Доигрался

***

Чимин понимает, что с его головой определенно что-то не так, ибо, какой адекватный парень будет тащиться от другого парня, грудь и спина которого полностью забиты рисунками, как и его руки (да Благословит тебя Иисус, совместная пара по физ-ре), а весь его словарный запас состоит из нецензурной лексики и редко проскакивающих местоимений и существительных. Пак уже руки в кровь стер, каждый вечер надрачивая на фотку из инстаграма, где Мин стоит обнаженный по пояс и оттягивает большим пальцем пояс джинс, открывая вид на тазобедренную косточку и вены, которые скрываются за этим самым поясом. — Ты больной, Чимин, — разговаривал сам с собой русоволосый парень, попутно запуская руку под резинку домашних штанов, — Тебе бы девуш…мгх… А не вот это всё… Но он так и…мгх…напрашивается на грех… — не сводя взгляда от фотографии, Чимин заскользил им по довольному лицу парня, который кажется был накуренный в пизду, ибо… Адекватный точно бы не стал тушить о собственный язык бычок сигареты. Сегодня Чимин не мог нормально проснуться и собраться в академию, ибо этот Мин Юнги не отпускал его ни на секунду, заставляя смотреть на него и терять рассудок от многочисленного количества оргазмов, пусть и от его, Чимина, собственной руки. Пак на скорую руку приводит своё худое лицо в порядок, слегка подведя нижнее веко и чистит зубы, после чего натягивает на себя привычные чёрные джинсы и безразмерную чёрную футболку, накидывает поверх черно-оранжевую ветровку и схватив заранее собранный рюкзак, вылетает из дома. До первой совместной пары остается 20 минут, а до академии добираться около 15-ти, и Пак понимает, что добраться до звонка не успеет и ему придётся залетать в лекционный зал, собирая на себе многочисленные взгляды, но, увы, не его. Юнги определенно понимает намеки Пака, поэтому, игнорит его по-полной. Чимин тяжело вздыхает и воткнув наушники в уши устремляется вперед, огибая всё ещё сонных прохожих, которые еле ногами передвигают, и ему даже завидно, ибо oни никуда не спешат, а вот он…

***

Юнги недоумевает, почему его тело так остро реагирует на попытки младшего соблазнить его. Да, он нетрадиционной ориентации, но раньше таких реакций при виде определенного человека и определенной задницы у него не было. Мин уже две недели сдерживается, старается не смотреть в его сторону, но выходит откровенно херово, ибо этот белобрысый тихоня, который ничерта не походит на такового, все чаще начинает кидать на него недвусмысленные взгляды и ими же пожирать его, при этом пошло облизывая губы и толкаясь языком во внутреннюю сторону щеки. Юнги чувствует, как его «супер-стальной-не-поддающийся-ни-каким-соблазнам» разум медленно покидает его, уступая место животной похоти, из-за которой руки так и чешутся в предвкушении того, как он будет шлепать эту упругую задницу, перед этим уложив парня на свои колени животом. Пепельноволосый парень медленно обводит взглядом аудиторию, не замечая младшего среди толпы и спокойно выдыхает. Пока его взор не ограничен определенной личностью, на которого даже мельком взглянуть опасно, ибо сегодня он точно не сдержится. — Йоу, Мин, ты чего такой спокойный? Сонхи мозги перестала ебать? — раздается голос его лучшего друга и по-совместительству — тонсена. — Кто? — опешив, произносит он. — Ты курил что ли? Телка твоя… — Мы не встречаемся, малой. Мы просто ебёмся, когда мне этого хочется, — пожимает он плечами, — Я не разговаривал с ней уже неделю где-то. — Понял-принял, — салютует младший и разваливается рядом на скамейке, — Чимин-ши сегодня опаздывает, — ухмыляется Чон и косится на закатившего глаза хёна, — Он все так и продолжает тебя соблазнять? — Чего вспомнил-то, блять? — Когда ты нагнёшь его уже? — вопросом на вопрос. — Когда ты перестанешь лезть в мою личную жизнь, мелкий? — почесав татуировку дракона, оплетенного колючей лозой на предплечье, Юнги переводит взгляд на вошедшего преподавателя, даже не удосуживаясь встать для поклона, — Думаю, что… Мин не успевает договорить, как в аудиторию вихрем врывается запыхавшийся парень, волосы которого стали влажными из-за пота, что стекает по его лицу и скрывается за воротом футболки, которая успешно сползла с одного его плеча, открывая вид на острые ключицы и соблазнительную родинку на одной из них. — Сегодня же, — рычит Юнги и сводит колени, облаченные в черные узкие джинсы, — Сегодня же он расплатитcя за мои нервные клетки и мозоли на руках.

