно водил рукой по члену рыжего, выдавливая из него полустоны, такие приятные для ушей. Чуя быстро кончил, получая свою порцию наслаждения, в то время, как у Дазая в штанах все давно ныло от желания.  — Ты всегда был шустрым, малыш, — усмехнулся Осаму, смотря на запачканную руку. Он быстро подошёл к своему столу, взял салфетки, вытер руку и вернулся к мальчишке.  — Завались! — покраснев, огрызнулся Чуя. — Но ведь так и есть, лисёнок, — улыбнулся Осаму, утыкаясь в тонкую, длинную шею и вдыхая запахи мятного шампуня и табака, застрявших в волосах.  — Мне плевать… — сказал рыжик, слегка повернув голову в сторону двери. За ней послышались шаги проходящего мимо учителя. На них обратил внимание лишь Чуя, в то время, как Дазай жадно выцеловывал сладкую шею, — Стой, Дазай, подожди. Нельзя здесь, нас могут услышать.  — Похуй, я слишком долго этого ждал.  — Нет, ну стой, я все понимаю, но я серьёзно, давай только не здесь, — Накахара начал чуть ли не отрывать от себя Осаму. После какого-то времени в сопротивлениях, Дазай сдался.  — Ладно, поедем ко мне. Но нам придётся ещё какое-то время здесь посидеть. Сколько бы не хотелось себя контролировать, но не всегда получается, — проговорил учитель, показывая на свой стояк.  — А зачем ждать? Я здесь зачем? — Накахара прищурил глаза и лукаво улыбнулся. Сейчас сравнение с лисом к нему подходило как нельзя кстати.  — Что? Но ты. Сказал, что не будешь здесь…  — Ну да, но послабление тебе одно сделаю, — Чуя спрыгнул с парты, застегнул на себе брюки и подошёл вплотную к учителю. Накахара пальцами провёл по члену Дазая, закованного в жёсткую ткань джинс, заставляя шатена вздрогнуть.       Осаму не сопротивляется совершенно. Он начинает тяжелее дышать, в то время как шляпник освобождает давно ждущую ласки плоть и начинает водить по ней руками. Чуя встал на колени перед Осаму.  — Стой, подожди, ты точно хочешь того, что делаешь? Я буду согласен и на обычную дрочку, если тебе вдруг противно. И ты вообще знаешь, что делаешь? — Да с чего мне должно быть противно? Я теоретически знаю, что делать        Чуя облизнул головку члена, после сразу взяв её в рот, не дав Дазаю сказать хоть что-то. Накахара постепенно посасывал головку, иногда специально слегка выпуская зубки, дразня Осаму, за что чувствовал, как волосы на затылке сжимают в кулаке. Рыжик взял глубже, почти две трети длины, постепенно увеличивая темп. Дазай слегка постанывал и покачивал бёдрами в такт движениям рыжей головы. Накахара резко расслабил горло и взял на всю длину. Постепенно он начал двигаться. Дазая чувствовал, что вот-вот достигнет пика.  — Рыжая бестия, — лишь кинул Осаму и начал вдалбливаться в горло парня, придерживая его голову двумя руками.       Если не брать в расчёт то, что Чуя не интересовался отношениями до Дазая, то Осаму подумал бы, что рыжий ангел по ночам не книжки читает, а только и делает, что минеты.       Осаму резким движением притянул шляпника, заставляя взять до конца, и кончил ему в рот. Сперма разливалась по всему рту и глотке Накахары. Маленькая струйка стекла из уголка рта, скатившись по подбородку и маленькой каплей упав на пол. Всё остальное Чуя проглотил, выпустив, наконец, член Дазая из жаркого плена своего ротика.  — У тебя точно до меня никого не было? — съязвил Осаму, застегнув джинсы и начав протирать лицо Накахары салфеткой.  — После тебя у меня пропало всякое желание заводить отношения, так что этого просто не могло быть, — не став хвататься за сарказм, пояснил парень, встав с колен. — Пойдём?  — Да, у меня здесь рядом машина припаркована.

***

      Двери лифта открываются, и два тела буквально вываливаются из него, боясь разорвать поцелуй. Осаму на ощупь открывает входную дверь в квартиру и затаскивает туда Чую. От прихожей и до комнаты можно было проследить дорогу из одежды. В комнате они уже были без неё. Дазай выцеловывал узоры на теле Чуи, которые уже начали наливаться бордовым цветом. Ярче всего засосы выделялись на выпирающих ключицах.       Шатен спускался всё ниже. Выцеловывая сосок парня, он засунул в рот рыжика два своих пальца. Поняв, что терпение у обоих на пределе Осаму достал пальцы, положил ноги рыжика себе на плечи, вводя сначала один палец, а следом за ним и второй. Накахара был слишком узкий, из-за чего пришлось много времени потратить на разработку.       Осаму задел простату, взамен получив самый громкий стон из всех, которые он только слышал от рыжика, после чего Дазай вытащил пальцы. Чуя издал огорчённый выдох.  — Минуту, лисёнок, — проговорил Шатен, поцеловал парня и начал входить в него. На глаза Накахары накатили слёзы. Какая бы долгая не была подготовка, шляпник так и остался узким. Дазай перекрывал боль поцелуями, но лишь какую-то часть. Когда шатен вновь задел простату, голову Чуе окончательно снесло, мысли все были в тумане, а стоны боли сменились стонами наслаждения.       Чуя кончил раза три, за то время, как Дазай всё пытался достигнуть оргазма и наконец-то этот момент настал.       Они лежат оба в кровати, уставшие, но счастливые. Чуя лезет в сумку и достаёт пачку сигарет с зажигалкой, в то время как Дазай берёт с тумбочки пепельницу. Они вдвоём курят, сохраняя идеальную тишину. И никто из них не осмелился её нарушить.