Когда ты меня увидишь

      Утром на шее проявились следы от руки Чонгука. Чимину пришлось взять тональный крем у матери. Она уже давно перестала спрашивать, зачем. Ее сын постоянно замазывал синяки от побоев. Лишь в ее глазах можно было прочитать боль, беспокойство и жалость, но вслух она свои мысли не озвучивала. Чимин не любил, когда мама его жалела. Юноша наложил несколько слоев, но синева местами все равно проступала. Вздохнув, он посмотрел на шкаф и вспомнил про довольно красивый шарф, что ждал там своего часа. Эту вещь Чимину подарил один парень из средней школы. Он не был тихоней, даже наоборот. Этот подарок юноша сделал перед отъездом заграницу. Его звали Пак Соджун. Он сказал, что давно смотрит на Чимина по-особенному, но Чонгук его немного пугал. Соджун был весьма симпатичен, но с тех пор Чимин его не видел. Когда Чонгук узнал, что его друг принял подарок от другого парня, наорал на него и велел никогда не носить «эту уродскую тряпку», что Чимин и делал до сегодняшнего дня. Но теперь все изменилось, так что школьник достал шарф из своего шкафа и закутал им горло. Его голос сел после вчерашней стычки, так что если он скажет, что приболел, никто ничего не заподозрит. Если только Чонгук никому не растреплет.       Чимина у самых ворот поймал Хосок. Этот парень с огненными волосами был очень веселым. Но его солнечная улыбка быстро исчезла, когда он заметил шарф. На вопросительный взгляд тот виновато потупил глаза и пробубнил: «Я заболел». Чимин не любил врать, и потому ему было немного стыдно.       Хоть и была уже весна и солнце припекало, но заболеть можно было в любое время. Хосок начал отчитывать Чимина за то, что тот слишком холодно одет, закутывая его сильнее в шарф. За ворчанием он даже не заметил, как к ним подошли остальные друзья. — Что случилось? — Юнги был явно удивлен. И не столько шарфу на шее Чимина, сколько заботливому Хосоку. — Чимин-а заболел, — жалостливо протянул рыжий паренек, наконец отставая от шарфа.       Услыша это, Сокджин стянул с себя розовую толстовку и натянул на Чимина. Тот из-за этого выглядел достаточно смешно. Рукава болтались, поскольку руки в них он не успел продеть. Плечи кофты оказались едва ли не на уровне локтей. А шарф делал его еще и толстым на уровне шеи и груди. — Вот, теперь ты — вылитая мамочка, — пропел широкоплечий парень, поправляя толстовку на новом друге.       Из-за вранья о болезни парни весь день заботились о Чимине. То еду ему принесут, то питье. Они даже не пошли на крышу и торчали в шумной столовой, чтобы их «сынулю» еще больше не продуло.       Чонгук весь день находил отговорки, чтобы не разговаривать. То он спит, то его учителя вызовут, то просто скучно и шумно. Это вызывало негодование у старших. Они ругали его, называя бесчувственной скотиной. Но младший лишь слал их лесом и уходил. Чимин заметил, что за все это время Чонгук так и не взглянул на него ни разу. И это заметил не только он.       Когда Чимин пришел в кабинет на последний урок, на его парте стоял его любимый сок. На упаковке был приклеен стикер, надпись которого была простой: «Прости». Это был почерк Чонгука.