***

Пары успешно подходят к концу, и теперь Чимин в слегка приподнятом настроении идёт к выходу из академии, попутно застегивая ветровку, ибо на улице резко разыгрался ветер, а с неба начали срываться холодные капли дождя, что неприятно оседают на волосах парня и стекают за шиворот одежды. — Чимин, подожди, — кричит ему в спину знакомый голос. — Чонгук? — приподнимает он бровь, когда перед глазами вырастает накачанный парень с обаятельной «кроличьей» улыбкой, — Могу чем-то помочь? — Мне — нет, а вот Юнги… Бровь взлетает ещё выше, а руки от чего-то начинают подрагивать и потеть. — Ты добился своего, мой милый друг, — очаровательно хлопает в ладоши Чон и подхватив парня под локоть не встретив сопротивления, тащит в сторону тачки старшего, принимая на сегодня роль шофёра и секьюрити-боя. — Он наконец-то созрел? — ошарашенно и слегка возбужденно произносит блондин, когда усаживается на переднее сидение Ауди х8. Он знает, что Чон в курсе о всех страстях, что кипели между ними, поэтому не удивляется, что тот так бодро и даже радостно закрывает за ним дверь. — Разум наконец-то послал его в свободное плаванье, под названием: «Сегодня Пак Чимин не уйдёт от меня раньше, чем мой член не отвалится от многочисленных оргазмов.» — заливисто смеётся парень, который больше напоминает ребенка, чем парня, который своей «игрой мускулами» сведёт любую девушку в могилу, да и не только девушку. Пак бы и сам на него запал, если бы не один пепельноволосый парень, шею которого покрывает рисунок колючей проволоки, усеянной розами. Чонгук заводит мотор, а Чимин заводит обратный отсчёт до встречи со своим крашем и морально и физически (делает упражнения на легкие) готовится к предстоящему вечеру.

***

Юнги не может точно сказать, с какого момента стал залипать на Чимина, но это определенно уже длится около двух месяцев. Уже два месяца этот ёбаный (скоро будет) Пак Чимин сводит его выдержку на минимум, заставляя старшего периодически закусывать внутреннюю сторону щеки из-за своего поведения. Особенно часто это происходит на совместных парах физ-ры, где Пак нарочно начинает светить своей задницей в трусах и пиздецки ахуенным торсом в раздевалке. И при этом не сводит своего взгляда с него самого, который даже зависает с майкой в руках, когда этот белобрысый совращуга проводит медленно своей рукой по торсу и «играет бровями». Юнги залетает в свой дом и на скорую руку разгребает свою двухместную кровать, да и вообще прибирается в комнате. Ему конечно плевать на беспорядок, но время ему как-то нужно убить, да и отвлечься от ненужных мыслей, чтобы заранее не возбудиться. Он снимает с себя кожанку и кидает её на стул, после чего проходит на кухню и заваривает крепкий кофе. Телефон начинает вибрировать в кармане из-за входящего сообщения, и он, сделав глоток напитка, достает гаджет из переднего кармана джинс: Пездюк: Он взбудоражен… Не думал, что когда-либо смогу запечатлеть столько желания в глазах, при осознании того, что тебя скоро отдерут, как старое ведро. Вы: Какого лешего, блять, спрашивается, ты сидишь в телефоне? Ты же за рулем, долбаёб. Юнги сглатывает вязкую слюну, ибо, да, он тоже в предвкушении того, как Пак будет выкрикивать его имя и просить большего. Пездюк: Уже нет. Мы стоим внизу, потому что Чимин-ши всё ещё в ступоре. Вы: … Пездюк: Он направился к двери. Встречай своего ненаглядного. Звонок в дверь. Стакан с кофе оказывается пустым за один глоток. Юнги подрывается с места и понимает, что… Блять, да он же ничерта не готов. От чего-то сейчас ему кажется, что Пак не заслуживает быть просто оттраханным по самые гланды. С ним хочется…поговорить? — Ну привет, Пак Чимин.

