Алгофобия

      Эйс злится и хмурится, стоит ему в очередной раз посмотреть на Луффи. Встретить своего соулмейта, осознать его, взаимно полюбить — мечтает каждый и ему, Портгасу, разумеется повезло, что он нашел свою судьбу в таком юном возрасте, вот только...на пальце Мугивары белесым шрамом присутствует еще одна полоса, что неимоверно раздражает.       Это случается. Иногда один человек рождается с самого начала связанный с двумя душами. Вот только это жутко несправедливо.       Еще когда «кольцо» на собственном мизинце мягко охватывает светом Эйс решает, что не отдаст Луффи ни за что и никогда и никому. Даже морской дьявол и титул короля пиратов могут удавиться. По-настоящему, мальчик-солнце-улыбка-подсолнух — будет только его, Эйса, никак иначе. Что они доказывают несколько последующих лет, не отрываясь друг от друга на мгновение: в дождь, в зной, засыпая вместе и просыпаясь вместе, принимая ванную, обедая, охотясь, сражаясь...целуясь. Впервые, по-детски наивно, сухо, со сладостью. Губы в губы, словно произнося клятву перед шумным морем на закате, в отражении медовых бликов солнца.       Эйс уходит когда ему исполняется семнадцать, твердо уверенный, что судьба не сможет их развести и, просто зная, что соулмейты повязаны друг с другом. Этого достаточно. Однажды, они встретятся чтобы не расстаться, а до этого вполне можно сделать передышку, правда?       Они встречаются в Алабасте спустя три года. Находят знакомые и в тоже время немного изменившиеся лица в лабиринте из однотипных каменных домов. После погони и после драки они сплетаются пальцами и соприкасаются влажными лбами, ощущая невероятную заполненность рядом с друг другом. Портгасу даже не надо смотреть на чужую руку зная, что Монки никогда не разменял бы его на кого-то другого.       Солнце в пустыне жжет так сильно, что почти превращает песок в жидкое золото. Спрятавшись в тени переулка они медлят прежде чем поддаются чувствам, закипающим в груди. Быть со своим соулмейтом невероятно сладко. Эйс сбивается со счету сколько раз его товарищи шутили на тему секса со своей второй половиной, своим "камнем преткновения", за которым многие и отправляются в море.       «Это тааак приятно! Не сравнится с обычным барным перепихоном».       Поргас убеждается в этом сам, проникнув в чужие шорты рукой и чувствуя под кожей маленькие электрические разряды. Удовольствие сплетается в одну единую нить, соединяя чувства двух тел. Они кончают одновременно и это кажется невероятно правильным, но в тоже время невероятно глупым.       В шортах огненного человека не должно быть сыро. В теле названного брата не должно быть так узко. Столько бесстыдных спонтанных актов секса, едва избегающих участи быть раскрытыми, казалось бы, иметь почти нереально, но у них выходит.       Кольца переливаются, обретая плотную тяжелую форму и если кто из мугивар обращает на это внимание, голос подать не решается. Капитан счастлив — это главное. Прощаясь вновь, Эйс стаскивает с головы Луффи шляпу и целует у всех на виду, прикрыв губы плетенным полем.       Разные мечты — не помеха. Разные команды — не проблема. Нужно лишь немного времени и они будут вместе. Так ведь бывает во всех счастливых историях, разве нет?       Так должно быть, но случается иначе. Сидя на нижнем уровне Импел Дауна, Эйс впервые задумывается об этом. О втором «кольце» на мизинце Монки. Соулмейтов не выбирают. Соулмейты, предназначенные друг другу звездным небом, любят искренне, отдаются чувству с головой. Теряя свою половину, они часто готовы сдохнуть как преданные хозяину собаки. Портгас не раз видел это во время путешествия. Когда сгорел один, обычно, второй потихоньку тлеет за ним, без шанса на спасение. Поэтому, соулы стараются не отпускать друг друга, но если беда приходит, то что тогда?       Второе кольцо это выход.       Золото на мизинце превращается в ртуть, разъедающую кожу и дробящую кости. Эйс молится, призывая мир смилостивиться и подарить Луффи еще один шанс, если спастись не удастся и если...если придется умереть. Но глупый мальчик-солнце-улыбка-подсолнух приходит, врывается на поле битвы. Измученный, уставший, он рвется вперед, в бой, вызывая оживление в пиратском строю.       И это больно-больно-больно-больно-больно. Видеть не надо, чувство оседает под грудной клеткой непонятным осадком. На мизинце Монки появилось еще одно, только красное «кольцо», а значит время пришло. Или нет?       Портгас меняет решение по пять раз за минуту, ненавидя себя и всех за такие сильные связи-канаты-тросы. Топор палача или рука помощи — он все готов принять.       Правда, стоит увидеть красную нить вблизи, все меняется. Сердце сбивается ритмом на бешеный галоп, желая жить, желая присвоить и показать кому принадлежит душа парнишки в соломенной шляпе. Совсем не желая умирать.       Кольца на пальцах тускнеют, рассыпаясь мерцанием светлячков. Луффи не верит, не может поверить, не хочет , не будет, НЕ....       Сознание покидает его так стремительно, стараясь огородить от непереносимой боли. Связь рвется по шву. Рассыпается по небосклону, отпуская чужие ощущения хлипкого холода в груди, утягивающего вниз, под волны, в самую суть океана.       Потом, уже позже, очнувшись и увидев на пальце только красное кольцо, Монки не понимает. Верить не хочется абсолютно и мозг выдает наитупейшие идеи одну за другой: «Не погиб, просто разлюбил. Разонравился, разочаровался, зол из-за спасения...».       Ложь не правдоподобна.       Кости переламывает как пшено в мельнице, эмоции скручиваются в тугой узел, впивающийся в легкие, в печень, в кишечник, в желудок, в сердце. К счастью, которое сожаление, правда остается горькой. Бесцветная корона исчезла с мизинца, как растаяло золото, оставив только кроваво-красную кайму убийства первой любви.       Ло не хочет слышать крики там, глубоко в джунглях на острове женщин. Хирург смерти крутит в руках шляпу с алой лентой. Точно такой же по оттенку, как нитка, проявившаяся у него на пальце.

