Немного о жизни писателей

Чунмён сидел перед ноутбуком уже три часа. За это время в открытом вордовском документе слов не прибавилось от слова совсем. Идей для новой книги не было, и хотя время ещё было, Чунмён прекрасно понимал, что дедлайн не за горами. В писательской среде бытовало суеверие о «проклятии второй книги». Это когда начинающий автор, неожиданно просыпался знаменитым после публикации первой книги, и ожидание публики и критиков ко второму творению новичка оказывались не просто высокими, а завышенными. Чунмён сам знал таких. Однако у него была совершенно другая история, он стал автором одной серии. Ничего особенного подростковая фэнтази без претензии на уникальность с неплохо зашифрованными аллюзиями и отсылками к мифологии разных стран. Чунмён успел не только продать права экранизацию третьей и седьмой книг, но и стать соавтором сценария к фильмам. Более, того его мнение учитывалось даже при отборе актеров. То есть никаких чернокожих на роли белокожих блондинок или внезапных геев или лесбиянок. Оно может быть и было нетолерантно, зато фанаты серии довольны. Чунмён прекрасно знал, что ещё пару книжек серии сумеет слепить из того, что уже было. Да и для пары вбоквелов материал был. Но Чунмён хотел написать иное, что-то серьёзное или драматичное. Вот такая мечта детства, рукописи с остро-социальными сюжетами, которые Чунмён отправлял в издательства под другими именами, возвращались назад. Его агент, с которым Чунмён поддерживал рабочие отношения в течение десяти лет, честно сказал, что это скучнейшая хрень. Наверное стоило уже смириться, но Чунмён всегда был упрямым. Ему удалось добиться даже признания родителей. Часовую медитацию перед ноутом пора было прекращать, ему ещё надо было забрать костюм из химчистки и купить подарок матери завтрашний юбилей. Семейные торжества Чунмён не любил, кроме близких всегда собиралось слишком много посторонних, которых и сам Чунмён, и его жизнь хоть и не интересовали, но кости ему перемывали только так. К шести часам Чунмён, как примерный сын, уже подъезжал к дому родителей. Стандартный обмен любезностей, никому не интересные вопросы и ещё более неинтересные ответы, что всегда оставалось неизменным, после бокала шампанского улыбаться становилось намного легче, а после пары канапе, жизнь стала почти терпимой. — Чунмён, я хочу познакомить тебя с Крисом Ву. Он начинающий актёр. Мы познакомились на показе в Милане месяц назад. — Вот не зря Чунмён всегда недолюбливал тётушку Нану, вот не просто так от неё уже третий муж сбежал. — Здравствуй, Нана. Как твой новый муж? Ещё с тобой? Здравствуйте, Крис, давно вы занимаетесь актерством? Если я правильно помню, раньше, когда вы были Ифанем, вас тянуло к живописи. — Привет, Чунмён. Давно не виделись. Спасибо, Нана, был рад вас сегодня видеть, вы сделали мой день намного лучше. Что всегда бесило Чунмёна до дрожи в коленях, Ифань умел улыбаться так, что женщины пост-бальзаковского возраста таяли как снег на солнце. Мы просто учились вместе в школе-интернате. И мое китайское имя — Ифань. Надеюсь, вы не будете против, если мы пообщаемся с Чунмёном? А завтра с я удовольствием составлю вам компанию на обеде. — Такими темпами, мне скоро придётся называть Ифаня дядей, — печально подумал Чунмён, глядя на то, как они прощаются. — У меня к тебе один вопрос, мой любезный друг, где ты нашёл закуски среди этой стадии голодающих пираний? Чунмен не любил неожиданностей. Это всегда приводило к проблемам, всегда. Встреча с Ифанем стала неожиданностью и имела все шансы перерасти в проблему. Но отказывать Ифаню Чунмён так и научился. Совместный ужин прошёл неплохо, так как и должен был пройти ужин со школьным приятелем. Чунмён честно отсидел в дорогущем ресторане несколько часов, обсуждая общих знакомых, а после этого вернулся домой и напился так, что утром разбил сотовый о стену, когда ему позвонили. Голова раскалывалась. Последний раз Чунмён так пил лет восемь назад. Но Чунмён сделал невозможное и начал писать, слова складывались в фразы, а те в предложения. Ни одну свою книгу Чунмён не писал с такой скоростью.