***

All of Me - John Legend

Сердце уходит куда-то в пятки, а воздуха категорически становится мало. Дверь медленно раскрывается, а перед взором появляется человек, который ни на секунду не покидал его мысли уже который месяц. Он стоит облокотившись о косяк двери и бесстыдно разглядывает его, Чимина. Пак в свою очередь поступает точно также. Особое внимание уделяет губам парня, которые покрыты грубой кожицей из-за постоянного кусания. Он тяжело сглатывает слюну, а после перестает дышать: — Ну привет, Пак Чимин, — произносит этот недобог, который отступает от прохода и впускает гостя в свою обитель, попутно салютуя младшему, который успешно уселся в машину и свалил, куда глаза глядят, ведь машина на вечер — его «зарплата». Чимин медленно разувается и замирает, когда чувствует прикосновения к своим плечам. — Выпьешь со мной кофе? — раздается прокуренный голос над ухом, от чего Пак может лишь кивнуть головой и уловить запах того самого напитка, который ему предложили выпить. — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя скованно, малыш, — ухмыляется Юнги, когда проходит с Чимином на кухню и ставит перед ним кружку кофе, усаживая на стул напротив. — Я не…не чувствую себя так… Просто, — блондин устремляет свой взгляд на крепкие руки старшего, который не сводит с него своего взгляда, — Неожиданно. — Согласен, — хмыкает тот и откидывается на спинку стула, — Я вот всё хотел спросить… Кто ты такой, Пак Чимин? — Что? — удивленно вскидывает голову названный. — Почему у меня стоит на тебя так, будто уже год секса не было? — Я… — младший начинает заливаться краской, — Прости? — смущённо потирает шею блондин. — Подойдёшь ко мне? — склоняет голову к плечу Мин и показушно отодвигается вместе со стулом от стола, хлопая по своему бедру ладонью. Чимин сглатывает вязкую слюну и не выпуская из рук кружку, медленно подходит к старшему, который сразу же утягивает его к себе на колени, приобнимая одной рукой за талию, а другую опуская на бёдра. — Чем я зацепил тебя, Минни? — М-м-м… Ну, — блондин делает очередной глоток напитка и переводит взгляд на Мина, который не отводит своего собственного от его лица, — Ты необычный. — Почему? — Ну… Ты делаешь то, что тебе хочется… пока остальные твои сверстники делают то, что им скажут родители, — неуверенно отвечает младший, — Ты своенравный и... свободный… Это притягивает. Мне бы хотелось быть таким же, как и ты. — Что сейчас тебя сдерживает? — поглаживает спину тонсена, тем самым заставляя его расслабиться, — Ты тоже необычный. Не всякий смог бы так блядски совратить меня, даже глазом не моргнув. Чем ты хуже меня? — Это смущает, на самом деле, — хмыкает в кружку Пак, — Соблазн — это одно. А вот жить собственной жизнью и стремиться к собственным целям — это другое. — Я заметил, что ты круглый отличник. Родители? — Да. Они заставляют меня учиться, тем самым, хотя бы этим не позоря наш род. — Хотя бы этим? — Да брось, ты серьезно не понимаешь? Они знают о…моей ориентации. Не каждый родитель примет то, что их сын по мальчикам течёт, как самая наиблядская блядь, — невесело ухмыляется Чимин. — Ты стыдишься этого? — задает следующий вопрос Юнги, всё больше заинтересовываясь парнем. — Не-а. Я считаю, что трахаться надо с тем, с кем получишь реальное удовольствие, а не…всунул и высунул. Мин ехидно усмехается и забирает кружку из рук парня, отставляя её на стол. — Ты интересный, Пак Чимин… Но поговорим мы с тобой позже, а сейчас… — он пошло облизывает свои губы и приближает свое лицо к лицу младшего, который полностью расслабился в крепких руках парня и теперь пошло улыбается, укладывая свои ладони на плечи старшего, — Хочу укусить тебя, — шепчет в губы Юн. — Кусай, — отвечает Пак и сам преодолевает оставшееся расстояние, соединяя их губы в нежном поцелуе с нотками резкости. Юнги сжимает двумя руками талию Чимина и прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как парень нежно перебирается своими ладонями на его щёки и проводит языком по губам. Он не сдерживается и прикусывает пухлые уста, в ответ получая тихий стон наслаждения. Чимин в свою очередь старается поспевать за увеличившемся напором старшего и даже глаза закатывает, когда тот начинает порыкивать в поцелуй и сильнее хвататься за его талию руками. — Пойдем… — томно шепчет пепельноволосый отстранившись от сладких губ и встает со своего места вместе с Паком. Берет того за руку и тянет в сторону лестницы на второй этаж, после заходя в просторную комнату и закрывая дверь. Чимин не дожидается следующей команды, поэтому, сразу поворачивается лицом к старшему и глядя тому в глаза медленно стягивает футболку через голову, сразу же отбрасывая её в сторону. Мин скользит взглядом по накачанному торсу и медленно приближается к его «владельцу». — В тихом омуте черти водятся. Да, малыш? — усмехается он и прижимает к себе расслабленное тело, увлекая того в новый страстный поцелуй, после которого их губы стали краснее, чем самая спелая вишня, — Такой сладкий. Пак молча хватается за края майки Юнги и тянет её наверх, после откидывая её к собственной. Он робко касается сначала шеи парня, затем скользит пальцами по его забитым татуировками восточного Божества, очередного дракона ключицам и груди, а после проводит по татуировке под ребрами, написанной на непонятном ему языке. — Что это значит? — шепчет он, прижимаясь губами к скуле парня. — Что не убивает нас, делает только сильнее, — в тон ему отвечает Мин и глубоко вздыхает, когда Чимин прикусывает «голую» кожу ближе к мочке уха зубами и втягивает её, — Никогда не позволял это делать своим пассиям… — усмехается он, а после прижимает к себе ещё сильнее парня, который успел отстраниться от него, — Но ты — не они… Особенный какой-то. Поэтому, ты расплатишься за это натурой. — Век готов расплачиваться, — счастливо улыбается он, а после обвивает шею Мина руками и утягивает в очередной поцелуй, в котором они начинают до крови грызть губы партнера. Юнги дерзко сжимает ягодицы, о которых грезил последний месяц...