***

      Спустя два года, на Панк Хазард, Трафальгар встречает Монки вновь. Все это время, что они не видят друг друга — красное кольцо стойко держится на месте, не собираясь исчезать и сообщать о том, что половинка выгорела.       Улыбка-Луффи смотрит открыто, готовый на альянс, путешествие, интрижку — все вытекающее. Судьба тащит вперед, настойчиво напоминая, что останавливаться нельзя, но ни через день, ни через месяц, дурацкая нитка не становится золотой, пропитываясь светом и Ло не может однозначно точно сказать кто именно из них двоих в этом виноват.       Потому что одному не хватает веснушек и волос как черный шелк. Громкого голоса, грудного смеха, широкой фигуры. В то время как второй совсем не высокий блондин, страдающей хронической неуклюжестью — они вовсе не половинки друг друга.       Они всего лишь морские призраки, лишившиеся своих пристанищ и оттого невероятно похожие. Таким не хочется друг друга любить. Совсем нет.       Или?       — Тора-о, — тянет капитан Санни пересекая палубу корабля. Ночное небо такое чудесное, не хватает только фейерверков, — Санджи закончил накрывать на стол и просил позвать. Пойдем быстрее!       — Ага. — противореча своим же словам, Ло с места не сдвигается. Только ловит чужую ладонь, переплетая пальцы. Цепляться за прошлое и бегать за ним не имеет смысла. Оно навсегда под грудной клеткой, как резьба. В то время как настоящее, живое, теплое, требовательное — находится совсем рядом, приводя в ужас одной только мыслью о «потерять».       — Тора-о? — Монки медлит, боясь сбросить с себя последние остатки чужих прикосновений, но на этот раз, подобное не является для Трафальгара препятствием. Скрываться друг от друга не выходит. Поцелуй взрывается во рту шипучкой, а на двух мизинцах застывают парные обручальные кольца.