По-старому

После шоу по нему струился пот в три ручья, он глубоко дышал, чтобы привести в норму сердцебиение. Пульс вибрировал под кожей, в висках гудело, но это была приятная усталость, он чувствовал лёгкость во всём теле. Значит, он всё сделал правильно. Тайлер захлопнул за собой дверь гримёрку и стащил футболку через голову. Едва он успел вытереть ею лицо, как дверь распахнулась и зашёл Джош. — Оу, ты почему не посту… Джош заткнул его поцелуем, и Тайлер замер, заморгал от неожиданности. — Что… что ты делаешь? — спросил он, оторвавшись от него, из горла снова стали вырываться частые вдохи-выдохи. — Я… — взгляд у Джоша был затуманен, — я не знаю, что на меня нашло, я просто хочу, — он смотрел на губы Тайлера, облизывая свои, — хочу тебя. Он не дал Тайлеру ответить и снова поцеловал. Джош тоже был без футболки, и они застонали в унисон, когда кожа скользнула по коже. Тайлер приоткрыл рот шире, столкнулся с языком Джоша на полпути, лизнул его верхнюю губу. Джош удовлетворённо замычал, схватил Тайлера за задницу и притянул к себе. — О вау, — вырвалось у Тайлера, когда он почувствовал, насколько он возбуждён. — Ты с начала концерта меня хотел что ли? — На себя посмотри, — Джош опустил руку и мягко сжал его промежность. — Неплохо. Они прижимались друг к другу лбами, когда лихорадочно избавлялись от дурацких джинсов, их дыхание смешивалось в одно — влажное, горячее. Тайлер почувствовал ладонь Джоша, как уверенно он начал ласкать его. Он откинул голову назад, и Джош провёл языком по его шее, удерживая за затылок, зарывшись пальцами в волосы. Тайлер улыбнулся, успев приоткрыть глаза и заметив, как мерцает свет от лампочек на потолке. Он улыбнулся и поцеловал Джоша, пока его рука была у него между ног, пока он сгорал и возрождался вновь от прикосновений и движений в такт их безумному ритму. Когда всё закончилось, Джош медленно поцеловал его в губы и заглянул в глаза. — Ты лучше всех, — прошептал он. — Спасибо. — Обращайся, — пожал плечами Тайлер, вытираясь футболкой и не глядя на него. Джош провёл ладонью по его щеке, коснулся губами кончика носа и исчез за дверью. Тайлер тяжело вздохнул и несколько секунд смотрел в одну точку. Потом скомкал футболку и швырнул её в дальний угол комнаты. Автобус мчался по направлению к следующему штату. Все легли спать, а Тайлер сидел у окна и наблюдал за пролетающей мимо темнотой. Его слегка раскачивало из стороны в сторону, и он думал о том, что каждый раз одно и тоже. Каждый раз, как на грёбанной карусели. Сначала они трахаются, а потом он сидит и думает о том, что история повторяется хрен знает по какому кругу. Каждый раз его сжирала вина за то, что поддался слабости, что позволил себе увязнуть в этом чувстве, что подсел на это, как на наркотик. Ведь ему не светило ничего, кроме быстрых, но таких страстных перепихонов с Джошем время от времени до конца тура, как минимум. Он бы хотел что-нибудь изменить, хотел изменить себя, стать совершенно другим. Хотел бы, но не мог. Сейчас он не мог сделать ничего, потому что слава, фанаты, родители, будущее. Он прикрыл глаза и разблокировал телефон. Сотни реплаев на старые твиты, сотни упоминаний. Он создал мир, вовлёк в него окружающих, и теперь он не сможет разрушить его, даже если захочет, даже если будет петь об этом в каждой песне, доказывая себе, что всё под контролем. Ничто и никогда не будет под контролем, как бы он этого не хотел. Пути назад нет. Он поколебался минуту и набрал: ложисьспать ты кусокд — нажал «отправить» и заблокировал телефон. Через два дня был концерт в Вашингтоне. Тайлер был доволен организацией: она была на высоте, всё шло гладко, как по маслу. Он был в толпе, как только начались аккорды Holding On To You: перед ним было бескрайнее море рук и цветных макушек. Все смотрели на него, все хотели прикоснуться к нему, как будто он был божеством. Он улыбнулся про себя и увидел, как справа от него кто-то тряс куском ткани. Не долго думая, Тайлер потянулся за ним. Кто-то взвизгнул. Он развернул шестицветный флаг толпе, взмахнул им и накинул на плечи. Народ закричал громче, зал заревел, утонул во всеобщем восторге. Тайлер услышал «мы любим тебя!» и крепче сжал микрофон. Перед тем, как начать петь, он подумал, что это меньшее, что он мог для них сделать. Это меньшее, что он мог сделать для себя.