или два, а после подхватывает младшего под колени и дойдя с ним на руках до кровати, медленно опускает головой на подушки, устраиваясь сверху, стараясь не налегать на него всем своим весом. Он медленно скользит руками вверх по внешней стороне бедра, после проходится пальцами по ребрам, как по клавишам фортепиано и запускает кисть в волосы младшего, слегка оттягивая их, получая судорожный выдох в поцелуй. Мин отстраняется от губ разомлевшего парня и смотрит на его умиротворенное лицо с закрытыми глазами, понимая одну простую истину: его не хочется трахать, его хочется любить и покрывать хрупкую шею поцелуями, оставляя после своих губ кроваво-фиолетовые следы, за что он успешно принялся. Он начинает больно покусывать кожицу под подбородком и челюстями, оставляя свои отметины и получая взамен крепкую хватку на предплечьях и судорожное дыхание с поскуливанием срывающемся с его губ. — Блять… Ты и вправду сладкий… — шипит Юнги, а после обхватывет своими губами сосок парня, второй пощипывая пальцами левой руки, так как правая пытается справиться с тугой пуговицей на собственных штанах, а после и на чиминовских, попутно потираясь вставшим членом о член младшего сквозь ткани джинс, которые в скором времени улетают к херам собачьим. Чимин заливается краской, ибо сейчас он полностью открыт перед пожирающим его взглядом Юнги, который бесстыдно разглядывает его Чимина-младшего и даже проводит по нему ладонью, тогда, когда сам Чимин судорожно сглатывает и приподнимается на локтях и опускает свой взгляд на член старшего, от вида которого все его нутро натягивается «по-струночке», а объем слюны во рту увеличивается в три раза. — Боже, — шепчет он, разглядывая достоинство Мина: внушительных размеров член, увитый венками, головка которого приобрела бордовый оттенок. — Просто Юнги, — ухмыляется тот, — На живот, малыш, — говорит (приказывает) нежным тоном он, а когда его просьбу (?) выполняют, то не сдерживает себя и шлепает своей ладонью по округлой упругой заднице Пака, который от неожиданности дергается вперед и тихо поскуливает, — Прости, — шепчет он и прикасается губами к покрасневшему участку кожи, проводя после по нему языком и оставляя новый бордовый след. — Если ты после каждого шлепка будешь так делать, то я готов потерпеть, — бурчит куда-то в подушку блондин, но Мин это слышит и ехидно ухмыляется, обжигая кожу новым, более сильным шлепком, — Мгх… — выгибается в спине Пак и прикусывает губу. — Тебе же нравится это, да, малыш? — произносит пепельноволосый на ухо младшему, а после принимается покрывать своими отметинами его спину, тем самым позволяя ему расслабиться, но не до конца, ибо он уверенно потирается своим членом о его ягодицы. — Ю-юнги… — прикусывает губу Пак, когда названный оставляет укус на пояснице, — Т-ты… Первый… Мин останавливает свои действия и неверяще смотрит на макушку младшего. — Я был уверен, что это не так… — П-почему? — сглатывает подступающий ком разочарование блондин. — Девственники так себя не смогли бы вести… — хмыкает старший, а после раздвигает ноги парня чуть шире, укладываясь между ними и прокладывая дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедра, останавливаясь возле сжавшейся дырочки, — Тебе придётся терпеть, малыш, — шепчет он, а после касается языком колечка мышц, ушами «ловя» тихий судорожный вдох. У Чимина звёздочки перед глазами от того, что сейчас вытворяет Юнги своим языком там, где никогда раньше, кроме него самого не касался. Старший уверенно смачивает дырочку своей слюной, толкаясь языком в разгоряченное узкое нутро, а после плавно проникает первым пальцем на одну фалангу, не видя сопротивления со стороны парня, он проталкивает его дальше, в этот самый момент ловя ещё один судорожный вдох. Он вообще выдыхает? — Ты же понимаешь, что одним разом не отделаешься? — приподнимаясь к лопаткам парня, Юнги добавляет второй палец и уже слышен стон боли, — Потерпи. Пак неуверенно кивает, а после сжимает простыни и утыкается носом в подушку, ибо в нём уже находится три пальца, принося дискомфорт, но не боль, как было со вторым. — Ю-юнги… Прошу… Аргх… — парень закатывает глаза и прогибается сильнее в спине, когда старший проезжается пальцами по комочку нервов внутри, — Ещё… — шепчет он. — Думаю, ты готов, — ухмыляется он, а после ловит разочарованный выдох, когда вытаскивает пальцы, а после тянется за тюбиком под подушкой, который он благополучно купил по пути домой и смазывает свой член смазкой. — Давай уже, — несдержанно скулит блондин и замирает, когда к анусу приставляют головку члена и плавным движением входят, как ему кажется на полную, — Блять… — стон боли разносится по комнате, а после его ягодицу «ошпаривают» шлепком. — Расслабься, Чимин, — порыкивает Юнги, глаза которого непроизвольно закатываются из-за узости в Паке. Почувствовав, как стенки внутри расслабляются и дают зеленый свет к действию, пепельноволосый грубо хватается за талию парня и под углом проникает на всю длину, наслаждаясь несдержанным криком удовольствия. Попал по тому, чему нужно. Искры сыпятся из глаз обоих, ибо слишком горячо и хорошо, узко и