Когда ты меня увидишь

      Чимин пришел себя через час. Все тело болело, кто-то так неудобно прилепил пластырь ему на нос, что он немного мешал глазу. Чимин хотел его поправить, но стоило приподнять руку, как боль пронзила мышцы. Непроизвольный стон, вырвавшийся у него, разбудил лежащего на соседней кушетке Чонгука. — Ты сосем, как я погляжу, тупой. Я велел тебе сделать что-нибудь, а ты решил суицидом заняться? — его голос заставил Чимина вздрогнуть. — Позвони матери, пусть заберет тебя, — Чонгук вскочил с кушетки и направился на выход, но Чимин его остановил. — Почему сам ей не позвонил? Ты и ее номер удалил? — Чимин, корчась от боли, присел на кушетку и посмотрел прямо на своего друга. От столь серьезного взгляда младшему даже стало немного не по себе. — Что произошло? Когда мы стали чужими? — Мне надоело нянчиться с тобой, вот и все, — огрызнулся Чонгук и ушел.       Обида, ненависть, боль — все слилось в один смертельный поток. Эти слова раздавили ту крохотную надежду, которую Чимин все еще старался сохранить в своем сердце. Теперь все кончено. Больше не осталось ничего. Чимин достал из кармана брюк свой телефон. Весь экран был трещинах, но на удивление аппарат все еще работал. Разблокировав едва подчиняющийся телефон, он увидел фото, на котором улыбались два мальчика — он и Чонгук. На лице отобразилась слабая улыбка печали. Он набрал номер мамы и попросил его забрать.       Стоило Чонгуку выйти, как его одолела ненависть к самому себе. Он убежал подальше от медпункта, бежал, пока дыхание не сбилось из школы, чтобы не увидели, чтобы Чимин не увидел. Лишь в темном переулке возле самого своего дома он остановился. С криком он ударил несколько раз стену кулаком, разбив его в кровь.       «Это неправильно. Я не должен… Что я творю. Исчезни из моей жизни! — несвязные мысли лились бурным потоком, сводя его с ума. — Я не должен тебя любить…»