заполнено, нежно, но в то же время дерзко и властно. У Пака перехватывает дыхание, когда старший наваливается на него своим телом, упираясь одной рукой в подушку, чтобы держать равновесие, а после шепчет: — Блять… Ты прекрасен… — кусает он за мочку уха и делает толчок, затем ещё один, попутно свободной рукой оглаживая талию парня, что так удобно уложил голову набок и сейчас Юнги открывается вид на лицо, искаженное эмоциями удовольствия и похоти. Юнги медленно двигается в парне, сцеловывая выступающие слезинки с его щек и не понимает, с каких пор он стал таким нежным и ласковым. Обычно, по всем канонам дерзких парней, он не заботится о партнере и не позволяет себе целовать их в губы… Но с этим парнем явно всё катится коту под хвост, ибо… Чимина хочется целовать. Чимина хочется «раскрашивать» своими поцелуями. Чимина хочется не трахать, а любить. И тут явно сдвиг по фазе «Я Мин-самый-суровый-в-академии-и-ебущий-исключительно-телок-и-некоторых-парней-Юнги.» Он и вправду би, но предпочитает...предпочитал исключительно девушек, сам не понимая почему. А тут появился этот «Я Пак-ахуенная-задница-да-и-вообще-тихоня-всей-академии-у-которого-черти-в-тихом-омуте-водятся-Чимин» и всё, пиши пропало. Кажется, теперь Юнги будет ебать исключительно парней…точнее одного конкретного. И плевать, что они толком ничего друг о друге не знают. Они наверстают это общение, но это будет после. Сейчас главная задача пепельноволосого — это доставить, как можно больше удовольствия своему партнеру и себе, а в следующий заход реально наказать этого парня за потраченные из-за него нервы и выдержку. Юнги начинает увеличивать темп, сцеловывая тихие стоны с уголков губ парня, а после приподнимается с него и делая резкие и грубые толчки. — Мгх… — закатывает глаза младший, хватаясь пальцами за простыни и наволочки, — Быстрее… Пожалуйста… — он намеренно сильно прогибается в спине и оттопыривает свои ягодицы, тем самым насаживаясь на член парня сильнее и сам начинает подстраиваться под ритм толчков, — Блять… Юнги не сдерживается и набирает бешенную скорость, склоняясь над парнем и впиваясь зубами в его плечо, от чего перед глазами укушенного взрывается фейерверк, а сам он начинает громко стонать из-за резких толчков, которые постоянно задевают его простату, вызывая судороги блаженства во всем теле. Мин резко отстраняется от парня и сползает ногами на пол. — Ч-что? — Чимин переводит удивленный взгляд на парня, который склонил голову набок и пошло облизывал свои губы. Он без слов хлопает по краю кровати, и Пак понимает, что от него хотят. Он кое-как переворачивается на спину, сразу чувствуя тянущую боль в пояснице, а после сползает к краю ложа, томно смотря на возвышающегося над ним пепельноволосого. Тот в свою очередь подтаскивает блондина максимально близко к себе за бедра, а после вновь входит на всю длину и впивается в губы младшего. Просто в один момент он понял, что хочет ощущать на своих плечах руки парня. Ощущать на себе похотливый взгляд медовых глаз, которые, непонятно с какого момента стали сводить его с ума. Ощущать, как бьётся сердце парня под ним собственной грудью. Ловить ошеломительные стоны губами и оставлять всё больше собственных отметок на его теле. Чимина ведёт от такого Юнги: темные глаза заволокло животным желанием и нежностью, губы красные и опухшие от многочисленных поцелуев, движения стали более глубокие из-за новой позы, а руки свободно изучают его тело. Пак и не догадывался, что в этом суровом парне столько нежности. Он, Чимин, конечно же слышал многие слухи о том, что Мин груб со своими пассиями, а иногда даже и роботом кажется, тупо вдалбливаясь в податливое тело. Но это всего лишь слухи, и блондин это понял, когда старший впервые прикоснулся к нему и забрал его первый поцелуй. Чимина откровенно кроет этим «разрисованным» парнем, который так томно стонет и закатывает глаза, продолжая набирать бешенный ритм, но оставаясь всё ещё до боли в груди нежным и… дарящим настоящие эмоции наслаждения своему партнеру. Юнги заботится о нем, Чимине, даже сам этого не осознавая. Он делает всё машинально. Когда слышит шипение со стороны младшего, то сразу же приникает губами к его устам или же начинает выцеловывать его челюсть, после оставляя кровавые подтеки. И Чимин прямо заявляет ему о том, что: — Я…хочу чтобы ты… Мгх… Не оставил на мне и…аргх…живого места… Засосы от Юнги — его новый фетиш. — Я… мгх... скоро уже… — стонет Пак, ощущая приближение желаемой разрядки. Он крепче обхватывает бедра старшего своими ногами, а шею обвивает руками, притягивая того к себе максимально близко. — Я хочу, чтобы ты кричал… — в губы шепчет ему Мин, а после протискивает свою руку между их телами, обхватывая пульсирующий член парня кольцом из пальцев, специально сильно надавливая большим на головку, оттягивая кожицу максимально вниз. — Ах… — Чимин выгибается в спине от такого контраста: рука на члене двигается грубо и властно, а сам Юнги двигается в нём быстро и…изящно, стараясь доставить максимум удовольствия. Его не хватает надолго. Он с оглушающим криком кончает себе на живот и пачкает своим же семенем пальцы и «раскрашенный» торс старшего, которого тоже надолго не хватает и он быстро выходит из Пака, доводя себя до разрядки рукой, спуская на тело младшего. Он бы продержался ещё минут пять, но то, как Чимин застонал и сжал его в себе, выбило из него последний дух. Это определенно самый лучший его оргазм, за последний год…или же за всё время… Он не помнит, как было с предыдущими… Но определённо запомнит, как это было с Чимином.

***

— Ничего интересного в моей жизни нет, — говорит Чимин, удобно устроившись щекой на груди парня, — Я среднестатистический парень, у которого имеются проблемы с родителями и общением со сверстниками. — Серьёзно? — удивленно произносит Юнги, а после пропускает через свои пальцы шелковистые, влажные от пота волосы, которые приятно щекочут его шею и издают прекрасный запах мяты. — Айщ… Юнги… Ты же видел, что в Академии я ни с кем не общаюсь. Не могу найти общего языка с этими людьми. — Ну мало-ли… В академии может и нет, а за её пределами ты вообще предводитель какой-нибудь группировки. — Я — не ты, Юнги. — Ты на что сейчас намекнул, засранец? — опрокидывая парня на спину, он быстро размещается между разведённых ног и устремляет взгляд в слегка опечаленные глаза. — Я не намекал, а прямо сказал, что ты — центр нашего общества. Ты слишком легко можешь завести общение с кем-либо. — Ты так в этом уверен? — Ну… — Идиот, — добродушно произносит старший, а после медленными поцелуями от тазобедренной косточки перебирается вверх, — Я общаюсь только с парнями из своей компании… Остальные идут на хуй, потому что мне не нужны многочисленные знакомства. Это надоедает. Чимин ничего больше не произносит, а лишь закатывает глаза, когда старший начинает всасывать поочерёдно его соски, слегка покусывая и пощипывая свободной рукой.

***

— Давай малыш, — ухмыляется Юнги и садится на край кровати, показательно хлопая на свои колени, — Ты долгое время ебал мне душу своими выходками. Ты был плохим мальчиком. Чимин тяжело сглатывает, а после становится на колени и облокачивается животом на бедра старшего. Юнги ведёт от покорности Пака, который тяжело вздыхает, а после прикусывает себе губу до крови из-за резкого сильного шлепка, от которого на ягодице точно на утро проявится синяк. Но он сам попросил не оставлять на его теле живого места. Мину дважды повторять не надо. Следующий шлепок прилетает на другую ягодицу и Чимин издает жалобный скулеж. — Что нужно сказать, Минни? — ехидно произносит старший, а после отвешивает ещё один сильный шлепок, свободной рукой сдавливая талию парня. — Е-ещё… — ошеломляет его младший, который теперь точно отправил себя в разряды мазохистов.

***

Сказать, что на утро Чимин не мог сидеть — не сказать ничего. Он даже встать не мог, ибо все его тело было истерзанно укусами, следами от крепких рук и шлепков. Юнги успешно свалил в академию, бросив беспомощного парня разбираться с проблемами самому, оставив записку на соседней подушке: Я упиздёхал на пару, начало которой благополучно проебал, потому что пялился на тебя всё утро. (Я не мог не написать этого, ибо ты милый, когда спишь.) Надеюсь, что будильник, который я поставил — сработает и ты проснёшься во время. Увидимся в академии. P. S я не знаю, как так получилось, но твоя майка и куртка оказались грязными и я закинул их в машинку, поэтому… найди себе что-нибудь в шкафу. На улице холодно, поэтому, желательно, чтобы ты надел чёрную толстовку, что висит на стуле возле стола. А, и кстати, еды у меня нет…так что… довольствуйся кофе… Надеюсь, что ты всё-таки придёшь, потому что… — Спасибо, блять, — шипит Пак, но всё-равно умиляется с такого Юнги и откладывает вырванный из тетради листок на подушку, а сам кое-как перекатывается на край кровати и становится на ноги, хватаясь за поясницу, — Удружил.

***

Юнги не просто доволен, он окрылен неизвестным счастьем. — Юн, у тебя очки солнечные имеются? — шепчет Чонгук на ухо старшему, когда влетает в кабинет и усаживается рядом с ним. — Ты ёбнулся? Зачем они тебе? — Да ты светишься, как ёбаный фонарь, — хихикает младший и кидает ключи от тачки на стол перед парнем, — Спасибо, кстати. Мин молчит, ибо сам не вдупляет, почему в нем так резко проснулись такие яркие и теплые чувства по отношению к младшему. Но ему определенно это нравится, несмотря на то, что он самый суровый парень в академии, которому «не подвластны» такие эмоции. На самом деле, Юнги давно думал над тем, чтобы завести кого-нибудь на постоянной основе, ибо всё, нагулялся. Теперь ему захотелось какой-то ласки по отношению к себе. Возможно это и является причиной его такого отношения к Паку. Как говорится: «Относись к человеку так, как хочешь, чтобы относились к тебе.»

***

Чимину приходится натянуть капюшон миновской толстовки, которая ему велика размера на три, на макушку и связать между собой шнурки, чтобы хоть как-то скрыть следы прошлой ночи, которая оставила достаточно яркие отметины на его теле, и теперь он идёт по коридору академии и сжимается под пристальными взглядами обращенными на него. — Чего уставились, блять? — шепчет он себе под нос и продолжает смотреть исключительно себе под ноги. Он не любит, когда его персоне уделяют слишком много внимания, ибо он простой парень, который целыми днями учится и редко вылезает куда-нибудь из дома, а ещё он трахался с Юнги всю ночь напролёт… Он понимает, что не все следы удалось скрыть, ибо Мин оказался тактильно голодным и покрыл даже скулы парня своими отметинами, да и толстовка, с которой старший никогда не расставался, о чём знала большая часть академии привлекает своё внимание, не давая усомниться, что это именно его, Юнги, толстовка. Чимин тяжело сглатывает, а после тормозит, ибо позади раздаётся громкий, знакомый до боли в суставах голос, который обращается определённо точно к нему: — Чиминни, подожди. Пак слегка оборачивается, а на лице расплывается радостная улыбка, когда он видит, как Юнги в сопровождении ухмыляющегося Чонгука направляется в его сторону почёсывая участки с бордовыми отметинами, которые оставил уже он, чем нарочно привлекал внимание учеников к их парочке. — Доброе утро, Чиминни-хён, — приторно, но искренне произносит Чон, а после переводит взгляд на удивлённого Юнги, — Ну что? — Ты с каких пор таким вежливым стал, пездюк? — Ой, отъебись, Юнги, — закатывает глаза младший. — Как некрасиво, — хихикает Чимин, поправляя сползающую лямку рюкзака, — Доброе утро, — всё-таки произносит он, и отчего-то с восхищением смотрит на старшего, который смотрит на него в ответ, что-то тщательно обдумывая в голове с закушенной губой, а после резко поддаётся вперёд и чмокает ошарашенного блондина в уголок губ, после перекидывает руку через его плечо и начинает двигаться в сторону раздевалок, ибо следующая пара — совместная физ-ра. — Нихуя ж себе… — присвистывает Чонгук, а после догоняет старших и начинает свой рассказ о том, как вчера вжимал педаль газа на машине Мина по-максимуму в пол и ловил нереальные эмоции с такой скорости, за что получил легкий подзатыльник от владельца машины и робкий наказ о том, чтобы он больше так не гонял от Чимина.

***

yamazaki - yongguk

Чимин запутался. Не в себе. В Юнги. Пак определенно точно может сказать, что он влюблен в него по самые уши. Давно влюблен. Наверное с того момента, когда впервые старший ответил на его заинтересованный взгляд таким же. Будто искра тогда пролетела. А теперь Чимин не может и взгляда оторвать, когда смотрит в темные глаза старшего. Они гипнотизируют. Затягивают в свою бездну похоти и желания владеть прекрасным телом. Что и происходит в этот самый момент, когда Юнги врывается в его дом и сразу же впивается в губы Пака, больно прижимая его к стене. — Кх… — закашлял парень, когда Юнги резко сжимает его горло, продолжая грызть его губы. — Чимин… — рычит он на ухо, а после больно прикусывает мочку, — Я так хочу тебя трахнуть сейчас, — хрипит он в губы и ослабляет хватку на шее, приникая губами к ней, оставляя новые кровавые подтёки. У Пака ноги от такого Юнги подкашиваются. Он старается удержаться, хватаясь руками за крепкие плечи. У Пака крыша от такого Юнги едет. Он старается не застонать от того, какой хён сейчас грубый и властный. Чимин начинает кажется плавиться от этого напора, поэтому, тихо скулит. — Пошли, — до крови закусывая собственную губу, Юнги хватает разомлевшего блондина за руку и тащит на второй этаж, заталкивая сразу в комнату, — Раздевайся, малыш, — нежно, но властно приказывает он, стягивая с себя уже надоевшую футболку, а после усаживается на край огромной кровати. Чимин облизывает свои пересохшие губы, а после медленно тянет футболку вверх, зная, что такое шоу понравится парню. Когда вещь оказывается на полу, Пак медленно двигается к Мину и на расстоянии вытянутой руки останавливается, смотря в затуманенные глаза, которые не смотрят в лицо, а бешено «носятся» по телу парня, будто впервые его видя. — Снимай, — гулко сглатывает он и скользит собственной рукой к своей ширинке, сдавливая твёрдую плоть сквозь грубую ткань, после закатывая глаза. Пака и вправду накрывает с головой от вида такого старшего. Чимин ещё в первый раз понял, что он мазохист… Но, кажется, что это выходит за рамки дозволенного, ибо он начинает представлять, как сейчас его руки свяжут, как и перекроют взор. — Юнги… — поскуливает он, ибо возбужден не на шутку, и это видно, когда и домашние штаны улетают в сторону, высвобождая разгоряченную плоть. — На колени, малыш, — указывая на место между своих разведённых ног, Юнги вытаскивает ремень из пазов и делает то, о чём Пак и думал: скрепляет руки вместе впереди парня, а после вжикает ширинкой и стягивает оставшиеся вещи, — Знаешь, что делать, малыш. Юнги не до конца понимает, почему он так взбудоражен. Он просто проснулся сегодня утром и понял, что Чимин — это то, что ему нужно. Причем на постоянной основе. Он, как наркотик — раз попробовал, потом не остановишься. Как сладкая вата — увидел, попробовал, стал сладкоежкой. Как бездомный котик, которого хочется забрать к себе и дарить ему нежность и ласку. Как увидеть звёздное небо, лёжа посреди поля, а после не иметь возможности найти что-то более прекрасное и завораживающее, чем это чёрное полотно, расшитое чистым серебром. Чимин — его личная могила, в которой он готов гнить и не иметь возможности на перерождение. Чимин тот, кто заставляет всё его нутро переворачиваться. Тот, кто делает из него голодного тактильного зверя, который именно в этот момент вплетает свои пальцы в волосы юноши и подталкивает того к неумелым, но столь будоражащим действиям. Чимин так неумело, но в тоже время решительно всасывает в свой ротик головку, слегка задевая её зубами, от чего Мин слегка шипит, но не ругается, ибо даже это доставляет ему наиогромнейшее удовольствие. Он тяжело сглатывает, когда блондин прикрывает свои слегка слезящиеся глаза и насаживается чуть ли не до упора, спокойно принимая плоть. — Ауф… — шокировано стонет Юнги не сводя взгляда с лица довольного парня, который успел отстраниться и растянуть «ниточку» слюны от своих губ до его члена. И это определенно станет его искусством, ибо выглядит это нереально пошло, но столь красочно и гармонично. — Малыш, — шепчет он и понимает, что не хочет кончить только от прикосновений губ. Он встаёт с кровати и утягивает наверх Чимина, склоняется над ним и втягивает в долгий и нежный поцелуй, от чего воздуха в легких становится категорически мало. Юнги осматривается, и на своё везение находит шелковый чёрный шарф на спинке стула, а после берет его и сказав, чтобы Чимин доверился ему, завязывает глаза, и младший понимает, что мечтам свойственно исполняться. — Постой так, Минни, — шепчет он на ухо парню, от чего у того по коже бегут мурашки, а после подходит вновь к стулу и берет уже ремень парня, — А теперь ложись на живот. Парень беспрекословно подчиняется, чувствуя, как внутри всё скручивается в предвкушении неизвестного. Он ложится на простыни и сгибает руки в локтях, укладывая на них голову. — Послушный мальчик, — хвалит его Юнги, а после усаживается рядом и скользит грубой кожей ремня от шеи по позвоночнику вниз, останавливаясь на ягодицах, — Но на этой неделе ты продолжал испытывать мои нервы. И Чимин понимает, о чём старший говорит. Пак хоть и был «покалечен», но продолжал совращать пепельноволосого своими прикосновениями, когда никто не видит, тем, что постоянно облизывал свои губы и толкался языком во внутреннюю сторону щеки, когда ловил на себе взгляды старшего. Он доигрался. Первый удар прилетает на правую половину, которая ещё, слабо, но помнила прикосновения рук Юнги, поэтому он лишь закусил ребро руки и заскулил. Второй удар прилетел на левую, от чего он издал жалобный стон боли. Третий удар… Четвёртый… Юнги дорвался, ибо понимает, что наказывать парня ему доставляет некое удовольствие. Он склоняется к ушку парня, который тяжело дышит и слегка всхлипывает. — Ну же, мальчик, будь паинькой и отставь свою попку. Чимин повинуется и становится в коленно-локтевую, сразу получая обжигающий удар по ягодицам, но уже рукой, такой большой и горячей, которая сразу же сжала его половинку и оттянула. — Мгх… — стонет он, когда получает неожиданный поцелуй в поясницу, после он чувствует губы уже на лопатках, рёбрах… Движения уст хаотичные и непредсказуемые, как и руки, которые то сжимают сосок, то проходятся по его, колом стоящему члену, а после и вовсе первый палец проникает в податливое тело и начинает свои махинации. — Ты растягивался? — удивляется старший, когда не чувствует никакого сопротивления, после проникновения и второго пальца. — Я…мгх… — Чимин выгибается в спине, ибо пальцы проезжаются про простате. Паку стыдно признавать это, но он действительно до прихода старшего надрачивал в ванной на его образ, ибо терпеть не было уже сил. — Тогда… — Юнги медленно переместился за спину парня и склонился над ним, кусая за лопатку, вновь покрывая его тело своими отметинами, перекрывая ими уже посветлевшие следы, — Могу я… — Трахни уже, Юнги, — не сдержался младший и подался назад, проезжаясь задницей по стоящему члену парня, который сразу же сжал его бедра и с рыком, шлепнул по ним ладонью, — Мгх… — Нетерпеливый малыш, — усмехается он, продолжая «раскрашивать» тело под собой, — Ты должен правильно меня об этом попросить. — П-пожалуйста… Юнги… Ах… — Чимин вновь выгибается до хруста в спине, когда старший зажимает его член в плотное кольцо, — П-папочка… П-пожалуйста, — скулит он. Мин не то, что доволен, он ДОВОЛЕН настолько, что в окно готов выпрыгнуть от того, как прекрасно звучит это прозвище из уст блондина. Он не мучает больше изголодавшееся по его члену тело и резко входит на полную длину, слушая оглушающий выкрик удовольствия и чувствуя, как стенки вокруг его члена сжимаются, доставляя наиогромнейшее удовольствие. — Блять…малыш… Ты всё ещё такой узкий… — стонет старший, закатывая глаза и поглаживает талию своего мальчика. — Юнги… быстрей… А пепельноволосому дважды повторять не нужно. Он быстро набирает темп и начинает вколачиваться в податливое тело, не забывая оставлять обжигающие шлепки на ягодицах и горячие поцелуи на лопатках, от чего Чимин начинает стонать ещё громче, периодически срываясь на крик. Мин резко выходит из него и перевернув на спину, перехватывает кисти рук парня и заводит их у него над головой, а второй быстро проходится от пупка до шеи, где смыкает свои пальцы, чувствуя, как тело под ним напряглось.  — Расслабься, Минни, — усмехается он и дарит мимолетный поцелуй в губы, а после резко врывается в парня и начинает вновь набирать обороты, постоянно попадая по простате. Он слышит задушенные стоны Чимина, который не может в полной мере набирать в свои легкие кислорода, от чего голова идёт кругом, а все органы чувств напрягаются до предела, от чего всё ощущается намного острее. Пак определенно сошел с ума, ибо ему нравится. Нравится, как Юнги слегка душит его. Нравится, как держит его руки, не давая возможности прикоснуться к себе, от чего Пак начинает жалобно хныкать, но одновременно с этим заходиться в приступах накатывающего оргазма. Ему нравится Юнги, такой бешенный и страстный, ласковый и властный. Ему нравится такой Юнги, от которого всё тело напрягается, а желание ощутить его член в себе, возрастает в сотню…нет, в тысячу раз. Чимин кончает. Бурно и много. Он кричит, когда рука с его шеи исчезает, а сам её хозяин впивается зубами в его кожу и доводит себя до разрядки, кончая в Чимина.

***

— Что это было? — шепчет Пак, потирая затекшие конечности и растирая глаза, когда отдышка проходит. — Я сошел с ума… — шепчет Юнги, который сейчас уткнулся лицом в подушку и тяжело дышал. — Я это понял. — Я влюбился, — повернув голову на бок, Мин смотрит на удивленного парня, — Полностью и безвозвратно. — Эм… — Ты свел меня с ума, Чимин. Теперь бери за это ответственность, и будь добр, терпи все мои заёбы и выходки, ибо теперь ты никуда не сбежишь, — твердо произносит он и утягивает улыбающегося парня, из глаз которого медленно скатывались слезы в глубокий и чувственный поцелуй, которым он передал все те эмоции, что копились в нем последнюю неделю. — Я тоже…влюблен в тебя… — радостно шепчет блондин и вновь соприкасается своими губами с чужими, проводя своим языком по ровному ряду зубов, а после сплетает язык с чужим в медленном и жгучем танце. О любви говорить ещё рано, но… То ли ещё будет… У них вся жизнь впереди…